Форум о Байкале
Форум сайта Магия Байкала
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

 Магия Байкала •  О Байкале •  Природа Байкала •  Походы •  Фотографии

Экология •  Отдых на Байкале •  Туры на Байкал •  История 
Стихи и песни о Иркутске, Сибири, Байкале
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум о Байкале -> Стихи, песни и рассказы о Байкале
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Юлия56



Зарегистрирован: 18.08.2017
Сообщения: 21

СообщениеДобавлено: Пн Авг 21, 2017 12:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Очень интересный и познавательный подраздел форума, помимо стихов читаю здесь вот такие истории и очень хочу пожелать форумчанам и администрации и дальше выкладывать интересные материалы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 130
Откуда: Иркутск - Баден-Баден

СообщениеДобавлено: Вс Окт 29, 2017 2:02 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

От Хобоя до Ташкая, пядь земли родного края


Преамбула к стихам

Ольхон и в частности мыс Бурхан (в простонародии Шаманка), одна из Великих святынь Азии, корнями, уходящая в далёкое прошлое нашей планеты. О них из поколения в поколение передаются предания и легенды. Но в наше смутное время даже местные буряты стали об этом забывать, чуя в неуправляемом туризме прибыль. Это не частица национального природного парка, а Вавилон, где никто, никого не понимает и не слышит.
Пусти наших неуправляемых туристов без надзора бродить в Риме или Египте. Так ведь растащат по камешку руины Колизея и египетские пирамиды, чтобы потом хвастаться друзьям и знакомым: вот смотри, я там был, а это доказательство.

В очередной раз приезжая на малую родину, чтобы посетить могилу матери, чувствую неодолимое желание поскорее уехать обратно, чтобы не видеть того кощунства, что творится на Ольхоне.
На Ольхоне можно всё и всем. Вырубаются последние лиственницы Шаманской рощи близ Бурхана и за пляжем Сарайского залива. Ведут строительство в местах, кто и где захватил, пользуясь своим положением или деньгами.

Сто лет назад, иркутский путешественник Н.К. Тихомиров дважды посетивший Ольхон в 1914-1915 годах, писал о том с каким благоговением местные жители относились к Бурхану. Всуе, стороной объезжали Бурхан и прилегающую к нему рощу, даже копыта коней обматывали тряпками, чтобы не потревожить дух Бурхана. А сейчас?
В СССР нас с детства приучали быть атеистами. Моя мудрая бабушка Анастасия Павловна, многое пережившая на своём недолгом веку, не заставляла внуков молиться. Единственно одёргивала нас, чтобы не паясничали перед образами на стене. Никто Бога не видел, но в трудную минуту все люди обращаются к нему. Я это запомнил на всю жизнь, хотя долгие годы был коммунистом. Да и сейчас лежат мой комсомольский и партийный билеты, но я уважительно отношусь, как к православной, так и другим религиям. Живя на Ольхоне, мы с детства невольно приобщались к бурятской культуре, видели их обряды. Да и шаманы были не официальные, что было запрещено, а люди избранные своими единородцами и не помпезно справлявшие обряды среди бурятского населения острова. Да часто и русские обращались к шаманам. Сейчас всё стало показным, предметы культа шаманов, выставлены на продажу, ходят из рук в руки, покупаются и увозятся в разные уголки Земли. Для чего? Это же таинство!

Попробуй в Европе, в частности в Германии разжечь в не установленном месте костёр или самовольно сломать или отпилить ветку дерева. Без штанов останешься, выплачивая штрафы. В Берлине хозяйка гостиницы «Амбиенте», за самовольно срезанную ветку дерева, стучащую в окно отеля, заплатила три тысячи евро. Не оплатишь штраф, за превышение скорости или неправильную парковку, тебе предложат принести свои водительские права и самому их сдать на время решения твоего вопроса. Можешь лишиться их навсегда и правды не найдёшь. Почему же в России одним можно всё, когда другим нельзя ничего.

Какое же это величие и святыня, если по нему ездят, ходят, лазают, мажут краской кому не лень. Мы не уважаем ни свою культуру, ни чужую, ставшую сутью религии. Играючи и охотно вяжем бантики на саргэ, ещё пуще, следуя традиции «брызгаем» водкой или вином. Тут же бросаем или разбиваем тару из-под алкоголя. У людей мышление носорога, хотя говорят, что он гадит только в одном месте, создавая огромные зловонные кучи. После нас хоть потоп.

Раньше в Хужире, бывало, зайдёшь в лес, за домами по улице Лесной или за лесничеством и собирай грибы рыжики, обабки, маслята. А сейчас на горах, в лесу всевозможный мусор современной цивилизации. Не священный остров, а свалка отходов человечества. Это же не местные сделали, а гости. Всевозможные сайты этой осенью радостно публиковали сводки, мол, волонтёры собрали столько-то тонн мусора, но не весь. Весь мусор на Ольхоне и по побережью Байкала невозможно собрать. На современной технике, «покорители природы» заезжают в такие места, куда раньше мог залететь только вертолёт. Волонтёров – ассенизаторов десятки, хвала им, а заезжих засранцев десятки тысяч. Так что волонтёры не в силах убрать всё дерьмо оставленное любителями природы. Да и почему кто-то, за кем-то должен убирать. Увези своё дерьмо с собой в город, где есть для этого полигоны, ты же не пешком идёшь.

В 60-70е годы на Ольхоне тоже бывали туристы. Ехали самолётом, пароходом, автобусом, особенно студенты после сдачи сессии. Жили на берегу Байкала в палатках и всё делали цивильно, никто их не контролировал. Вели себя культурно, бывали на танцах в местном клубе. А ведь это были обычные люди, кто из города, а кто и из деревни. Почему же дети и внуки их не такие сейчас, как они.

Природа на Ольхоне очень хрупкая. Проедет один - другой на джипе или квадрацикле по лесу или песчаным барханам, сдерёт колёсами тонкий плодородный слой, а под ним песок и этот след будут видеть не одно поколение приехавших на Ольхон туристов. Земляной квадрат раскопок, близ Бурхана, проведённых когда-то академиком Окладниковым и где были найдены интересные артефакты, долгие десятилетия зиял незаживающей раной. На этом месте сейчас глиняная плешь. Большая часть каменной курыканской стены на Шибетском мысу, была разобрана и уложена в деревянные клети наращенного хужирского мола. Стены нет и, мол, разрушился от стихии и времени. Ничто не вечно.


День и ночь по Ольхону гоняют машины, толпы народа бродят у Богатыря и Бурхана. В заливчике там стоят яхты и яхточки, кто на что горазд по деньгам. Суть в другом – мусор за борт. Днём люди купаются в этой заводи среди мусора, мало того там плавают и использованные презервативы выброшенные с яхт. Приспичило тебя у святыни справить нужду, ты предохранился, чувствуешь себя исполином, так зачем же ты свой «предохранитель» выбрасываешь в воду. Вдруг твой партнёр заразный, а заразы сейчас много и обрекаешь купающихся здесь людей на возможные страдания. Я уж не говорю о приличии и этике.

Понятно стремление людей побывать на Байкале, Ольхоне, увидеть величие природы. Так сделайте программу туризма государственной, это же заповедник. Ничего не осталось от прошлого величия Бурхана, он оскорблён и унижен. Не видно красоты его, нагородили прясел непонятного значения. Сделайте наверху смотровую площадку, загородите проход цивильным ограждением, как в Европе, например в том же Риме. Ограничить доступ к Богатырю, Бурхану – это же не проходной двор. Так же на Хобое и в других посещаемых местах.

Лично для меня Ольхон и Хужир 50-70х годов дороже. Хужир уютный, с широкими улицами, чистый. Дома в посёлке были в основном старые, почерневшие. На Ольхоне запрещена рубка лесов, за исключением санитарной. Дома покупались на материке, в том числе и в Бурятии и перевозились на Ольхон. Был рабочий рыбзавод со всеми его службами, приличным пирсом, укрывающим суда от грозных Байкальских волн. Это всё сделали наши отцы и матери. Сейчас больно смотреть на убогость руин ММРЗ. Ведётся борьба за обладание территорией различными людьми, в том числе и проходимцами, а вот скинуться деньжатами и построить новый приличный пирс, обустроить территорию некому. Остов притопленной многострадальной несамоходной баржи «Кика» прикрывает от волн остатки пирса и прилипшие к нему суда.
Нужны государственные средства для восстановления, чтобы их растащить ещё по дороге. Необходимо вмешательство президента, только его. Как и по строительству приличной дороги на Ольхоне.
Приличные люди, ценящие наше общее прошлое, культуру, мораль ещё, слава Богу, есть, но уже мало, а жаль. Деньги решают всё, в смысле для себя.

От Хобоя до Ташкая,
Пядь земли родного края,
Сто километров, без малого, в длину.
Ольхон-остров в Малом море,
Лёг вольготно на просторе,
Гасит вздорную байкальскую волну.

Берега круты и дики,
Скалы острые, как пики,
Словно всадники вдоль берега в строю.
Век за веком пролетает,
Но дозор не отступает,
Охраняя верно вотчину свою.

В пляжах, суть земного Рая,
На погоду не взирая,
Прут паломники, как в Мекку, круглый год.
Весь цинизм на дне, в бокале:
Отдыхая на Байкале,
Всюду гадит наш безнравственный народ.

Ничего святого нету,
Для бродяг по белу свету,
Ведь ни люди мы, а варвары в быту!
«Здесь был Вася» - дурня праздник,
Всем поведал безобразник,
На Бурхане, краской, подлую мечту.

Губят хрупкую природу,
Лишь тщеславию в угоду,
Что потомкам завтра будем оставлять.
Оккупируют китайцы,
Здесь «откладывают яйца»,
Чтобы бизнесом Святыни промышлять.

Мест сакральных в мире много.
Всё, что есть у нас – от Бога.
Людей тянет во все щелки заглянуть.
Вот так в поисках богатства,
Совершают святотатства,
Без желания обратно повернуть.

Всё подвержено продаже
И предметы культа даже,
Выставляют, будто грязное бельё.
Можешь в руки взять, пощупать,
Но с шаманами не путать,
В каждой нации в торговле есть жульё.

По былому душа плачет,
Ведь могло быть всё иначе.
Как в любой, цивилизованной стране.
Сохранить, что нам досталось,
Ничего ведь не осталось,
Из того, чтоб прикоснуться к старине.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 25 октября 2017 года


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 130
Откуда: Иркутск - Баден-Баден

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 26, 2017 12:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Метаморфозы детства

Моей жене Лилии

Жена моя немка по паспорту,
Обрусела в сибирской глуши,
Где метели ей песенки вздорные
За стеной завывали в ночи.

Стёкла инеем вычурно вызвездит,
Минус сорок - серьёзный мороз,
Ангара у истока в испарине
И не высунуть в форточку нос.

В её окна стучат ветры буйные,
Зло срывая, берут на испуг:
- Выходи к нам плясать, красна девица,
В хороводе весёлых подруг.

А во снах чаду сказки мерещились,
Чудо-юдо и баба-Яга,
Где её, волк, Елену – Прекрасную,
На спине уносил от врага.

В Лукоморье кот плут, но с амбицией,
Встречу с витязем принцем сулил.
Сплетни слив про Руслана с Людмилою,
Он из сна незаметно свалил.

Подросла, стали сны посерьёзнее:
Алый парус, что ждала Ассоль,
Будоражил, мутил подсознание,
Вызывая сладчайшую боль.

А Евгений Онегин с Татьяною,
Заходили к ней в гости на чай.
Ловелас, может быть, показалось ей,
Трогал девичью грудь невзначай.

Вот уж школьные годы закончились,
У порога застыл целый мир.
Ей артист из кино Коля Рыбников,
Стал на долгие годы кумир.

Ждала принца и верила, сбудется,
К ней прискачет на белом коне,
На колено привстав, низко склонится…
А досталась вот грешному мне.

Жена Лилия, от первого лица:

Тридцать и три года с ним мучаюсь,
Своенравный, нахальнейший тип.
Не к столу будет сказана присказка:
- Словно лист банный к попе прилип.

Сергей Кретов
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 130
Откуда: Иркутск - Баден-Баден

СообщениеДобавлено: Вс Дек 03, 2017 12:13 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

День рыбака. Ольхон-68

С возрастом, когда появляется время задуматься, начинаешь копаться в памяти, и переосмысливаешь свои прошлые поступки и действия, ведь иногда находишь моменты, в своём далёком прошлом, за некоторые становится даже стыдно. Может это самобичевание или наоборот гордость за содеянное. Разберись вот сейчас.

Рыбацкое счастье для рыбаков маломорцев короткое. Летняя путина на Байкале, на Малом море – июнь, начало июля и всё. Едва волны Байкала разгонят и разобьют рассыпавшийся лёд, рыбаки ММРЗ бороздят просторы Малого моря в поисках косяков омуля заскочившего на короткий срок в это время в его акваторию, ограниченную берегами острова Ольхон и берегами подножия Приморского хребта.
Один из главных праздников на Ольхоне, это День Рыбака, который приходится на второе воскресение июля. Основная рыбалка в это время заканчивается. Успели выловить омуль, заходящий в июне в акваторию Малого моря, значит, выполнили большую часть годового государственного плана. А это почёт, премии, различные поощрения. Не успели наловить рыбы или был небольшой заход косяков, значит, получают неудовольствие начальства во всех уровнях власти, низкие заработки и так далее, со всеми вытекающими последствиями.
Жизнь, конечно, в Мало-морском рыбзаводе после этого не замирает, продолжается, но уже с большими трудностями. Рыболовецкие бригады командируются в места постоянного большого скопления косяков омуля в Нижнеангарске, Баргузине, Бугульдейке. Часть рыбаков отправляется на материк, в район Косой Степи, на заготовку сена для большого конного парка ММРЗ. Лошадь ещё является основной производственной мощностью рыбзавода, особенно в зимний период. Вот только недавно стали поступать новые автомобили ГАЗ -51, Урал-ЗИС, Газ-63, заменяя древние ЗИС-5. У этих ЗИС-5 коробка передач так завывала, что её было слышно от района Полевого стана. Сразу было понятно, что идёт машина с грузом.
К празднованию Дня рыбака готовились заранее, подводились итоги, выявляли передовиков, готовили списки награждаемых и поощряемых.
На Ольхоне был свой, доморощенный культ личности. ММРЗ самая большая и мощная производственная организация Ольхонского района. Его владения простирались от улуса Кочериково, Онгурёна на севере и до посёлка Бугульдейка на юге, то есть вся акватория Малого моря. Со всеми посёлками, улусами, расположенными на побережье, РПП (рыбоприёмными пунктами), тонями для завода неводов.

Директор ММРЗ царь и Бог, ему подчинялся и ОЛП в урочище Песчаное, рыболовной ИТК НКВД СССР до 1950 года. Мог своих работников карать и миловать ради выполнения производственного плана, особенно в годы войны. Дисциплина в рыбзаводе была железная и непосредственно на флоте. Флотские носили обязательно форму и руководствовались «Уставом службы на судах рыбной промышленности Союза ССР», сродни армейскому уставу. На судах несли службу вахтенные, и даже в порту приписки судно не оставалось без присмотра. Остальные жители острова к работникам флота относились с уважением и даже благоговением. Домик капитана флота находился прямо перед пирсом, справа. Из его окон всё было видно, как на ладони, ничего не ускользнёт от взгляда хозяина – капитана флота, будь-то Михаил Иванович Мамонтов или позже Гаврилкин Иван Матвеевич. После того, как в середине 60-х годов удлинили пирс, домик капитана флота перенесли повыше, но так же на траверсе пирса.

Все атрибуты власти копировали от вождей. На государственные праздники посёлок украшали портретами членов Политбюро ЦК КПСС, ранее ВКП (б) и советского правительства, флагами и транспарантами. В майские и ноябрьские праздники проводились демонстрации трудящихся, всех предприятий острова, колхозов, школы. Была изготовлена большая и прочная трибуна для руководителей ММРЗ, членов парткома и завкома, выкрашенная суриком, она прослужила много лет. Стояла на центральной улице посёлка имени 19 партсъезда, у двухэтажной деревянной конторы ММРЗ. После того, как контора сгорела летом 1949 года, трибуна, как мавзолей притулилась у поселковой библиотеки. На этой трибуне местные вожди, принимали здравницы в честь партии и правительства от населения, сами приветствовали проходящие со знаменами коллективы островитян. А после первомайской демонстрации рабочие коллективы всех предприятий с семьями выезжали на природу, так называемые маёвки, где и гуляли совместно с руководителями.

В 60-е годы политическая острота момента прошла, вожди стали скромнее, особенно после смерти директора ММРЗ Андрея Борисовича Долгова. Во второй половине 60-х эту трибуну перевезли на окраину посёлка, за поселковую больницу и лесничество. Использовали её только во время празднования Дня рыбака. Там же, кстати, был и поселковый стадион, где проводились спортивные мероприятия.
Вот и в лето 1968 года, всё было, как всегда. Ольхон готовился отметить День рыбака.
Маломорским рыбзаводом вот уже пять лет руководит Степан Степанович Козулин, имеющий высшее военное образование, участник Великой Отечественной войны, капитан-лейтенант запаса. Его жена Любовь Емельяновна директор хужирской средней школы.
При Козулине активно проводится реконструкция рыбзавода, увеличение его производственных мощностей, в том числе произведено удлинение пирса. Ведётся жилищное строительство в посёлке, перестраиваются имеющееся служебное жильё. Из урочища Песчаная перевозятся в Хужир дома и бараки, четырёхквартирные дома превращаются в двухквартирные. Люди улучшают жилищные условия. Теперь семьи работников рыбзавода вместо кухни и комнаты размером по 3х3 метра, получили, такие комнаты и кухню, и дополнительно зал 3х6 метров. Увеличилась мощность местной электростанции использующей дизель-генераторы.
Директор ММРЗ, может даже по-семейному оказывал помощь жене в строительстве новой двухэтажной деревянной школы, в которой так остро нуждались островитяне. Детей школьного возраста на острове много, школьных помещений мало. Занятия проводятся в разных зданиях посёлка и иногда школьники перемену используют для того, чтобы поменять аудитории по отдельным предметам. Теперь красавица школа избавила от многих проблем, стало компактно вести обучение. Большие, светлые классы, актовый зал для танцев, концертов, собраний, центральное водяное отопление в школе, а так же отдельно построенный большой спортзал.

Мне предстоит ещё два года ходить в эту школу, чтобы получить среднее образование. Две недели назад, сдав экзамены и получив свидетельство о восьмилетнем образовании в Слюдянской школе - интернат№1, где я проучился два года, я вернулся домой. Повзрослел, стал более самостоятельным, да и учёба в городской школе многое мне дала, там больше возможностей. Дома я бывал на каникулах, но это наездами, теперь предстояло жить постоянно. Хотя всё было знакомо, друзья тоже были. Сейчас с ними готовился отметить День рыбака, кстати, и переулок, где жила моя бабуля носил название – Рыбацкий. В переулке всего-то восемь домов - Копыловых, Воронцовой, Марковых, Молчановых, Кичигиных, Дьяковых и Меркушевых, жили дружно, в том числе и дети разных возрастов. Был и девятый маленький домик на углу двух переулков, но он был заброшенный, в нём давно никто не жил.
Молодёжь в Хужире рано приобщается к «зелёному змию», берут пример с взрослых. Подумаешь, почему бы пацанам не выпить вина или водки. Ведь мы будущие мужики и потенциальные рыбаки. Рыбак – это звучит гордо! Если перефразировать аксиому А.М. Горького. Даже копировали рыбаков в одежде – шапка или кепка на голове, телогрейка, подвёрнутые болотные резиновые сапоги. И на танцы на «полянку» так появлялись, плюс запах перегара. Ухари!
От чего много пили ольхонцы? Кто его знает, может расслабуха после железного сталинского правления. Отпустили внутренние тормоза в виде страха:
- Слава Богу, теперь можно почти всё!
Если ещё боялись директора ММРЗ Андрея Борисовича Долгова, то позже страх потеряли. Долгов сталинской закалки, офицер-фронтовик, правил твёрдою рукою. От директорского дома к конторе рыбзавода был уложен дощатый тротуар из досок пятидесятки, позже его разломали. Директор ходил по нему не торопливо, уверенно, зорким глазом озирая окрестности. Долгов задолго до начала рабочего дня начинал обход своих владений. Высокий мужик, в пальто или макинтоше, каракулевой шапке или шляпе, с тростью в руке всегда неожиданно появлялся на рабочих местах завода и горе было нерадивому или пьянице. Мог, не задумываясь, отходить тростью и никто не пикнет. Хозяин!
Ещё на памяти был ОЛП рыболовецкой ИТК НКВД СССР в урочище Песчаное, закрытый в 1950 году. Старожилы вспоминали, что этот лагерь был для бытовиков имеющих небольшие сроки, за не серьёзные провинности: хулиганство, воровство, недостачи и так далее. То есть заключённые, не требующие усиленной охраны, и конвоя. В него часто отправляли досиживать оставшийся срок. Например, из Усольлага.
Директор имел право определить туда своих работников за провинности типа – хищения, опоздания на работу и другие. Некоторые Хужирские жители сидели в этом лагере. Как, например мать Юры Краснова, Генки Николаева. Отец того же Генки Николаева и его брата Петра, по фамилии Рубель служил в Польской армии генерала Андерса. После войны вернувшись на родину, был выслан на спецпоселение на Ольхон. Как и его сослуживец по той же армии Озарко.
Позже в Песчаной жили спецпоселенцы. Как то: бандеровцы с Украины, лесные братья из Прибалтики, молдаване тоже были. А ещё были люди из пособников врагу на временно оккупированной фашистами территории СССР. Из таких пособников в Хужире жила Валентина Дурноляпова с дочерью. В 70-е годы эту Валентину в Хужирском магазине опознал приехавший турист из западных областей Союза. Опознав, турист стал кричать, что она выдала немцам наших прятавшихся раненых воинов. Но она уже отбыла наказание, срок ссылки закончился давно. На следующий день Валентина с дочерью исчезли с острова, перебравшись в Иркутск. Кстати, по вновь открывшимся обстоятельствам в 1964 году был арестован органами госбезопасности фотограф местного фотоателье, бывший литовский спецпоселенец Казис. Он скрывался под чужой фамилией, полковник литовского легиона СС, военный преступник, участник карательных акций на Украине и в Белоруссии. Чекистам, говорили, пришлось погоняться за ним по острову, прежде чем его задержали. Имел хорошую физическую подготовку, да и видимо всегда был начеку, в ожидании, что его настоящее прошлое откроется. Местные жители им сочувствовали, помогали, чем могли. Зато сейчас мы видим прекрасно всю сущность бандеровщины и лесных братьев. Оставшиеся в живых «борцы» с удовольствием маршируют в колоннах в прежней военной форме УПА и прибалтийских легионеров.
И все они были под надзором спецкомендатуры МГБ СССР. Эти ссыльные построили новый пирс в Песчаной, проложили туда дорогу «лежнёвку» через зыбучие пески, они же налаживали производство по выпуску консервированной рыбной продукции из омуля и частиковых рыб, шпрот в масле из байкальского бычка. А также построили новые дома и бараки в Песчаной, которые позже перенесли в Хужир.

Новый директор рыбзавода Степан Степанович Козулин, хотя и фронтовик, моряк, но имел более человечный, мягкий характер. Он по-другому подходил к возникшим проблемам – совестил, уговаривал.

Возвращаясь к пьянству, можно поискать другие причины. Зимой и летом на воде, на льду, мороз, ветер, сырость. А ещё, конечно, страх. Да страх! Байкал не предсказуем, он может буквально мгновенно встать на дыбы и понеслась смертельная карусель. Хорошо, если ты на берегу, а если в море. Много народа утонуло, борясь со стихией, а выжившие помнят. Или зимой угодить в щель или коварную пропарину, тоже хорошего в этом мало. Им опять день за днём выходить в море или на лёд. Может алкоголем изгоняли страх, а потом привыкли. А молодёжь, глядя на взрослых, брала с них пример.
Если масло или халву сельпо не завезёт из города, то мир не рухнет. А, если водки в магазинах нет, то это вселенская катастрофа и невыполнение плана продаж. Так что водка для советского человека это всё. Муку на остров осенью завозит самоходная баржа «Клара Цеткин», её разгружают и мукой забивают склады. А водку возят автомобилями - полуторками, ГАЗ-51.
Доставляя с материка этот стратегический груз, водители иногда совершают аварии и даже гибнут. Так погиб, возвращаясь с грузом из города, Илья Черных. Накануне 1-го Мая он ехал уже по плохому льду, и машина провалилась под лёд. Илья выскочил из кабины, когда машина погружалась в воду, но напором воды его замотало в кусок брезента, укрывавшего груз. Глубина была небольшая и позже, поднимая автомобиль и груз, в таком положении нашли Илью водолазы. Масло сливочное, водка пошли в продажу, не пропадать же добру, а человека не стало.

Уже в середине 70-х в Хужире появились новые, более мощные автомобили ГАЗ-53. Это были уже «ласточки» и хужирские водители на них «летали». Три машины рыбзавода возвращались из города и везли попутный груз в сельпо. По дороге, на Ходайской дороге, «побрызгали» водкой духам Ольхона. Настроение поднялось, горы стали ниже и тогда ещё не отсыпанная дорога выровнялась. Ехали быстро, и кто-то из друзей сделал глупость, обогнав Гену Гусева, чего тот терпеть не мог. Ну, не терпел человек впереди себя обогнавший кузов автомобиля, хоть ты тресни. Дал газу и … вышел на оперативный простор, конечно! Но перед Маломорцем есть небольшая ложбиночка с поворотом и ГАЗОН, перевернувшись, встал на колёса, а Гена погнал дальше. Долгие годы, проезжающие автомобили, на этом месте раскатывали гору битого стекла от бутылок с водкой, с запечатанным горлышком. Гена имел кучу неприятностей и, кажется, водителем больше не работал. Вот так тяжело хужирцам достаётся водка. Как её родимую не пить?
Кстати деревянная кабина, обтянутая брезентом, от последней полуторки долгие годы, как памятник, стояла за складом сельпо. С горы она была хорошо видна. На этой полуторке ездил Георгий Андреевич Березовский, муж моей тётушки.

Вот и в этот раз Хужире идёт подготовка к празднованию Дня рыбака. Хужирское сельпо завезло на склады промышленные товары, продуктовые, которые в течении года на острове видят не часто или не для всех. На месте празднования будут организованы выездные торговые точки, будет продаваться бутылочное и бочковое пиво, газированные напитки. Их привозят редко, потому что выручка с них небольшая, места занимают много, а везти 400 километров себе дороже.

Накануне празднования на побережье Ольхона обнаружилась большая неведомая неприятность.
С места, где перед Бурханом находилась автомобильная заправка ГСМ ММРЗ, хорошо виден песчаный пляж Сарайского залива до самого Рыбхоза. По кромке прибоя идёт серебряная полоса, зеркально отражая солнце. Это погибшая и гибнущая рыба-омуль. Пропавшая рыба лежит на берегу извергая зловоние, много рыбы болтается в воде к верху брюхом, как дохлой, так и ещё живой. Живая рыба, шевелит глазами, плавниками, не делая попыток уйти на глубину, просто вяло шевелит хвостом и плавниками. Тучи ворон и чаек жируют, от свалившегося обилия пищи. Если чайки съедают живую рыбу, то объевшееся вороньё стараются питаться деликатесами – выклёвывают у рыб глаза. Причину катаклизма никто не знает и видимо уже не узнает. Но это идёт по всему Ольхону и видимо по берегу Приморского хребта.
Местные жители, кто не особенно брезглив, собирают живую рыбу, солят впрок, потом продадут горожанам, да и сами будут есть. Срок хранения омуля ограничен, а холодильников у жителей нет. Кто-то зимой набивает погреба льдом, или в мае возит с ледника Первого Ключика. В Хужире «хвост» омуля стоит 30 копеек, в Иркутске рубль или полтора, в зависимости от размеров рыбы. Заработная плата островитян небольшая, а «дыр» в хозяйстве много, так что деньги лишними никогда не будут.

Мы, обитатели Рыбацкого переулка и соседних улиц Ленина, Кирпичной, Первомайской, тоже не побрезговали этой рыбой, купаясь в Байкале, жарили этот омуль на «рожнях» (выструганные плоские из дерева шампура) и ели его. Рыба, как рыба. Набрали его и продали приезжим горожанам по 30 копеек за штуку. Набрали хорошую сумму, вот на эти деньги мы и будем гулять, празднуя День рыбака. Компания наша с детства дружная, не смотря на разницу в возрасте.

В гостях у моей бабушки её племянница, дочь младшего брата Василия Павловича Воронцова, Алла. Она на немного старше меня, года на три, ей восемнадцать лет, приехала из Ангарска. А младшая сестра Аллы Ольга, то есть моя тётушка, наоборот младше меня на два года. Алла крутит любовь с хужирским ловеласом Сашкой Бабушкиным. Сашка догуливает на свободе последние месяцы, ему осенью в армию, поэтому отрывается по полной программе. С вечера в кино, если в клубе танцев нет, то на «полянку». Те же танцы только под баян или аккордеон на площадке возле клуба или там же у ворот, считай на центральной улице посёлка имени 19 партсъезда. Обычно играют на инструментах кто-нибудь из братьев – Сергей Молчанов или Гена Рыков. На улице даже интересней, можно приходить и под «шафе» никто не упрекнёт. В клубе там под постоянным контролем работниц клуба Татьяны Романовой или тёти Вали Виноградовой, те зорко следят за порядком. Портить с ними отношения никто не хочет, в кино ходить все любят.
Постепенно «полянка» пустеет, кто домой идёт, а кто парами на гору к маяку, к Шаманке или на пляж Сарайского залива. Так что Аллы всю ночь нет дома, зато днём отсыпается. Благо ворчать некому. Дед Ветров Константин Ефимович, с которым жила бабуля, два года назад преставился. Царствие ему небесное!

Приехавший с Аллой, мой двоюродный брат Сергей Березовский, то же пропадает неизвестно где. Здесь у него друзей, после того, как они переехали в Иркутск, осталось много. Сосед Юра Марков, друзья ещё по детскому саду и школе Петя Беликов, Колька Королёв, Володя Храмцов и многие другие. Это хужирская вольница. Пацанами подрабатывали летом коногонами на кирпичном заводе, гоняли коней в ночное, ловили голубей на конном дворе в конюшне, забивали, а потом, обмазав их глиной, жарили на костре.
В Рыбацком переулке подрастающее поколение жило дружно, никто ни с кем не ругался и не дрался. Для игр часто объединялись с братвой соседних улиц, будь то футбол, волейбол, городки, лапта или прятки. Собирались в кучку, и начиналось волшебство:
- На золотом крыльце сидели:
Царь, царевич, король, королевич…
Конечно, девчонки тоже участвовали, даже старше нас. А ещё угадывали название фильмов по начальным буквам слов или травили анекдоты с бородой, слышанные уже тысячу раз.
Днём или вечером могли устроить «дымовушки» из гребней, расчёсок, огнеопасной фото и киноплёнки. Заворачивали в бумагу, поджигали, сбивали пламя и окрестности окутывал дым. Или кто-то находил сплавы магния от дверных ручек или умывальников. Поздним вечером, когда темнело, на горе разжигали костёр, в котором калили куски магния, привёрнутые к стальной проволоке. Раскалённый магний, рассыпающий искры за проволоку кидали в небо. Получалась настоящая ракета. За этим зрелищем наблюдало много мальчишек и девчонок.

Послевоенная нищета касалась всех и никто не кичился своей родословной или достатком в семье. Вон у Молчановых домик 6х6, печь посередине, без перегородок и большая семья. Благо старший Анатолий жил уже самостоятельно в Хоготе. И всё равно: мать Елена, бабушка, Сергей, Гена, Надя, Валера. Или у Марковых большая и видимо дружная семья. Трое детей довоенных: Фёдор, Иван, Настя и трое после военных: Людмила, Юра и Анатолий. Фёдор и Иван, отслужив срочную службу, живут где-то на материке. Настя замужем, работает в Хужирском сельпо. Вспоминая старших братьев, Юра и Анатолий называют их величаво-уважительно Федьча и Ваньча. Это было так забавно слышать, но никто не насмешничал, принималась, как аксиома.

Из младшего поколения Марковых самый заводной – это Юра. А в нашем переулке Юра, Гена Кичигин и Серёга Березовский. Если что-то учудить, так их долго уговаривать не надо, поднеси спичку, и они вспыхнут. Они потом такими и были всю жизнь.

Мой двоюродный брат Сергей Березовский был с детства шкодливым и горазд на выдумки. Дед Ветров Константин Ефимович, нам он не был родным дедом, но бабуля наша Анастасия Павловна Воронцова, в гражданском браке с ним прожила последние свои почти двадцать лет. Так он всегда следил за Серёжкой тяжёлым взглядом своих выпученных мутных глаз, абсолютно лишенных ресниц, при этом жевал свои блеклые, синюшные губы. Дай ему волю он бы брата растерзал, а так лишь только за обеденным столом его деревянная ложка братану в лоб прилетала.
Брат всю жизнь коллекционировал шрамы на теле и довольно внушительные. В детстве возвращались с пацанами с Первого ключика и Вовка Храмцов, по кличке Глухой, переглянувшись с Юрой Красновым, запустил камнем в 3-х литровую банку с водой, которую нёс в руках Серёжка, идущий впереди. Банка разлетелась в дребезги, а крупный кусок стекла от банки распорол брату ногу. Пацаны перепугались, но раненого не бросили и, не заходя домой отвели в поселковую больницу, где рану зашили.
Как-то в середине 60-х Сергей поймал молодую чайку и принёс её к моей матери на масло-молочный приёмный пункт, был тогда такой на улице Александра Матросова у подножия горы, где она работала заведующей. «Маслопром» был в подножии горы за домом Хмелёвых и напротив дома Фёдора Свинина, жившего с Таисией Николаевной Черных, фельдшером нашей больницы. Мать, Зинаида Дормидонтовна, окончившая в 1949 году курсы масло - молочной промышленности в Минусинске, работала там заведующей. Принимала из колхозов молоко, пастеризовала его, после чего оно попадало на прилавки хужирских магазинов.
В помещении маслопрома Серёжка чайку выпустил, и та бродила по полу, где ей вздумается. В это время там топилась печь, которая нагревала воду в железной ванне для пастеризации молока. Вода в ванне уже была горячая, но мать в неё фляги с молоком ещё не опускала. Чайка увидев воду, не задумываясь в неё прыгнула. Господи! Как она кричала ошпаренная кипятком, это нужно было слышать. А брат, пройдоха, быстро сообразил, выхватил её из ванны и бегом отнёс в холодное помещение-ледник, где опустил в чан с холодной водой. Крики птицы стихли, но ожёг кипятком, она получила сильный и только беззвучно открывала клюв. Рассерженная матушка заставила унести птицу на берег Байкала, а куда её Серёга девал, знал только он.

К Сергею Березовскому кличка Скорцени привязалась с детства, из-за рваного шрама на щеке, которую дал ему Илья Орлов. У Орловых, живших на Первомайской улице, во дворе на цепи сидела собака Пальма. Собака породистая, имевшая корни немецкой овчарки. Злобное существо, доставшееся Орловым щенком от охраны ОЛП ИТК НКВД СССР в Песчаной. Брат Сергей ещё мальцом прибежал к другу Илье и, вскочив на лавочку, заглянул через забор во двор. Пальма не зря свой корм ела, она в прыжке, клацнув, зубами порвала Серёге щеку. В больнице рану заштопали, но шрам остался.

Вот он долгожданный день праздника. Я отпросился у матери в гости к бабушке и, чтобы она не передумала, быстренько из дома свалил. Мать дома всегда работу найдёт, а там ещё младшая сестра, сводный маленький брат. За два года жизни в интернате, отвык от дома, воля дороже.
Встретился с друзьями на опушке леса за лесничеством, где уже собрались празднично одетые хужирцы, семьями, компаниями. Оживлённо ведётся праздничная торговля.
Наконец началась торжественная часть праздника. Народ, кому достались наскоро сколоченные лавки, сидят, остальные стоят плотной стеной перед трибуной. С докладом и подведением итогов полугодового плана выступил директор ММРЗ Степан Степанович Козулин, представитель Ольхонского РК КПСС, потом секретарь заводской парторганизации, председатель заводского комитета профсоюзов, секретарь комсомольской организации, заводские активисты. Объявляется приказ по ММРЗ о награждении и поощрениях работников завода: грамоты, благодарности, денежные премии. Смех, радость, поздравления. Труд передовиков не остался не замеченным, что приятно работникам, членам их семей.

Потом начинается концерт художественной самодеятельности гостей из города Байкальска. Это давняя традиция. Песни, танцы, юморески – весело, рабочая душа оттаивает, чувствуется прилив сил и люди готовы горы свернуть. После концерта народ компаниями разбредается по лесным полянкам для продолжения «банкета». Кто-то идёт гулять домой, но на свежем воздухе лучше. Эта привычка гулять на природе коллективом осталась со сталинских времён – рабочая маёвка. Нам детям это очень нравилось в майские праздники. Рыбзавод, сельпо выделяли автомобили рабочим коллективам Хужира и те выезжали на Полевой стан, к Первому или Второму ключику. Из ключей брали вкусную воду для чая, да и журчание ручьёв, берущих из ключей начало, умиротворённо действовало на людей. А совместно отмеченный праздник сплачивал коллектив.
Наша компания после концерта направилась на пирс ММРЗ. Толя Марков попросил у отца Алексея Фёдоровича, работавшего бригадиром на неводе деревянную лодку - подъездок. Решили, катаясь вдоль берега, отметить праздник. Возбуждённо-радостные топаем к рыбзаводу, загребая туфлями песок хужирских улиц: Толя Марков, Толя Копылов (боксёр), Паша Горбунов, двоюродные братья Гена Рыков и Володя Лыков, я и девчонки. В руках сетки со снедью, бутылками пива и спирта. Решили купить спирт, меньше тяжести нести.
Толя Марков прошёл на бот через проходную, а мы, чтобы не дразнить сторожа, прошли через переулок и улицу Нагорную к берегу Байкала. Толя управился довольно быстро, взяв с бота вёсла, отвязал подъездок и, обогнув пирс, пристал к берегу, где мы со смехом и шутками загрузились в лодку. На вёсла садимся по двое, так не сильно устаёшь. Гребём ровно, не спеша. Погода чудесная, ни облачка на небе и штиль на воде. Идём вдоль обрывистых скал, летают чайки и над лодкой стремительно носятся стрижи, обитающие в этих скалах. Скалы не приветливы, черны и угрюмы, пахнет сыростью и тиной. Обходим Бурхан. И без того светлый, на солнце огромен, величав, покрыт оранжевым лишайником, требует к себе почтительности. Сколько ему миллионов лет? Никто толком не скажет и мы люди ничто перед ним. Обошли Бурхан и идём вдоль песчаного пляжа Сарайского залива. Когда-то, ещё не так давно здесь было людно. На склоне Шаманской горы стояли дома семьи Власовых, работающих в рыбзаводе, они держали скот, огороды.
На берегу стояли деревянные из бруса стапеля для ремонта маломерных судов, служебные домики ММРЗ. В Сарайском заливе было две тони для вывода невода, два дома для рыбаков один для неводной бригады ММРЗ Дудеева, другой для бригады колхоза «Герои Арктики».
Позже Власовы перенесли свои дома в Хужир, дом бригады Дудеева поставили на улице Обручева. А в домике бригады колхоза «Герои Арктики» жил хужирский юродивый – Алёха Бог его знает. Обладая огромной силой и, видимо, приличными знаниями, он нигде не работал. За еду и одежду оказывал услуги хужирцам нуждающимся в помощи. Милиция его не трогала, а после 1955 года в Хужире не было и спецкомендатуры МГБ СССР. Ему пробовали устроить товарищеский суд, как тунеядцу, а он потребовал ни больше, ни меньше работу интеллектуальную. Если его кто-то обидит, Алёха чуть привскакивая, бежит по улице 19 партсъезда к себе на Шаманку. Одет в запахнутый зипун без пуговиц, руками к груди прижимая буханку хлеба. От которой отщипывает пальцами куски и кидает в рот. Жуя, что-то громко причитает или читает молитвы. На ногах сапоги, подошвы которых притянуты к союзкам проволокой. В доме нет печи, в окнах нет стёкол, забиты досками. И так он там жил зимой при морозах за минус 40 и продуваемый байкальскими ветрами. В 1964 году его и ещё двух человек увезли в Иркутск в дом престарелых, из которого, он бежал зимой и пешком пришёл на Ольхон. Его опять увезли в город, потом дошли слухи, что при очередной попытке побега попал под трамвай и погиб.

На берегу недалеко от спуска с горы на песке торчат чёрные остовы сожжённых в середине 60-х годов деревянных сейнеров «Сталинградец» и «Ленинградец». Чуть дальше в кучку сбились деревянные старые баржи, мотодоры. Они своё отслужили и их списали. Разбирать трудоёмко, да и кому это нужно. Выберут погожий день и их так же сожгут. А оставшиеся гвозди, болты поглотит песок.
Пришли к Рыбхозу, тишина и спокойствие. Чуть дальше стоит дом Василия Копылова и его рыжего семейства, а ещё дальше,на лесной поляне, местный пионерский лагерь, находящийся на балансе ММРЗ. Дети работников завода летом две смены отдыхают там, незабываемое время.
Здесь мы и провели весь день, купаясь, загорая и временами прикладываясь к «зелёному змию». Всё бы обошлось, если в какой-то момент мне не захотелось, выпендрится перед друзьями и девчонками, мол, посмотрите какой я городской парень. В очередной раз плескали разведённый спирт по кружкам, и Володя Лыков подначил своих собутыльников:
- А слабо хлебнуть спирт неразведённый?
Никто не захотел испытывать судьбу, только мне чёртик в попу шилом кольнул:
- Да запросто!
И хлебнул. 95 градусов проскочили без эксцессов в горло, но, как говорится «солнечный удар по башкам так давал, я, как дров падал». Всё вижу и слышу, а координация движений нарушилась, ноги и руки не слушаются.
Вечерело. Друзья прибрали место пиршества, мы все загрузились в лодку и вдоль берега направились в сторону Хужира, уже поторапливаясь. Из всей компании один я никакой.
Было уже темно, когда обогнув мыс Бурхан, подошли к Первой Крутой, за скалой Богатырь. Хорошо было видно мигающий маяк на краю горы. От этого места недалеко до Рыбацкого переулка, чтобы довести меня к дому бабули. Но выгрузившись на берег, сразу поняли, что по обрывистой глиняной тропинке, меня наверх не поднять. Там и днём можно голову сломать, поднимаясь или спускаясь одному человеку. А вести пьяного не было и речи, сели обратно в лодку, только девочки пошли домой. Над водой звуки разлетаются быстро и далеко. На краю обрыва наверху видны силуэты людей и слышу вдруг голос матери:
- Ребята, а с вами Сергея нет?
Друзья тут же ответили:
- Тётя Зина мы его не видели! Здесь его нет! – знают характер моей матери, и что я буду иметь неприятности. Но лучше позже и не при них.
Потом я узнал, что наверху стояли моя мать и мать Толи Копылова Вера Петровна, которые весь вечер искали нас по Хужиру. Поднявшиеся наверх девочки так же меня не выдали, взяв грех на душу.
Ребята оттолкнули от берега лодку, и пошли вдоль скал Татайского мыса к Хужирскому пирсу. Там подошли к маленькому молу, с которого рыбаки сдавали в рыбзавод свой улов в 50 килограммовых оборотных ящиках. Он низкий и там широкий трап с перекладинами, ведущий наверх. В этот раз выгрузили, как принца пьяного дружбана. На пирсе подождали, пока Толя Марков отогнал к отцовскому боту лодку, привязал её и пришёл к нам. Через гору шли довольно споро, насколько быстро я мог переставлять свои ноги.
В Рыбацком переулке завели меня в ограду бабушкиного дома и постучались в запертую дверь. Бабуля, как будто только этого и дожидалась, а может, выглядывала в окно и видела, как мы подходили:
- Кто там?
- Тётя Настя, мы Серёжку пьяного привели!
Бабушка вскрикнула:
- Ох, ты мнеченьки! – загремела засовом, открывая дверь. А там я никакой, поддерживаемый друзьями, – Какой ты красивый! Мать весь Хужир оббегала в поисках тебя. Попадёт тебе от неё! Робяты, подержите его, я сейчас постелю ему на пол тулуп. Зажгла керосиновую лампу, достала из кладовки волчий тулуп и постелила его на пол.
Друзья провели меня в дом и осторожно опустили на пол, после чего быстро ретировались. Бабуля ещё немного попричитала, укрыла меня одеялом и, задув лампу, легла на свою кровать. Долго ворочалась, вздыхая в темноте. Я её слышу, а перед глазами у меня всё плывёт, все события сегодняшнего дня. Вот ужрался, первый и последний раз в жизни. Конечно, выпивал позже и бывало много, но так, как в День рыбака 1968 года, никогда.
Бабушка моя Анастасия Павловна никогда не повышала на внуков голоса, да у нее его и не было. Говорила негромко, никогда не сердилась или не показывала это. Даже, когда я, нечаянно, задавил цыплёнка, наступив на него. Курица – наседка, вывившая цыплят, отвергла единственного «черножопенького», оставив только белых. Видимо оказалась расисткой. Бабушка выходила этого цыплёнка и он жил в доме у порога двери, свободно перемещался куда хотел.
Сорвавшись из дома на улицу к друзьям, я не увидел в сумраке сеней, его чёрненького, сидящего на ступеньке. Бабушка не ругалась, но я тогда единственный раз в жизни горько рыдал, держа на руках мёртвого цыплёнка, так было жалко его.
Утром мать пришла ни свет, ни заря и разбудила меня. Я поднялся, продирая глаза, мать не шумела, чтобы не разбудить Аллу, и поплёлся за ней следом домой на улицу Ленина. Бабуля провожала меня сочувствующим взглядом, знала, что мне достанется «на орехи». Но неожиданно я легко отделался, видимо мать выдохлась за вчерашний день. Очевидно, что я в доме не самое большое зло. Дома годовалый ребёнок, а она, оставив его на 12 летнюю дочь, бегала по Хужиру в поисках сына и суженного. Мать, причитая мораль мне, тут же жалуется на своего мужика. Он вчера напился с друзьями, устроил драку и махал ножом, доказывая свою значимость. Слушаю в пол уха мать, читающую мне нотации, и шагаю рядом. Я, верзила метр восемьдесят три и она, едва достающая головой мне до подмышки. Стыдно мне стало сейчас, а тогда только голова трещала с похмелья.

Разойдясь с отцом, Кретовым Николаем Фроловичем, мать никого себе для жизни долго не могла найти. В рыбзаводе упали темпы добычи омуля, а проведённая модернизация производства, позволила сократить рабочие места. Приезжего люда не стало, многие семьи стали уезжать на строительство Братской, Усть-Илимской ГЭС, где требовались рабочие руки, а укрупняющиеся города давали возможность получить благоустроенное жильё.
Хорошие мужики жили в семьях, а небольшая хужирская вольница работяг, обитала в общежитиях на Песках, возле столовой и на улице Лесной. В это общежитие упирается улица Ленина, а из его окон всё проглядывается до самой школы. Но из этой вольницы выбирать было некого, все алкаши, а многие отмотали срока в лагерях ИТК на необъятных просторах нашей Родины.
Но мать всё же нашла себе сокровище: три ходки к «хозяину», вроде, как за хулиганство, этот самый отпетый изо всех. На голове шапка, полупальто «москвичка», гачи широких брюк заправленные в голенища дерматиновых сапог. А за голенищем сапога нож-финка с наборной рукоятью, которым он в пьяном пылу размахивал. Полный рот металлических зубов, свои резцы остались на зонах, где он чалился.
Как Анатолий Александрович Кудряшов попал на остров из Саратова, я почему-то не запомнил. Возможно, приехал после очередной отсидки к своей сестре Валентине, жившей в Хужире. А та, опять же возможно, мотала свой срок в ОЛП ИТК Песчаная. Годы послевоенные, голодные, а есть и пожить хорошо хотят все, поэтому не миновать искушающих соблазнов.
Анатолий Александрович рассказывал, что его отец в Саратове, пьяный часто избивал сына, находя причины. Видимо поэтому подросток перенял скверный отцовский характер и зверел в состоянии опьянения.
В Хужире Анатолий познакомился с красивой девушкой родственницей Березовских, Мусей Ракеловой и вскоре они поженились. Родился сын Саша, но отец не воспылал родственными чувствами, продолжал гулеванить с тогда ещё многочисленными любителями «зелёного змия» и пьяный смертным боем бил жену. За очередной пьяный дебош в очередной раз попал в места не столь отдалённые. Муся не стала испытывать судьбу, а забрав маленького сына, уехала вместе с родными на жительство в село Большая Речка под Иркутском. Вернувшегося из лагеря мужа не приняла, с неё хватило полученного урока, поэтому Анатолий опять приехал в Хужир к сестре.
Валентина особой радости от встречи с братом не испытала, она жила в гражданском браке с Виктором Гусевым в небольшом домике на углу улиц Ленина и Горького и к себе его не взяла. У самих кухня и спальня. Единственная дочь Валентины умерла в возрасте лет пяти, и о ней напоминал только маленький её портретик на комоде. Анатолий устроился пилорамщиком в лесотарный цех и стал жить в общежитии на Песках, так сказать свободный пролетарий. Заметил мою мать и стал бить к ней клинья. Мать, в общем-то, не дура, но устав от одиночества повелась на его посулы остепениться. За что потом и поплатилась, а остепенился он не скоро, лет через двенадцать. Одних друзей посадили, другие от греха подальше рванули на материк, там людей больше и уроды не так заметны.
Зимой 1966 года «молодые» сошлись в гражданском браке, так как предыдущие не были расторгнуты и прожили так более тридцати лет. Отметили это событие небольшим застольем, человек пятнадцать, в числе которых были супруги сестра с Виктором, супруги Беликовы и некоторые коллеги по работе. Мать и две сестры Анатолия Александровича, жившие в Саратове, приезжали на Ольхон летом 1977 года, жили у Валентины и виделись с сыном и братом только один раз.

Мать нашла себе счастье, но я уже был довольно взрослым и не так остро нуждался в отце. Он мне был нужен раньше, в детстве. Когда летом 1966 года появилась возможность уехать учиться в школу-интернат в город Слюдянку, я это сделал с большим удовольствием. А «триумфальное» своё возвращение» отметил грандиозной пьянкой.

Праздник День рыбака удался. Алла Воронцова пришла домой под утро. Скрипнув дверью и половицами, прокралась на ветровскую кровать и забылась крепким сном. Проспала до обеда. Серёжка пришёл ночью и лёг спать в поварне, чтобы не тревожить бабушку. А чего её не тревожить, она и так всё прекрасно слышала, только вида не подавала. Тем паче, что младшенький внучок, в хлам пьяненький, прибыл на ночлег в состоянии не стояния, первым.

Алла про свои художества отмолчалась, отделавшись кратким монологом, но позже хужирское «сарафанное радио», до нас с братом всё равно донесло цепь событий тех дня и ночи.

Мы с Сергеем тоже обменялись своими рассказами. Брат оторвался по полной программе со своими друзьями. Хорошо погуляв, он с Юркой пошёл вечером на рыбацкий бот его отца, у которого Юрка лето работал рыбаком. Думали поспать немного, а вечером пойти на танцы в клуб. Обойдя стороной проходную рыбзавода, перелезли через забор и прошли на бот, пришвартованный среди других у пирса. Деревянные боты были добротно сделаны, обладали хорошими мореходными качествами и довольно успешно боролись с байкальской волной. В кубриках летом было не так жарко днём, и не холодно ночью, чем позже на железных мотоботах.
Юрка уж было приготовил ключ, чтобы открыть кубрик, а дверь оказалась не заперта. Открыв дверь, заглянули вовнутрь и увидели спящую на рундуке женщину с задранным до пояса подолом платья, бесстыдно раскинувшую ноги. Спустившись в кубрик, узнали в женщине Елену, работавшую в бригаде поваром и починщицей сетей и невода. Елена пьяная до посинения спит, ничего не слышит и тем более не видит, рядом с рундуком на грязном полу валяются её трусы. Видимо она на бот пришла с кем-то, кто, попользовавшись, ушёл, оставив «не прибранным рабочее место».
Елена - громкоголосая, разбитная бабёнка, среднего роста, крепкого телосложения, лет около сорока, которую не очень любит домовой. Любая женщина и после работы найдёт, чем заняться, а эту дома ничего не держит, даже дети. Вечерами, а в выходные дни и днём, нарезает круги по Хужиру в поисках выпивающих компаний, к которым норовит присоединиться. Мужики и выпить дадут, и обслужить могут. У Елены часто под глазом сиял боевой фингал. Она пьяная имеет скверный, скандальный характер и видимо у мужиков собутыльников успеет выпросить замечание в глаз, а то и к матушке сырой земле с маху приложится, не удержавшись на ногах.
Её редко можно было увидеть в женском платье. В чём на работе, в том и дома. В то время рыбакам выдавалась спецодежда - коричневые штаны и куртка из плотной утеплённой ткани, говорили с начёсом. У штанов, как и у флотских брюк не было ширинки, а откидывался широкий клапан. Эту одежду надевали под прорезиненный костюм (ткань типа ОЗК), защищающий рыбаков от воды и сырости. А голову венчала широкополая шляпа из того же материала. Вот в таком костюме с начёсом и резиновых сапогах Елена и рассекала по Хужиру.
Не зря на Руси говорят: «баба пьяная, … она чужая». Короче перед будущими мужчинами открылась такая перспектива, что грех было не воспользоваться этим невольным приглашением. Когда ещё представится такая возможность, чтобы «нужду» справить и мастерство отточить. Натешив вволю свою плоть и самолюбие, охломоны застолбились на её теле, оставив типа визитной карточки: «Здесь был Вася». На столе среди объедков пищи, грязных стаканов и кружек лежала губная помада Елены. Вот они этой помадой разрисовали Елене живот и ляжки в красный цвет, после чего свалили от греха подальше.
Нравственность, мораль, возможность уголовной ответственности, да кто об этом думает в такой момент. Не создала бы пьяная Елена этой предпосылки, никто бы на неё не полез. Сама виновата, делала всё так, как делали до неё такие же бабы в нашем посёлке и после неё. О чести и достоинстве каждый человек должен заботиться сам.
Утром рыбаки собрались на боте для выхода в море на смотр ставникового невода. Рыбаки хмурые после вчерашнего возлияния сидят у рубки курят. Юрка тоже здесь, отец поднял рано и даже позавтракать не дал, всё торопил его. Елена ночевала на боте и вот проснувшись, крутится перед мужиками, приводя себя в порядок. На ней штаны, заправленные в резиновые сапоги, верх, не прикрытый бюстгальтер и комбинация с красными пятнами. Елене стесняться некого, она их всех знает и они её тоже, как облупленную. Вот, кто-то, не удержавшись, задаёт Елене каверзный вопрос, мол, чего это у неё всё пузо красное? Елена не задумываясь, тут же отмазывается:
- Да вчера дождик брызнул и красная кофточка отлиняла, испортив мне новую комбинацию!
- Какой дождик, ведь погода была жаркая, день безоблачный?! - Юрка от охватившего его стыда и смеха, кубарем скатился в кубрик, чтобы не выдать себя, где и отхохотался. Вечером, когда пришли с моря и сдали дневной улов, Юрка рассказал утреннее происшествие своему «подельнику» Сергею.
Давно нет в живых участников этого «любовного треугольника». Елена в 45 лет неожиданно бросила пить и стала вести трезвый образ жизни, но большая часть жизни была уже прожита, дети её выросли. Конечно лучше позже, чем никогда, но…

Праздник закончился, и жизнь стремительно покатилась в будущее. Никогда потом в жизни не пил со своей компанией даже став взрослым. Кто уехал из Хужира, кто семьями обзавёлся, а Гена Рыков погиб.
Только с Толей Копыловым, отслужив срочную службу, приезжая в отпуск, по несколько дней отмечали это событие. Пока однажды Толина жена Люба, не сказала:
«- Ну, вас на хрен мужики. Отец в семье у нас один, а вас, друзей, у Толи много. Вы водку попили и уехали, а следом другие приезжают и всё повторяется. Где ему здоровья набраться? Если бы вы чай пили, то я бы и слова не сказала, но вы же чай не пьёте. Так что извините!»
Пришлось уважить её просьбу, семья это святое. Анатолий, наверное, до сих пор в непонятках, почему к нему не прихожу, бывая в Хужире.

Зато с Юрой и братом Сергеем лет через десять, после того Дня рыбака встретились в Хужире, приехав в отпуск. Сергей нашёл Юрия и пришли к нам домой на улицу Ленина. Сгоношили стол, сидим, пьём водку, вспоминаем прошлое. А тут матушка моя Зинаида Дормидонтовна на обед с работы пришла. Увидев Юрия обрадовалась:
- Юра, а я тебя, как раз хотела найти, у меня к тебе просьба. Подключи, пожалуйста, электроплиту к автоматическому рубильнику.
В Хужире жизнь становилась цивилизованная, стали в чём-то не отставать от горожан. Рыбзавод приобрёл мощные дизель-генераторы для электростанции и свет стал гореть круглосуточно, не только в Хужире, но и в остальных деревнях Ольхона. На сельповской горе установили телевизионную вышку и в домах зажглись голубые экраны телевизоров, появились холодильники. Красота! Мать тоже пробрела телевизор, холодильник и вот купила электроплиту. Не нужно каждый раз топить печь, чтобы приготовить или подогреть пищу.
Юра работал в рыбзаводе электриком и им работы прибавилось. Чтобы пригласить в дом электрика, стояли чуть ли не в очередь. А тут электрик уже в доме. У Юры сумка с инструментом с собой, а работы, не спеша, на полчаса и он откликнулся на просьбу односельчанки. Электроплиту подключил к автомату, а электроконфорки к переключателям положений. Дело мастера боится! Включили, проверили, вроде всё работает, и вернулись к прерванному злоупотреблению «зелёного змия».
Вечером мать поставила на большую конфорку чайник и дождаться не может, когда он закипит. Мать ко мне с претензией. Нашли причину – мощную спираль подключили не на положение 3, а на 1. Да так и оставили, опять искать и приглашать электрика нет смысла. Просто запомнили и так пользовались лет десять. Пока однажды я не приехал опять в отпуск и не привёз по просьбе матери новые конфорки к электроплите. Сам и подключил, только уже правильно. Мать по привычке включает мощную на единице, а чайник не закипает. Мать опять ко мне с претензией, на что я её посоветовал включать плиту, как положено. А Зинаида Дормидонтовна недовольна:
- Зачем ты так сделал, мы уже привыкли к Юриной сборке, переделай!
- Не буду, запоминай, как я сделал.
Вот такая была не скучная советская жизнь или как говорил товарищ Сталин:
- Жить становилось лучше, жить становилось веселее!

Но всё это кончилось с развалом Советского Союза. Мало-морский рыбзавод успешно разорили и умертвили. Для дизель-генераторов не стало солярки, а у поселковой администрации вообще никогда не было своих денег, жили за счёт рыбзавода. Электрические провода со столбов на всём острове исчезли в мгновении ока бесследно. Телевизоры, электроплиты, холодильники в конце ХХ века стали не нужным хламом. Добрые хозяева, крепко стоящие на ногах, объединились и купили передвижные дизель-электростанции, создали свою электросеть. Покупали топливо, сами и обслуживали, люди брошенные государством на произвол судьбы.

В 1998 году мать скоропостижно умерла. Умерла в больнице, когда пришла смерить кровяное давление. Не в той красавице поселковой больнице с большим природным парком на своей территории. В ней было довольно современное по тому времени медицинское оборудование. И в которой начинали будущие светила советской медицины, как например ольхонец Буинов Борис Бужигеевич. А в той насмешке, что сейчас стоит в центре посёлка, бывшее здание поликлиники и бывший 16 барак. В котором мы жили, приехав на Ольхон в 1959 году. Это эту больницу показывало, ужасаясь, немецкое телевидение, студия ZDF в 2003 году. Описывали жизнь своих горе - путешественников на Ольхоне. Так, наверное, описывал Миклухо-Маклай жизнь папуасов.
Дома в гробу мать лежала при свете керосиновой лампы. Правда, дирекция рыбзавода по просьбе Ю. Византийского выделила 20 литров солярки на этот случай и свет взяли у соседей. Вот такие метаморфозы. Так же и отчима А.А Кудряшова хоронили в 2004 году.

В 2005 году на Ольхоне появился настоящий свет с материка. Кабель протянули по дну пролива, и ЛЭП зашагала по острову. Только насмешка судьбы, чтобы провода и свет не воровали, весь Хужир исполосован висящим толстым чёрным кабелем, режущим глаза. ХХI век. Рыбзавод убит, работать негде. Хотели свободы - вот она. Кормушку отодвинули, а так лай, сколько хочешь.
Приезжаешь домой на Ольхон, а он уже не тот. Нет милого и уютного Хужира. Строят, кто, во что и где горазд, нет ничего святого. Столпотворение паломников. Мекка или Вавилон? В Мекке хоть паломники ведут себя прилично – Святыня!
Но не на Ольхоне. Приедешь, и сердце кровью обливается, где же наше? Вот, только в памяти.

Сергей Кретов
27 ноября 2017 года



[b]
[/b]
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Питерский препод



Зарегистрирован: 02.08.2008
Сообщения: 342
Откуда: Санкт-Петербург

СообщениеДобавлено: Ср Дек 06, 2017 9:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Когда первый раз приехали на Ольхон, здоровенный бурят в автобусе, куда мы сели после парома, сказал: "Электричества на острове нет! Поэтому еду будете есть только свежую. Сериалов ваших любимых тоже не будет. Отдохнёте от них". А в следующий приезд, как раз в субботу, состоялось открытие линии, по которой в посёлок дали электричество. Был митинг, и выступающие вели такие речи, будто никогда здесь электричества и не было, а теперь, благодаря демократии и новой российской власти, жители могут приобщиться ко всем благам цивилизации.
А вообще, такие воспоминания очень на пользу. Рукописи не горят, сказанное слово уже не пропадёт, а когда-нибудь прорастёт!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Stesha



Зарегистрирован: 22.12.2017
Сообщения: 18

СообщениеДобавлено: Сб Дек 23, 2017 10:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Спасибо, прочитала с большим интересом.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 130
Откуда: Иркутск - Баден-Баден

СообщениеДобавлено: Пн Фев 12, 2018 11:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Клоунада игр в Корее стала вздорным фарсом

В ужасно серой идут, в лагерной одежде,
Им МОК забыл нашить на спину номера-
ГУЛАГ от спорта, всуе тешится в надежде,
Что олимпийцы из России – фраера.
***
Клоунада игр в Корее стала вздорным фарсом,
МОК Россию з@дрочил, Бах кидался барсом.
Он от ярости ослеп, жопу рвёт от злости,
Ему с барского стола не кидают кости.

Кости нужно заслужить, то есть постараться,
Правда есть нюанс один, можно надорваться.
Стыд не дым, глаза не ест, совести ни грамма-
К играм нас не допустить киборгов программа.

Раньше только на бегах был тотализатор,
Куш мог запросто сорвать простой ассенизатор.
А сейчас играют деньги, тайно за кулисами,
Делят общее бабло только между крысами.

Кто там выиграл неважно, побеждала Дружба,
МОК ту лавочку прикрыл, спорт финансов служба.
Кто даст больше, победит, деньги ведь не пахнут!
Мир, звездец, сошёл с ума, но дадут, не ахнут.

Россияне докажите, что вы не бараны,
Всё отсеется фуфло – МОКсоль на ваши раны.
Не дождутся нас увидеть стоя на коленях,
Даже, если нам придётся ездить на оленях.

Сергей Кретов
09 февраля 2018 года


http://www.stihi.ru/2018/02/12/11581
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 130
Откуда: Иркутск - Баден-Баден

СообщениеДобавлено: Вс Май 20, 2018 2:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ГУЛАГ на острове Ольхон?

ГУЛАГ на острове Ольхон? Про это мало знают,
Чем дальше вдаль бегут года, всё больше забывают.
Отдельный лагерный был пункт рыбацкой ИТеКа,
На ловле рыбы для страны тянули срок зека.

На остров зеков завозил известный ледокол,
Ему что лето, что зима – форштевнем лёд порол.
До бухты Загли довезёт, а там этап пешком,
Два дня без малого пути в Песчаную с мешком.

Для каторжан дорога есть, петляет по горам.
В мороз и зной по ней бредут, доступны всем ветрам.
Байкала ширь и красота Приморского хребта,
Для них не только Рубикон, оседлости черта.

Маршрут этапа на весь день помимо деревень,
Лишь горы, степь, охрип конвой - мозги все набекрень.
Куда неведомо бредут, здесь люди не живут?
Неужто зеки смерть свою на острове найдут?

В Песчаной, лагерь среди дюн, на самом берегу.
К чему здесь вышки и забор, куда я побегу?
В бараках слышно за стеной беснуется Сарма,
Приходит сон под злобный вой: - Эх, матушка тюрьма!

Для рыбозавода рабский труд – цена не велика,
В стране колхозник им под стать, такие же зека.
Полощут сети до темна и ставят невода,
Не только руки, душу жжёт студёная вода.

Ты на рыбалке рыбу ешь, но не бери с собой!
За этим строго, быть беде, всегда следит конвой.
За каждый взятый рыбы хвост, добавят срока год,
Судьбу свою благодари, что не пошёл в расход!

Работа тяжкая, болезнь, бывает, зеки мрут.
Составят акт и на погост за зоною снесут.
Нет причитаний и речей, лишь поп сказать мастак:
- Ты в жизни этой был ничей, и звать тебя никак!

Страна воюет, зек сидит, на фронт ушёл конвой,
Все на защиту поднялись, ты о судьбе не ной!
Паши на благо день и ночь, как все в Победу верь,
Наступит вновь мир на земле, тебе откроют дверь.


Сергей Кретов
14 мая 2018 года

В начале 30-х годов правительство СССР лихорадочно ищёт возможность накормить страну. Коллективизация, голод в некоторых районах страны резко сократили народонаселение страны. Один из более лёгких путей – это рыба. Страна имеет места, где рыба водится в изобилии: Каспийское море, Волга, Архангельская область, реки Сибири и Дальний восток. Создаются рыбозаводы в этих местах. Продукцию на переработку поставляют колхозы, но этого мало, нужны большие объёмы рыбы на государственном уровне. Поэтому образуют Гослов, но для него нужна рабочая сила. Вот здесь на помощь приходит ГУЛАГ, где эта рабочая сила в достатке.

В вышеперечисленных местах создаются рыболовецкие ИТК НКВД СССР. Они поставляют рыбозаводам основную продукцию. Так в БМ АССР вблизи Байкала создаются Кабанские рыболовецкие ИТК №6 и №7 в посёлках Катково и Сахарово, Корсаковская рыбопромысловая ИТК №5. Отдельные лагерные пункты (ОЛП) и отдельные лагерные командировки (ОЛК) разбросаны по всему побережью.

Поскольку в то время остров Ольхон и акватория Малого моря входили в состав БМ АССР, то республика естественно образовала на острове рыбозавод Гослова в Ташкае на берегу бухты Загли. Из Бурятии, Ольхоского района переселились люди для жизни и работы. Но этого мало. Для обеспечения рабсилой ГУЛАГ организовал ОЛП или ОЛК рядом с Ташкаем в улусе Нуры. Каждый ближайший улус на побережье организованный в колхозы имеет рыболовецкие бригады, для удобства Гослов открыл рыбоприёмные пункты рядом с ними. Гослов на Ольхоне набирает силу и ему становится тесно в районе Ворот. Перед Великой Отечественной войной рыбозавод Гослова переезжает в улус Хужир, что посередине острова Ольхон. Там просторно, удобные открытые бухты для завода невода, а так есть много места для будущего жилищного строительства. Переезжает и ГУЛАГ, на северную оконечность острова Ольхон, в урочище Песчаная. В Песчаной сам лагерь и промзона: мастерские, пилорама. Рядом в Буругере рыбоприёмный пункт РПП, небольшой пирс.

В лагере содержатся заключённые, осужденные на небольшие сроки за бытовые преступления и те, у которых срок заканчивается. На рыбалке работают уже расконвоированные. Заключённые чистят дно заливов от деревьев, пней и другого мусора для завода невода, работают на смолокурне, изготавливают бочки для засолки рыбы.

Заключённых на остров завозил ледокол «Ангара» обслуживающий эту линию, обратно увозил готовую рыбную продукцию. Для обеспечения заключённых овощами в улусе Харанцы работал колхоз «Красный пахарь». В долине, по которой бежала небольшая речушка, выращивали капусту, лук, свеклу, репу. В улусе Маломорец садили картофель, свеклу, репу, турнепс.
Основной транспорт на острове это лошадь. ГУЛАГ для своих нужд имел один газогенераторный грузовик. Лагерь в урочище Песчаная закрыли в 1950 году. Зека стало не рентабельным. Вместо них прибыли спецпоселенцы из Молдавии, Украины, Прибалтики. Такая же рабсила, но не требовала охраны, содержания. Сколько заработаешь, столько и поешь. Из всей обслуги один спецкомендант МГБ СССР.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Питерский препод



Зарегистрирован: 02.08.2008
Сообщения: 342
Откуда: Санкт-Петербург

СообщениеДобавлено: Сб Май 26, 2018 1:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Очень грамотное завершение рассказа! Имею в виду, что труд заключённых невыгоден. Хотя многие, с виду умные люди, говорят иное. Мол, сажали людей для того, чтобы можно было их отправить работать в гиблые места. Да, отправляли, но зависимость была иная: есть осуждённые, надо, чтобы они работали. Вот и отсылали туда, где была необходимость. При кажущейся дешевизне труда лиц, лишённых свободы, надо понимать, что в её стоимость надо включать количество работников всех органов правопорядка, да, вообще, всех правоохранительных органов. И получится, что на одного арестованного приходится один человек, работающий, пусть, уборщицей в прокуратуре. Поэтому и заменяли, по возможности, контингент, находящийся в заключении, сосланными, или завербованными, какими были и мои родители. Жизнь в СССР была трудная везде. Идеологическая работа - на высоте. Льготы были неплохие, и соблюдались. Поэтому, найти желающих поехать в дальние края, большого труда не составляло.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 130
Откуда: Иркутск - Баден-Баден

СообщениеДобавлено: Пн Июл 16, 2018 2:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

К рукам прибрали рыбозавод

Из СМИ.
Памяти Мало-морского рыбозавода на Ольхоне и людей, которые трудились на нём, особенно в тяжёлое для страны время. Отстраивали его, усиливая производственные мощности, благоустраивали посёлок, сражались на войне, а многие погибли в боях за Родину.

И вот какие-то недоноски прибирают достояние страны к рукам, ради наживы. Исподволь добились проводки электроэнергии на Ольхон, сейчас президент дал команду построить на острове хорошую дорогу. Думаю, дикий туристический бизнес аборигенов выживут и на Ольхоне будут новые Вьетнам или Таиланд. Им наплевать на святыню Азии, она будет брендом для их коммерции. Всё, о чём так долго мечтали нувориши, свершилось!


К рукам прибрали рыбозавод, хозяин инкогнито.
Ведь наше общее добро, но всё здесь шито-крыто.
Разворовали всю страну, но оказалось мало
И на колени рыбозавод в руинах, пал устало.

Уже заборы возвели и ворота закрыли,
Где все паломники Земли к руинам проходили
И надпись грозная весит - железное табу.
Да мы б хозяина того все видели в гробу.

Что возводили здесь деды, давно уже не нужно,
Когда страна пошла «ко дну», все наплевали дружно.
Кто рот хотя бы раз открыл: - Что делаете суки?!
Нет, не для красного словца, скорее для науки.

Шли долго к этому куску, пока не додавили
И терпеливо, день за днём законы подводили.
Завод готов, упал к ногам, а кто хозяин? – Нету?!
И днём с огнём не отыскать, и не привлечь к ответу.

Тянули свет за счёт казны – о жителях забота?!
Как бы ни так, не для рабов – мошенников работа.
Всё на халяву, задарма, страна за всё заплатит.
Платить за всё и самому бабла в мошне не хватит.

Закроют дикий здесь туризм, жлобы взялись за дело,
В сноровке им не отказать и действуют умело.
Аборигенам против них не устоять в бою,
Все крысы действуют тайком, а не в лихом строю.


Сергей Кретов
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 130
Откуда: Иркутск - Баден-Баден

СообщениеДобавлено: Вс Авг 05, 2018 2:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Мы едем в Мекку - наша родина Ольхон

К чему нам Турция, Канары и Мальдивы,
Мы едем в Мекку - наша родина Ольхон.
Конечно, в отпуск, лишь деньжат насобираем,
Но попадаем прямо в древний Вавилон.

Там тьма народа на пароме застревает,
Все говорят на непонятных языках.
Кощунство видим, ведь святыни оскверняют,
Змеёю в сердце проникает сразу страх.

Такое чувство, нет людей, блуждает стадо-
Бизонов выпустили в прерии пастись.
Те озверевшие от голода, стремительно,
Всё на пути своём, сметая, понеслись.

На этом месте никогда трава не вырастет,
Здесь очень хрупкий мир природа создала.
В миниатюре всё, хвала её Создателю,
Но гармонично, тонко всё подобрала.

На скалы лезут фитнесмены и шалавы,
Худую жопу в Instagrame показать.
Ума ни капельки, товар не первой свежести,
Не искушённому клиенту навязать.

Сто лет назад шаманы круто веру правили,
Табу и местные нарушить норовят.
В сквозной пещере на Бурхане духи острова
Священный ужас, вызывали у бурят.

Там, где когда-то пробирались только козы,
Нам краской ведает пробившийся турист:
«Я из Воронежа, проездом, мечту выполнил!
Залупкин Вася, без пяти минут артист».

Наскальной живописи, встретим мы не мало,
Кто мажет кистью, кто привёз аэрозоль.
По мхам, лишайникам на пыль тысячелетия,
Дурак в квадрате изливает свою боль.

Как тараканы расползаются китайцы,
Их гонят в дверь, те прорываются в окно.
В надежде призрачной к могиле Чингис-Хана,
Припасть, найдя её, паломников полно.

Ольхон давно уже похож на зону бедствия,
Следов не носит техногенных катастроф,
Но человек за сотню лет активных промыслов,
Успел немало наломать не только дров.

Уничтожали свои древние реликвии,
Пустили в дело кладку древних курыкан,
Что для защиты на мысу шибетском строили,
Стена из камня истощилась вся от ран.

Шаманский мыс сейчас терзает, режет впадина,
Красиво сказано – банальнейший овраг.
Водозаборную траншею в прошлом вырыли,
Такое выдумать, мог сделать только враг.

Нет ничего уже святого в этом мире,
Вблизи Бурхана в воде плавает «гондон».
Жлобы на яхте непотребство своё справили
И мир не рухнул, не настал Армагеддон.

Волна у берега полощет тонны мусора,
Такого не было, когда сплавляли лес.
Туризма дикого, безумного, последствия
Достойны кары, наблюдающих с небес.

Ночь на Ольхоне наступает относительно-
Куда, кто едет, не давая людям спать.
И громогласно бродят пьяные романтики,
Чтоб только утром тупо броситься в кровать.

Я вроде дома, нет скорее в оккупации,
Царит здесь чуждый мне, навязанный режим.
Шаг влево, вправо, что земляк тебе не нравится?
Пусть ты из местных, за ценой не постоим!

От мыса Клык, то бишь Хобоя, до Ташкая,
От боли корчится Ольхонская земля,
Её загубят в век борьбы колонизаторов,
А что останется потомкам опосля.


Сергей Кретов
26 июля 2018 года

http://www.stihi.ru/avtor/olchon

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 130
Откуда: Иркутск - Баден-Баден

СообщениеДобавлено: Сб Сен 22, 2018 6:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Песенка о детстве на острове Ольхоне

Далёкие 60-е, когда всем всё было по плечу, а сейчас всем всё по …, я извиняюсь, ниже пояса.

Детство, юность пролетели на Ольхоне,
Заповедные места в том регионе:
Мыс Хобой, святыня Азии Бурхан,
Привлекали взор туристов многих стран.

Туристы в гости приезжают, а нам жить.
Порою просто в голос хочется завыть.
Как нам на остров добираться в ледостав,
Паром стоит за навигацию устав.

Самолётом добираться хорошо,
Полтора часа полёта, но ещё -
Задурят, Сарма ветрами, Баргузин,
Аэрофлот отменит рейс и не один.

Пароходом летом долго, сутки плыть,
Приключений испытаешь не забыть.
На автобусе трясёшься целый день,
Пыль глотаешь и мозги все набекрень.

Нам электричество в шесть вечера дают
И утром в шесть, когда все жители встают.
В двенадцать ночи вырубают всюду свет,
Ночную тьму теперь нарушит лишь рассвет.

Зимой рыбалка на Ольхоне и коньки,
В кино, на танцы в клубе вечером пойти.
Куда не кинешь взгляд везде на море лёд,
Весь в белом саване, людей с ума сведёт.

А на земле зияют плеши, снега нет,
Песок съедает вроде пудинга в обед.
На лыжи встав, кататься можешь в снегопад,
От счастья пьян стихи бормочешь не впопад.

Берег моря, летом жуткая жара,
Оккупировала пляжи детвора.
Дополнительно к жаре баллоны жгут,
Непременный для купаний атрибут.

Загорелый, закопчённый спору нет,
Заявляется домой под вечер шкет.
Мать родная узнаёт его с трудом,
Раз приходит сам, то знает отчий дом.

Пляж у мола, там купаться – это Рай:
Вода тёплая, хоть час не вылезай.
Рыбаки улов сдавая, кинут хвост,
Потом им в будущем зачтётся, расчёт прост.

Хлеб в деревне, масло, сахар у нас есть.
Алкоголь вне конкуренции не счесть,
Выполняет для сельпо квартальный план,
Из людей нас, превращая в обезьян.

Пьют родимые и бабы, и мужья,
Добираясь до петли или ружья.
Накатил сто грамм и всё вокруг милей,
Усугубил, кошмары видишь и чертей.

Наш в целом добрый и отзывчивый народ,
Чего греха таить, встречался и урод.
Сам куролесит и другим жить не даёт,
Что характерно, никогда не устаёт.

Мы чтим бурятские табу, законы моря –
Не накликай себе беду, не ведай горя!
Рассердишь духов, за них вступится Бурхан,
Тогда бесчинствует на море ураган.

Красив Байкал, но от рождения суров
И мореходам наломал немало дров.
Лишь зазеваются, беды не избежать,
Куда от шторма в Малом море убежать.

Послевоенные лихие наши годы,
Слегка пижоним в поводу у крика моды.
Увы, плоды цивилизации не нам -
Для избалованной когорты горожан.

Мы подрастали, становилась жизнь прекрасной,
Чем старше мы, кто б мог подумать и опасной.
Вдруг ренегаты захватили власть в стране,
Чтоб растерзать её в угоду Сатане.

Нет жальче зрелища, чем стал сейчас Ольхон-
Изъезжен вдоль и поперёк, истоптан он!
Там не туристов бродят тучные стада,
А задержалась Чингис-ханова орда.

Всё оскверняют, гадят так, что нету мочи,
Уж лучше б ездили, как раньше в город Сочи.
Кто жаждал отпуск проводить среди армян,
Так те, конечно, выбирали Ереван.

Сергей Кретов
17 сентября 2018 года



Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум о Байкале -> Стихи, песни и рассказы о Байкале Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
Страница 9 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
 Магия Байкала •  О Байкале •  Природа Байкала •  Походы •  Фотографии

Экология •  Отдых на Байкале •  Туры на Байкал •  История 
Базы отдыха на Байкале.



Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group