Форум о Байкале
Форум сайта Магия Байкала
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

 Магия Байкала •  О Байкале •  Природа Байкала •  Походы •  Фотографии

Экология •  Отдых на Байкале •  История 
Стихи и песни о Иркутске, Сибири, Байкале
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум о Байкале -> Стихи, песни и рассказы о Байкале
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вт Мар 12, 2013 12:01 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

В поисках утраченного прошлого. Остров Ольхон-Гулаг 20 века?!

Надежда Николаева, Иркутск
Сергей Кретов, Баден-Баден

Февраль 2013 года.

Фото к теме можно посмотреть здесь. http://fotki.yandex.ru/users/olchon06/

Фотографии рыбаков 1947 года из архива семьи Урбахановых, Козулиных и материал из интернета «История Гулага».


Надежда Николаева.

Иногда бывает непонятно почему и, как мы начинаем заниматься тем, что вроде бы не нужно нам сейчас, а потом оказывается, что очень даже нужно и не только нам, а скорее другим людям.
В Древнем Египте было самое страшное наказание- лишение человека имени и человек был жив столько, сколько помнят его имя другие люди.
Благородная задача помочь другим людям жить долго и помнить их имена.
Разными путями и дорогами я пришла к тому, что стала заниматься поисками, связанными с исправительно-трудовым лагерем НКВД в Песчаной.
Во – первых, урочище Песчаное, это место, где долгое время жили мои родные - семья Роговых и так получилось, что история поселка, история лагеря и история жизни моих родных, тесно связаны между собой.
Во – вторых стало неожиданным открытием известие, что дед моего мужа Константин Рубель и его жена, бабушка Вера Васильевна Николаева были обитателями этого лагеря-призрака.
Интерес исследователя ведет меня по этому пути и появились только первые догадки и находки, и я думаю, что их будет еще немало.

Конечно, я знала ближайших своих родственников и это всё. А откуда они появились на Байкале и Ольхоне, кем они были, что сделали для страны. Начались расспросы живых ближайших родственников, поиски других живших в разных местах, переписка с ними. Вела поиски в архивах Иркутской, Читинской областях и даже в Москве. Результатом этих поисков стало создание своего сайта – Роговы - Гусихины, на котором мы все общаемся, заходят на сайт земляки и другие желающие. Но это о роде Роговых и Гусихиных.
Возник вопрос, а кто были предки моего мужа, как они попали на Байкал. В своё время мы по молодости лет не интересовались, а сейчас уже из них нет никого в живых. Дед мужа Рубель К.В. по национальности поляк а бабушка Николаева Вера Васильевна из Ленинграда.
Пролог
Чем дальше человечество удаляется в будущее, тем больше неясностей остаётся в нашем прошлом. Происходит это и у нас на Байкале, в частности в акватории Малого моря. Это сейчас всё побережье хаотично застраивается кемпингами, туристическими базами, а ведь ещё совсем недавно, буквально двадцать лет назад, убитые деревеньки влачили жалкое существование, а многие совсем исчезли с лица земли. Только знающий, намётанный глаз мог определить по следам на земле, где стояли дома, дворы деревень и улусов.
В начале прошлого века цивилизация уже далеко шагнула на север, северо-восток и Дальний Восток Российской империи, по Малому морю Байкала ходили караваны судов в Нижне-Ангарск, Баргузин. Туда везли промышленные товары, хлеб, мануфактуру, обратно лес, рыбу и рыбную продукцию, шкуры и мясо диких зверей, пушнину. А на острове Ольхон, мимо которого эти суда проходили, жизнь местного населения находилась как бы в далёком прошлом. Хотя местные жители в 1901 и 1902 годах стали свидетелями страшных корабельных драм-катастроф в районе улус Семисосны – мыс Кобылья голова.
- С 14 на 15 октября 1901 года пароход «Яков», ведший из Нижнеангарска на буксире три судна (первое - «Пота¬пов» с 549 бочками рыбы, 160 рабо¬чими и 15 членами команды; второе - судно рыбопромышленника Моги¬лева с 250 бочонками рыбы и боль¬шой группой рабочих; третье - судно Шипунова с 240 бочками рыбы и пассажирами) и три бурятских лодки-мореходки с рыбаками, пройдя ма¬лое море и не дойдя 15 верст до маяка «Кобылья голова», попал в сильную бурю.

Участь их была разной. Судно Мо¬гилева было выброшено на берег, а судно Шипунова смогло удержаться на якоре не более чем в 30 саженях от острой береговой скалы, о кото¬рую судно «Потапов» в ночь на 15 октября разбилось в щепки. Все быв¬шие на нем люди - 176 человек -погибли. На берег волны выбросили 27 обледенелых трупов. Буря дли¬лась двое суток и была настолько сильной, что тела несчастных рыба¬ков и рабочих, выброшенные на бе¬рег, примерзли к скалам на высоте 10 саженей (одна сажень равна 2,13 метра - Е.Г.). Но хотя из трех лодок-мореходок две выбросило на берег, а одну раз-било и утянуло на дно, все бурятс¬кие рыбаки спаслись.
http://pressa.irk.ru/kopeika/2005/28/005001.html


В конце сентября 1902 года там же, в районе Малого моря, сильно пострадал пароход «Александр Не¬вский» и погибли буксируемые им баржи, на которых возвращались с путины рыбаки со своими семьями. Катастрофа произошла перед злопо¬лучным мысом Кобылья голова, при выходе из Малого моря в Малые Ольхонские ворота.

Натиск Сармы был настолько стре¬мительным и сильным, что матросы парохода были вынуждены обрубить канат, к которому были прилеплены баржи, и те оказались во власти вет¬ра и волн.
Одну баржу, что шла последней, выбросило на песчаную отмель, и люди на ней спаслись. А две другие кинуло на камни у мыса Кобылья го¬лова. Было так холодно, баржи по¬крылись толстой коркой льда и даже немногие счастливчики, сумевшие выбраться из ледяной воды на бе¬рег, погибли от переохлаждения.
Сам пароход чудом уцелел, стоя у подветренного берега на двух яко-рях и с двигателем, работавшим на полный ход.
http://www.baikal-center.ru/books/element.php?ID=1334

Американский исследователь и антрополог Джереми Картин, посетивший остров Ольхон в 1900 году и российский учёный путешественник Николай Константинович Тихомиров два лета (1914 и 1915 гг.) работавший в экспедиции на Ольхоне, где занимался изучением флоры острова, писали в своих работах:
http://rubur.ru/article/nk-tihomirov-ostrov-olhon-v-1914-1915-godah?page=show
Вот к примеру:
- Ольхонские буряты разделялись на два клана и жили в нескольких улусах в сухой степной части острова на берегу Малого Моря. Люди селились на острове с незапамятных времен, я видел поросшие травой основания стен и древние жилища на скалистых мысах, более похожие на остатки древних крепостей. На Ольхоне я слышал о славном прошлом монгольского народа, а рыбаки время от времени находили бронзовое оружие и шлемы в песках мелководных заливов.
По переписи населения 1850 года, на острове жило около 2 000 человек.
Население сокращалось от таких болезней, как оспа, сифилис и проказа. Заболевание оспой как-то контролировалось при помощи вакцинации, несмотря на возражения бурят по религиозным верованиям. Сифилис в нескольких формах был распространен среди бурят со времени завоевания Сибири русскими. Кожные высыпания лечились синим купоросом (сульфат меди, известный россиянам как купорос), поэтому сифилис называли здесь «купороской». Я иногда слышал замечания: «Ничего серьезного у него нет, он просто схватил купороску».
Проказы боялись, от нее не было лекарства, и при первых ее признаках - опухолях или язвах, обычно они появлялись на шее или на пальцах, больного немедленно изолировали, поселяли в отдельную юрту в отдалении от улуса и не разрешали уходить оттуда. Пищу ему носили женщины, обычно это была мать, и оставляли у дверей. Если он не нарушал запретов, ему давали тарасун (национальное дурно пахнущее питье, приготовленное перегонкой кислого молока). После смерти его хоронили отдельно.
Ольхонские буряты хоронили своих умерших среди скал в холмах, поросших травой. Под голову клали седло, рядом - маленькую чашку и медные монеты. На тело и вокруг него наваливали тяжелые плоские камни, формируя своеобразный керн - каменную пирамиду, на траурной церемонии убивали лошадь.
Некоторые старые захоронения неподалеку обвалились, и можно было видеть скелеты с черепами, лежащими на седлах, и домашнюю утварь, разбросанную вокруг. Суровое наказание грозило тем, кто нарушал покой мертвецов.
На скалистом мысу острова под названием Кобылья голова стоял маяк, который функционировал с начала навигации, с июня до ноября, когда заканчивали работу рыболовецкие бригады и озеро начинало замерзать.
На скале, рядом с маяком, стоял небольшой домик смотрителя, он соединялся с маяком мостиком, который поддерживали две стальные балки. Мостик стоял над глубокой расщелиной, где всегда кружилась и кипела вода. Однажды свирепая Сарма сорвала эти балки и забросила их в море.
Главное селение острова, улус под названием Долон Нургун, что переводится, как Семь Сосен. Оно располагалось всего в 4–5 милях от домика смотрителя маяка.

На ближайших склонах холмов росли семь огромных старых деревьев - не сосен, на нижних ветках которых висели шкура жертвенной овцы и множество амулетов.
На краю улуса около двух дюжин столбов с округлыми коробками на вершинах, очень похожими на почтовые ящики, которые можно увидеть на сельских дорогах Америки. Это было что-то вроде домашних гробниц, и по их количеству можно было узнать, сколько юрт было в улусе. Селение расположилось в логе, и его строения в беспорядке рассыпались по травянистому склону. На самом краю, ближе к Малому Морю, стояли новая школа русского типа и ветхое здание старинной церкви св. Иннокентия Иркутского.

В Долон Нургуне уныние чувствовалось особенно сильно, когда задувала сарма. Школа стояла фасадом к Малому Морю, ничто не ограждало ее, кроме голого истоптанного откоса, и вся сила ветра обрушивалась на нее. Она не могла противостоять воздушным массам, обрушивающимся на нее снаружи, и содрогалась от ударов ветра, окна издавали монотонное дребезжание, и было видно, как там, в узком проливе, кипела и билась вода.
Это описание самого большого населённого пункта а кроме него были ещё улусы разбросанные по всему острову, в восточной, западной и северной его части.

Как упоминалось в исследованиях путешественников, в начале 20 века население острова было исключительно бурятское, размещавшееся в 17-18-ти улусах, которые, за исключением двух (в долинах: Идибэ и Хагай), располагались в долинах северо-западного склона Ольхона, близ берегов Малого моря. Как то - улусы Харгой и Елгай, Харанса и Нюргенэ, Хонхой и Сергетэ, Семисосны, Хужир, Халгай, Буругер, Усук, Ташкинэ, Бугэ и другие.
Всех бурят насчитывается до 1000 душ обоего пола, так что на каждый улус приходится не более 55 душ. Все население подразделено на два рода, называемые Абызаевскими, которые управлялись старшиной по выбору.

Царское правительство планировало использование Ольхона, как каторги, наподобие Сахалина. Провести там изыскательские работы и к началу строительства каторги, местное население с острова переселить на материк. Но тут грянула 1-я империалистическая война, революция и последовавшая за ней гражданская война сделали эти планы несбыточными.
http://sibnarod.com/gazeta-den-sibiri/2012/19-11-2012/olxon-tyurma-i-zona.html

В революцию и гражданскую войну последовало расслоение населения, борьба бедных с богатыми, белых с красными. Жертвы были с обеих сторон. В 60е годы в Хужире, за местным клубом, в небольшом домике жила старая бурятка, мать Татьяны Романовой, работавшей билетёром в этом клубе. В гражданскую войну, говорили, у неё отступавшие по западному берегу Байкала белые, казнили мужа воевавшего за красных. Кто его выдал из местных, она знала, но доносить в ВЧК не стала, как её не уговаривали. А выдавшие, жили рядом и, наверное, всю жизнь побаивались мести за совершённое зло.

В двадцатые-тридцатые годы прошлого столетия начинается освоение острова Ольхон, заселение его приехавшими с материка бурятам и русскими.
Так семья нашей землячки Намшеевой Антонины Романовны перебралась на Ольхон в 1922 году в деревню Харанцы из улуса Курма, Ольхонского района. Отец её Роман Намшеевич был столяром, мать Мария Харанутовна - домохозяйка. В семье было две дочери - старшая Антонина и младшая Анна. Девочки сначала окончили начальную школу в Семисоснах, затем семилетку в Еланцах.
Основная масса народа переезжала в начале тридцатых годов. Начавшаяся коллективизации, организация колхозов и преследование семей, так называемых кулаков и середняков, вызвали в крестьянской среде протест. Чтобы избежать высылки в северные районы страны, крестьяне заколачивали или продавали свои дома и исчезали из родных мест. Бежали куда глаза глядят, где их никто не знал, в отдалённые и малодоступные места. Неурожайные годы и начавшийся в стране голод тоже заставлял искать места, где можно прокормиться.
В 1932 году из Тунки, ещё почти юным приехал на остров Алексей Кириллович Тюменцев, его брат Григорий Тюменцев, где прожили долгие годы с перерывом на Великую Отечественную войну.
В 1934 г. из-за нехватки пахотных земель в Курети Ольхонского района, организовали отделение колхоза «Красный пахарь» в д. Харанцы на острове Ольхон. Но это официально. Скорее всего, организации отделения колхоза из Курети была связана с коллективизацией на Ольхоне, так сказать колхозный труд для примера. Какие на Ольхоне пахотные земли – сплошной песок, да и дожди на остров редко заглядывают.
Единственная отрада рыбалка, да и то это тяжёлый каторжный труд, коим является даже и сейчас. Возле рыбы можно прокормиться, но тоже нелегко. Советская власть создала инспекции рыбоохраны, поэтому сильно на море и реках не побалуешься, согласно закона от 07.08.1932 года, о хищениях социалистической собственности (в народе его называли «законом о пяти колосках».

Бурятский писатель Ким Балков в своей книге «Час смертный» вспоминая то время на восточном Байкале, пишет о том, что приём рыбного улова производили прямо на воде, выгребая рыбу у колхозников под чистую.

Одной из первых на Ольхон приехала семья Александра и Авдотьи Марковых с двумя детьми – Андреем и Лизой. Сюда же приехала семья Алексея Федоровича Маркова* – брата Авдотьи. Дом Александр и Авдотья купили маленький, на песках близ Байкала. Рядом с домом был утуг (сенокос), через который бежал к Байкалу ручей. Жили в Харанцах буряты и русские.

Елизавета Иннокентьевна Рудых (в девичестве Копылова) родилась в деревне Куреть. В семье было еще 3 брата – Михаил, Алексей и Николай. Отец, Иннокентий Федорович, три его брата и сестра жили общей семьей. Вели единоличное хозяйство. Всего в семье было 17 человек. Позже братья разъединились и стали жить самостоятельно. В 1935 г. Копыловы с детьми переехали на остров Ольхон. Здесь, в улусе Нуры был организован ОРС «Мало-Морского гослова» – рыбного хозяйства от Иркутского рыбтреста. Отец рыбачил, мать – Анна Степановна, работала пекарем.
Из села Оймур Кабанского района Бурятии, в это же время переехала семья Березовских Андрея Фроловича и Марии Васильевны, в которой было пятеро детей, и поселились в улусе Ташкай. Андрей Фролович работал инспектором рыбнадзора, а его жена на обработке рыбы.
Сейчас анализируя фамилии старожилов Ольхона можно сказать, что заселение острова в начале 30х годов прошлого столетия, происходило в основном из Ольхонского района, как например Копыловы, Марковы и Кабанского района БМ АССР Восточно - Сибирского края. В воспоминаниях старожилов села Дубинино, близ Корсаково, в Бурятии упоминаются фамилии Темниковых, Баландиных, Куржумовых, Карачёвых, Роговых, Нелюбиных, живших да и живущих на острове Ольхон.
А вот Гуралёвы видимо из одноимённого села Гуралёво, того же Кабанского райна. Вспоминают дубининцы и о том, что часть домов села, были перевезены с Ольхона, где были куплены в бурятских улусах.

Как происходила коллективизация на Ольхоне, сейчас уже не узнаешь, старожилов осталось не много. А в местном музее, если и есть история того времени, то она завуалирована ещё в советское время и подаётся по привычке в искажённом виде. А правда лежит в запасниках музея, которую не торопятся открывать для широкой публики.
На острове было много зажиточных бурят, которым было нелегко расстаться с нажитым добром и пойти гнуть спину в колхоз за трудодни. Но примерно судить о том времени можно по советским фильмам «Поднятая целина», «Тихий дон» и другим тоже. Борьба шла ожесточённая, непримиримая.
В разное время люди, посетившие Ольхон и встречавшиеся с местными жителями, слышали разные истории. Вот одна из них:http://www.tourblogger.ru/node/82180
- Бабушка, местная жительница Хужира лет 80-ти, поведала историю, случившуюся не так давно – в начале 20 века. Сегодня в окрестностях ходайской горы гуляет на приволье только ветер, да пара заросших травой фундаментов напоминает о том, что здесь жили люди. И улус был богатый. До революции в этих местах обитал местный богач Рубазай Аструнов. По преданиям, где-то там еще лежит закопанное аструновское золото.
Вот такая присказка. О трудной жизни наших земляков на Ольхоне, в биографических рассказах поведала нам Зинаида Ивановна Каплина. Они печатались в местной районной газете «Байкальские Зори» и в конце 2012 года были изданы отдельной книгой в городе Иркутске, а мы возвращаемся к «нашим баранам», то есть цели нашего исследования – Ольхонскому ГУЛАГУ. Все что-то слышали, но конкретного нет ничего. Поэтому возьмём за основу версии.

Колхозы на острове Ольхон были созданы, но даже старожилы помнят не все их названия: колхоз «Победа» в улусе Хадай, колхоз « Герои Арктики» в улусе Ялга, в улусе Семисосны колхоз имени Кирова, в улусе Харанца колхоз имени Кагановича, в улусе Халгай колхоз «Улан-Хушун» в переводе на русский язык «Красная сила», в улусе Буругер ( в переводе неправильный дом) колхоз имени Калинина. Род занятий колхозников животноводство и рыбалка.
На материковой части малого моря созданы колхозы в улусах Тутай; Шида,Сарма, Курма, Сурхаты входившие в колхоз им. М.В. Фрунзе, Зундуки, Зама (им. К.Е.Ворошилова), В Онгурёне в 1928-31 году создан колхоз «Худмэршин» переименованный в 1942 году в колхоз имени В.П. Чкалова, Кочериково (имени И.В. Сталина)
С 1932 года в улусе Ташкай, на острове Ольхон создан и работает Мало-Морский Гослов и его рыбоприёмный пункт, метеостанция. В лабазе солили, коптили и упаковывали рыбу в тару. В летнее время приходили баржи – самоходки из Иркутска, разгружали муку, соль, оборудование. Обратно увозили готовую продукцию. На рыбоприёмном пункте был даже двухэтажный деревянный дом. Недалеко от улуса Нуры была и начальная школа.
Вскоре школу перевели в улус Хужиры, где в 1938 году открылся новый рыбоприемный пункт и из Ташкая начали перевозить Мало-Морский Гослов, строить рыбзавод, организовывать школу семилетку, На запрещенном шаманском месте развернулось строительство рабочего поселка Хужир с уклоном государственной рыбной промышленности и рядом обслуживающих, а так же бытовых организаций и учреждений.

Туда же перевели сельсовет, больницу, магазин из Семисосен, склады и лабазы из Ташкая. Дети из Ташкая стали учиться в школе 4х летке улуса Семисосны. Жили на квартирах. В выходные дни шли пешком домой.
Всё побережье Малого моря от Кочериково до Бугульдейки было отдано государством для рыбалки. В 34 точках стояли рыбацкие бригады или были рыбоприёмные пункты. Множество удобных, пологих заливов побережья было очищено от утопленных стволов деревьев и коряг и использовалось для заводного невода.

Примерно такие же процессы происходят на восточном побережье Байкала, напротив острова Ольхон.

Бушующие в стране страсти по поиску вредителей и виновных в срыве государственных планов по индустриализации, усилении оборонной мощи государства и так далее не обходят стороной и этот забытый Богом уголок.

В начале ХХ века вблизи улуса Харанца, справа от дороги, был построен дацан. С 1923 года в дацане постоянно находились пять лам, часто приезжали ламы из Хоринского дацана. В 1930 году ламы были арестованы и позже расстреляны, а дацан прекратил свою деятельность. Деревянное здание дацана разобрали и перенесли на берег Байкала для рыбаков, а в 50е годы вновь перенесли, но уже в посёлок Хужир на улицу Обручева в качестве жилого дома.
Владимир Андреевич Зурмаев из улуса Тутай, учитель начальной школы, секретарь райкома комсомола, был арестован в 1938 году, получил срок 10 лет лагерей и 5 лет ссылки с поражением в правах. Наказание отбывал на Колыме и прошёл все круги тамошнего ада. Ему повезло, он остался жив. После освобождения из лагеря ссылку в пять лет отбывал там же. Вернулся на Ольхон в 1955 году и не один, а с семьёй – женой Галиной и сыновьями Владимиром и Валерием. Жена Зурмаева – Галина родом из Приморья, тоже прошла лагеря Колымы и ссылку.

Елизавета Иннокентьевна Рудых (Копылова) в пересказе З.И. Каплиной вспоминает:
- В 1937году её отца, Иннокентия Федоровича и его брата Ефима, забрали в НКВД. Вместе с ними были арестованы Березовский Андрей Фролович, Рыков и ещё несколько человек из бурят: Аримхеев Александр и его 3 брата, живших в Нурах, Малашкин и другие. Из разных мест Ольхонского района забирали людей. И всегда ночью. Люди шепотом передавали друг другу – того забрали, другого. Все боялись и ждали – чья очередь следующая. Из тех, кого забрали, никто обратно не вернулся.

Так, например, Андрей Фролович Березовский, 1891 года рождения, уроженец села Оймур Кабанского района БМ АССР, Постановлением тройки УНКВД по Иркутской области от 17 июня 1938 года был приговорён к расстрелу с конфискацией имущества. В 1958 году решением Военного трибунала Забайкальского военного округа постановление отменено, и дело в отношении Березовского Андрея Фроловича прекращено за отсутствием состава преступления. Он был реабилитирован, но, увы, поздно. Его жена Мария Васильевна пережила войну и умерла в Хужире 18 декабря 1945 года. Похоронена на старом хужирском кладбище, что сейчас находится в центре посёлка.
Рогов Борис Тимофеевич родился в 1885 году в Кабанском районе БМАССР, русский, малограмотный, беспартийный и без определенных занятий. Проживал в улусе Ташкай.
Арестован 4 января 1938 года, приговорен тройкой УНКВД Иркутской области 15 февраля 1938 года по ст.58 пп -10, -11 УК РСФСР, к ВМН. Расстрелян 17 февраля 1938 г. Место захоронения - город Иркутск. Реабилитирован 23 февраля 1957 г. Президиумом Иркутского областного суда.

Брянский Василий Селивёрстович 1895 года рождения, уроженец улуса Кутул Ольхонского аймака, Иркутской области, проживавший в улусе Семисосны, колхозник колхоза имени Кирова, б/п, русский, арестован 03.03.38 года, постановлением тройки УНКВД Иркутской области от 09.07.38 г. по ст. ст. 58-1 "а", 58-2, 58-10, 58-11 УК РСФСР подвергнут расстрелу (исполнено 21.07.38 г. в г. Иркутске), реабилитирован определением Военного трибунала ЗабВО от 08.08.58 г. Номер архивного дела: 9025.

Дудеев Егор Михайлович 1881 года рождения, уроженец улуса Кунта Ольхонского аймака Иркутской области, проживал в улусе Семисосны Ольхонского аймака Иркутской области, колхозник колхоза им. Кирова в улусе Семисосны, б/п, бурят, арестован 08.03.38 г., постановлением тройки УНКВД Иркутской области от 09.07.38 г. по ст. ст. 58-1 "а", 58-2, 58-9, 58-11 УК РСФСР подвергнут расстрелу (исполнено 21.07.38 г. в г. Иркутске), реабилитирован определением Военного трибунала ЗабВО от 08.08.58 г. Номер архивного дела: 9025.

Уланов Константин (Кеска) Херхенович 1905 года рождения, уроженец улуса Халгай. Колхозник колхоза «Улан – Хушин», арестован в 1937, осуждён по 58 статье к ВМН. Расстрелян в Свердловске в этом же году. Реабилитирован в 50е годы, после смерти Сталина.
Фёдор Беклемишев осужденный по статье 58, восемнадцать лет провёл на золотых приисках Колымы. С подорванным здоровьем, но, слава Богу живой, вернулся в родные края. Продолжил свой род.
Номолов Илья Номолович 1890 года рождения, уроженец улуса Зама Иркутской обл., бурят, б/п, член сельхозартели им. Ворошилова улуса Зама. Арест: 1938.05.20 Осуждён 1938.06.17 тройкой УНКВД Иркутской обл.. Обв. по ст. 58-1 -9, -11 УК РСФСР Расстрелян 1938.07.04. Место расстрела город Иркутск. Реабилитирован 1958.05.06 Военным трибуналом ЗабВО,

Номолов Номон Номолович (1882,Иркутская обл., Ольхонский р-н,с.Зама---1938.02.0Cool бурят, б/п, рыбак Маломорского гослова, житель улуса Зама. Арест: 1937.12.08 Осужд. 1938.02.01 тройка при УНКВД Иркутской обл.. Обв. по ст. -7, -Ю, -11 УК РСФСР Расстр. 1938.02.08. Место расстрела: г.Иркутск Реабилитирован 1957.10.18 Военным трибуналом ЗабВО.

Это единицы, а сколько сгинуло людей, о которых уже никто не помнит.
Но были и исключения. Так Буинов Абзай Рубахаевич 1904 года рождения, из улуса Зундуки, Зама-Онгуренского булука, Кутульская инородческая управа, Верхоленского округа, Иркутской губернии. Государственный деятель 20-50-х гг., активный участник борьбы за укрепление Советов, почетный гражданин (№1) Ольхонского района (1997). Родился в семье бедняка.

До начала Великой Отечественной войны был председателем Еравнинского райисполкома и ответственным работником аппарата Совнаркома Б-М АССР. Был репрессирован. Просидел в тюрьме с января 1938 по сентябрь 1939 года. Освобождён за недоказанностью вины. В 1941 году вернулся в Ольхонский район и стал работать директором Маломорского рыбзавода. Все планы, которые были поставлены перед заводом в условиях военного времени, перевыполнялись. В январе 1945 г. А.Р. Буинов был избран председателем Ольхонского Райисполкома.

Проводимая в стране коллективизация подорвала основу деревни. Миллионы крестьян были насильно выселены в отдалённые районы страны, где погибали в большом количестве. А индустриализация требовала рабочей силы, которую негде было взять.

Планы форсированной индустриализации экономики страны и коллективизации сельского хозяйства к концу 20 — началу 30-х годов стали полностью определять направленность репрессивной политики государства и дали мощный импульс для реализации идеи широкого использования труда заключенных. Одним из проявлений этого исторического этапа, именуемого советской пропагандой «периодом наступления социализма по всему фронту», стала неизбежная территориальная экспансия, выразившаяся в поставленной перед ОГПУ задаче колонизации малонаселенных и экономически неразвитых районов СССР. Об этом говорилось в Постановлении СНК СССР от 11 июля 1929 г., когда было принято решение передавать в руки ОГПУ всех осужденных к лишению свободы на срок от 3-х лет и выше.
Цель законодательства состояла в том, чтобы заставить работать и дисциплинировать массы, не горевшие участвовать в продлении функционирования системы и ее воспроизводстве.
http://providenie.narod.ru/0001052.html
В конце октября 1929 года Всесоюзная конференция работников республиканских ГУМЗов (Главное управление мест заключения) предложила посылать заключенных в районы, куда не хотели ехать вольнонаемные рабочие, и на работы, которых последние избегали.

Созданное в апреле 1930 г. Управление исправительно-трудовых лагерей (УЛАГ) ОГПУ быстро развивалось и уже с 1 октября 1930 г. получило статус Главного управления. С этих пор аббревиатура ГУЛАГ стала символом бесправия, рабского труда и произвола. И действительно, на протяжении последующих лет ГУЛАГ принимал в свои недра все новые и новые жертвы репрессий.
Стремительно расползающаяся по стране система ГУЛАГА накрыла и Восточно-Сибирский край с входящей в него Бурят - Монгольской АССР.

Одновременно с Маломорским Гословом и рыболовецкими колхозами существовал на Байкале и в частности на острове Ольхон параллельный им мир – Рыболовецкий ГУЛАГ НКВД СССР.
Заместитель начальника ГУЛАГа НКВД СССР, старший майор госбезопасности Лепилов А.П. на имя Берии, Круглова, Чернышева и Кобулова о работе ГУЛАГа в марте 1940 года в числе прочего докладывал:
http://www.mysteriouscountry.ru/wiki/index.php/%D0%97%D0%B0%D0%BA%D0%BB%D1%8E%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D0%BD%D0%B0_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B9%D0%BA%D0%B0%D1%85_%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D1%83%D0%BD%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B0_%D0%93%D0%A3%D0%9B%D0%90%D0%93_%D0%B8_%D0%BE%D0%B1%D1%8A%D0%B5%D0%BA%D1%82%D1%8B_%D1%8D%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B8_%D0%A1%D0%A1%D0%A1%D0%A0/%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D0%B4%D0%B5%D0%BB_1/%D0%98%D0%B7_%D0%B4%D0%BE%D0%BA%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B0_%D0%9B%D0%B5%D0%BF%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B0_%D0%BE_%D0%B4%D0%B5%D1%8F%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8_%D0%93%D0%A3%D0%9B%D0%90%D0%93_%D0%9C%D0%B0%D1%80%D1%82_1940
Рыбная промышленность ГУЛАГа сосредоточена в двух специализированных лагерях :
Владивостокском и Прорвинском (Северо-Каспийский район), а так же в исправительно-трудовых колониях 6-ти краев, областей и АССР (Краснодарского края, Дагестанской АССР, Сталинградской области, Иркутской области, Бурят-Монгольской АССР, Хабаровского края).
Выловленная рыба на пунктах улова подвергается переработке, убирается в тару и направляется в адрес Главрыбсбыта СССР
Обработка рыбы производится на береговых стационарных и плавучих рыбозаводах. Кроме рыбозаводов, на отдаленных лагпунктах имеются подсобные и обслуживающие предприятия.
…Как уже сказано, рыбным промыслом, кроме специализированных лагерей — Владлага и Прорвлага, занимаются еще исправительно-трудовые колонии в следующих районах:

а) Краснодарского края — в юго-восточной части Азовского моря план вылова на 1940 год 7,5 тыс. цент. рыбы;
б) Дагестанской АССР — в северо-западной части Каспийского моря план вылова на 1940 год — 16 тыс. цент.;
в) Сталинградской области — на р. Волге у г. Астрахани; план вылова на 1940 год — 4,5 т. цент.;
г) Иркутской области — в западной части озера Байкал; план вылова на 1940 год — 2 тыс. цент.;
д) Бурято-Монгольской АССР — в восточной части озера Байкал; план вылова 3,5 тыс. цент.;
е) Хабаровского края — в низовьях р. Амура; план вылова на 1940 год — 20 тыс. цент.

В составе Владивостокского рыбного лагеря имеются 3 совхоза «Галенки», «Ипполитовка», «Сальск» и, кроме того, подсобные сельские хозяйства на промыслах.
И так, рыбная промышленность ГУЛАГа в Иркутской области в западной части озера Байкал упоминается в докладе, значит, она была, но парадокс состоит в том, что МВД Иркутской области, УФСБ и Иркутский филиал общества «Мемориал» сведений об этих ИТК не имеют.
Это сведения из доклада всесоюзного значения, а есть сведения более близкие нам прибайкальцам.
В статье «Структура и кадры мест лишения свободы в Бурят-Монгольской АССР в 20-х начале 50-х годов ХХ века» Курас Леонид Владимирович пишет:
http://sibir-ssylka.ucoz.com/publ/sovetskij_period/struktura_i_kadry_mest_lishenija_svobody_v_burjat_mongolskoj_assr_v_20_nachale_50_kh_godov_khkh_veka/5-1-0-61
В 30-е – 40-е годы ХХ века структура мест лишения свободы выглядела следующим образом:
ИТК № 1. Промколония г. Улан-Удэ, п. Стеклозавод. Начальник - Иван Александрович Лермо;
ИТК № 2. Исправительно-трудовая колония ст. Онохой. Начальник - Дмитрий Сергеевич Духанин;
ИТК № 3. Колония массовых работ п. Ново-Ильинск. Начальник - Афанасий Гаврилович Чащин;
ИТК № 4. Колония массовых работ г. Улан-Удэ. Начальник - Георгий Михайлович Сороковиков;
ИТК № 5. Поселок Зун-Мурино Тункинского района. Начальник - Стерликов;
ИТК № 6. Сельскохозяйственная колония в г. Кяхта. Начальник - Павел Денисович Провкин;
ИТК № 7. Промколонияи в поселке Джида. Начальник - Александр Леонтьевич Калекин;
ИТК № 8. Колония массовых работ на станции Челутай.
ИТК Корсаковская рыбопромысловая колония. Начальник - Василий Степанович Соболев;
ИТК№ 9. Колония массовых работ в поселке Селенгинск. Начальник - Василий Сафронович Сониев;
ИТК № 10. Сельскохозяйственная колония в поселке Мухоршибирь. Начальник - Александр Михайлович Блинов;
Лечебная колония. Главный врач - Яковлева Лидия Александровна;
Кабанская рыболовная ИТК в поселках Сахарово и Катково. Начальник - Карпенко;
Улан-Удэнская тюрьма № 1. Начальник - Г.Л. Попов.
Кяхтинская тюрьма. Начальник - Г.Н.Орлов;
Трудовая колония для несовершеннолетних (п. Илька). Начальник - Д.А. Анненков.
Также в состав пенитенциарной системы Бурят-Монгольской АССР входили тюрьмы в селах Кырен, Баргузин и Багдарин.

В 20е-40е годы все поселения в акватории Малого моря Байкала входили в состав Эхирит-Булагатского аймака Бурят - Монгольской АССР, Восточно - Сибирского края.

После революции все рыболовные угодья перешли в собственность госу¬дарства, которое передало их для эксплуатации предприятиям гослова, сельхозар¬телям и рыболовецким артелям.
В разных районах Байкала появляются рыбозаводы, как организационные центры рыболовства.
На рыбозаводах появляются производства: бондарное, се-тевязальное, канатное и другие, обслуживающие расширяющееся рыболовство.

Так только по Горячинскому сельскому совету БМ АССР было:

Деревня Катково (пункт рыбзавода)
Безымянка (рыбучасток),
Село Горячинск ( рыб.колхоз имени Сталина),
село Исток-Котокель (рыболовецкий колхоз имени Ленина),
остров Котокель (пункт рыбзавода),
село Гремячинск (Гремячнский рыбзавод), рыболовецкий колхоз «Свободный путь»,
деревня Баня (пункт рыбзавода),
деревня Черемушка (пункт рыбзавода),
Таланки (пункт рыбзавода).

И так. Вблизи острова Ольхон, вернее напротив него, существует 3 рыболовецких лагеря НКВД СССР в деревнях Корсаково, Катково и Сахарово Бурят-Монголской АССР. Ольхон и акватория малого моря относится тоже к Бурятии. Корсаково не имеет рядом с собой удобных рыбных промыслов и располагается далеко от берега. Напрашивается вывод, что из ИТК Корсаково был выделен ЛП (лагерный пункт) или ЛК (лагерная командировка) для организации рыбных промыслов в удобных заливах малого моря.

Так Алексей Кириллович Тюменцев ещё в конце 90х годов 20 века, а Коблев Алексей Ереджибович председатель хужирского сельпо, и сейчас утверждает, что на острове Ольхон находилось две ИТК НКВД СССР – в Семисоснах и в урочище Песчаное. Если про первый лагерь не говорят сейчас, то про второй, в Песчаной, время от времени появляются отрывочные сведения, упоминания. Корсаково находится почти на траверзе пролива Ольхонские ворота, расстояние не велико, а это удобно.

Малое море на Байкале в то время поистине было бездонной бочкой, из которой черпали и черпали рыбу. Как сиговых, так и частиковых пород.
Гослов, а в последствии рыбзавод сам ловил рыбу, а так же принимал и перерабатывал рыбу, поступающую из рыболовецких колхозов. Упоминаний о том, что рыбзавод принимал и перерабатывал рыбу, сдаваемую ИТК НКВД нет. Оставшиеся старожилы на острове это тоже отрицают.


Начавшаяся Великая Отечественная война требовала больших материальных ресурсов, а так же самоотверженного труда тружеников тыла: «Всё для фронта - Всё для победы». Даже в средине 60х годов прошлого века на фронтоне дома в улусе Хадай, можно было ещё прочитать этот зажигательный лозунг, написанный краской во время войны. Но ещё ярче мобилизационную работу коммунистической партии видно на редких сохранившихся кадрах кинохроники. Руководители областного звена летом 1941 года проводят митинг среди рыбаков ММРЗ в Хужире:
http://rutube.ru/video/e453bc0d9a677eac202bd7ffc75829a8/

Старожилы вспоминают, что во время войны Маломорский рыбзавод был на военном положении. За любые нарушения, пусть даже не большие, трудовой дисциплины директор самостоятельно мог посадить под арест на 10-15 суток. Во время подготовки к навигации член команды судов не имел права сходить на берег. Собирали продовольственные карточки и отправляли одного человека отовариваться на берег.

ММРЗ в те годы рыбы ловил много. Кроме сетевых бригад было несколько закидных неводов и один ставной. Весь улов надо было собрать, засолить, закоптить и реализовать. Собирали добытую рыбу по рыбоприёмным пунктам, расположенным на острове и по побережью Малого моря: Хужире, Харанцах, Буругере, Песчаной, Ташкае, Тодокте, Шибетах, Шиде (соровая рыба), Халах, Улан-Хане, Крестовой (недалеко от Онгурёна)..


В 1942 г. для руководства и дальнейшего развития рыболов¬ства в Бурят-Монгольской АССР и Иркутской области был организован Байкальский государственный Рыбтрест и затем Рыбвод. В 1943 г. из Байкальского был выделен Иркутский Госрыбтрест.
Начальником иркутского рыбтреста до 1954 года был ЯКУБОВСКИЙ Якуб Александрович, старейший работник госбезопасности СССР с 1918 года.
В 1937 году был назначен начальником отдела трудпоселений и мест заключения УНВКД по Иркутской области. Снят с должности в 1954 году после гибели сейнера ММРЗ «Сталинградец» с 17 членами команды на борту.
http://www.centrasia.ru/person2.php?&st=1224437578

Особое развитие в 1942 г. получила рыбная промышленность Восточной Сибири. Этому способствовало постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 6 января 1942 г. "О развитии рыбных промыслов в бассейнах рек Сибири и на Дальнем Востоке"
Госрыбтрест в составе девяти рыбозаводов и одной МРС был создан в Иркутской области. Здесь же было организовано 38 рыболовецких колхозов, а свыше 480 сельскохозяйственных колхозов привлечены к выполнению плана рыбодобычи.
МРС (моторорыболовецкая станция) в иркутской области была создана в улусе Сахюрта, что находится на берегу бухты в проливе Ольхонские ворота. Надо полагать, что это аналогия МТС в сельском хозяйстве. И, наверное, даже был политотдел. В колхозах, да и в Гослове рыбалка осуществлялась на гребных баркасах, поэтому маломерные суда стали большим подспорьем рыбакам.
Это, видимо, оттуда перешли позже в маломорский рыбзавод маломерные суда типа кавасаки: «Байкалец», «Ольхон», «Сарма», «Омуль», «Щука», «Хариус», «Нерпа», «Маломорец».А также ММРЗ получил мощные американские автомобили, поставленные в СССР по ленд-лизу: студебеккеры, доджи ¾, виллисы. Но американцы потребовали возвращения оставшихся после войны автомобилей назад в Америку и на Ольхоне стали появляться Зис-5, затем Газ-51, крейсеры наших дорог.
Старожил МРС (Сахюрта) Зинаида Кузьминична Александрова, работница местной почты, рассказывала:
— Приехала я сюда еще маленькой девочкой с матерью. Здесь, на берегу Байкала, тогда стояло всего четыре бурятских юрты. Даже дороги не было. С организацией здесь МРС построили механический цех для ремонта судов, лодок и сетевязальный цех. В самый разгар Великой Отечественной войны, в 1943 году, я еще ребенком начала работать в этой сетевязалке. Сети вязали для разной рыбы — на окуня, сига, бычков. Местные рыбаки ловили даже ерашек и желтокрылок — на корм скоту. Рыбы было столько, что ее даже за еду не считали! Каждый брал, сколько хотел. Хорошую, крупную рыбу отдавали государству, а остальное выбрасывали. Здесь же, в МРС, я пошла в первый класс... Зинаида Александрова была старшей из всех детей. В семье было еще трое младшеньких. Приходилось помогать матери. Сетевязалка работала и летом, и зимой. Постепенно в МРС приезжали люди и оставались здесь. Мехцех стоял на самом берегу озера, в зоне затопления, поэтому в 1972 году его перенесли в другое место, подальше от воды. В 70-х годах МРС передали рыбзаводу и мехцех закрылся. Чинильщики сетей стали на вес золота, так как рыбаков в поселке осталось много. До шестидесятых годов, уже прошлого века, платили по тогдашним меркам неплохо — рублей сорок. Потом стали платить меньше. В нашей сетевязалке я проработала до 1963 года, десять лет подряд, без выходных, сети рыбакам чинила. Потом пошла работать на почту.
- Вспоминает старожил Ольхона, Иван Романович Романов, партийный и государственный деятель Иркутской области, родившийся в улусе Сарма. Во время Великой Отечественной войны познавший на себе тяжесть рыбных промыслов. Автор книги «Колесо времени»:
- Лозунг «Всё для фронта, всё для Победы!» стал девизом Ольхонского района. Ушедших на фронт отцов, братьев, сестёр заменили старики, женщины, подростки. Изменился уклад жизни, пришла мобилизационная экономика. Район перешёл в статус рыболовецкого, появились новые структуры, например «Рыбакколхозсоюз», новое предприятие – МРС (моторорыболовецкая станция). Колхозы, ставшие рыболовецкими, МРС обслуживала технически и обеспечивала орудиями лова, техникой, рыболовными судами и прочим. В ту пору сложилось у нас свыше 20 рыбколхозов. По всему периметру Малого моря от Куртуна до Качериково выставили они свои бригады.
Природа «славного моря» порою была непредсказуемой, рыбка доставалась нам нелегко. Выдающихся бригадиров Урбаханова, Дудеева, Ханхабаева, Балтаханова, Номолова, Даханова, Хальиева и других знала вся область.
В годы войны и после Малое море также бороздили бригады Иркутского завода тяжёлого машиностроения имени Куйбышева, ИТК, «Спецторга». Кроме этого имелось разрешение на право получения «продрыбы» всем колхозникам в конце летней путины – по 1 бочке (100–120 кг).
И ещё, он же, Иван Романович Романов в интервью газете:
- Двадцать рыболовецких колхозов поставляли рыбу на фронт. Рыболовецкие бригады комплектовались в основном из женщин и детей, а возглавляли бригады в основном престарелые колхозники. Труд был тяжёлым, невода тянули лошадьми и вручную. В сутки делали по 2-3 притонения. Это 12 – 15 часовой рабочий день. Ежедневно сотни тонн байкальской рыбы сдавалось на приёмные пункты на расстоянии 10-20 км на гребнях.
Ежегодный лов рыбы составлял в среднем 35 – 40 тыс. центнеров.
Передовыми были признаны бригады Урбазая Урбахановича Урбаханова, Данила Дудеевича Дудеева, Ильи Виссарионовича Баландина, Мухтарги Ханхабаевича Ханхабаева, Босоя Намоловича Намолова, Мазая Неновича Ненова, Духая Матхановича Матханова и другие.

Василий Семёнович Ермолаев в 90е годы прошлого века в Иркутске вспоминал:- Нашу семью во время войны выселили из Мордовии в Сибирь, в пгт. Качуг, а оттуда в составе рыболовецкой бригады отправили добывать рыбу на Ольхон.

Ольга Алексеевна Черных вспоминает о войне и рыбалке на Байкале:
- После окончания I курса педучилища нас отправили на Байкал на рыбалку. Мы ехали по незатопленной еще Кругобайкальской железной дороге до порта Байкал, а оттуда до Хужира плыли на корабле «Ангара», который теперь стоит на приколе, как музей.

Я попала при распределении в неводную бригаду. В бригаде было 10 мальчишек из Черемхово, из ФЗУ, будущих шахтеров, и нас 10 девочек из педучилища. Дали нам невод в 200 метров, погрузили в баркас, прицепили на веревке за катер, и мы поплыли на тоню (место, откуда забрасывают невод). А бригадира нам дали 16-летнего парня-бурята, единственного, который знал от отца, как надо рыбачить. И тут впервые мы попалив шторм на Байкале. Очень долго нас трепал ветер «сарма», почти прибив нас к скалам. Мы остались живы, а две сетевых бригады утонули тогда.

Рыбу мы сдавали на Ольхоне в Хужире, где был рыбзавод. Однажды нам посчастливилось сдать на завод 8 центнеров омуля. Невод мы сгрузили на берег, а катер приплавил нас на завод. На носилках мы сами перетаскали всю рыбу в огромные чаны, где она солилась. По цехам завода стояли бочонки с омулем, на них было черной краской написано «Для фронта!».
А в августе мы поймали и сдали на завод 5 центнеров сигов. Это были самые большие уловы. Теперь, когда изредка покупаю сига на рынке, вспоминаю тех, пойманных во время войны.
http://od-9-may.livejournal.com/8568.html

.
Рядом с этими рыбзаводами, рыболовецкими колхозами и другими организациями существуют ольхонские рыболовецкие ИТК НКВД СССР – призраки.
О них упоминает в своём докладе заместитель начальника ГУЛАГа НКВД СССР, старший майор госбезопасности Лепилов А.П. руководству наркомата.
Докладывает начальник ГУЛАГа НКВД СССР комиссар государственной безопасности 3 ранга Наседки 17 августа 1944 года Народному Комиссару Внутренних дел СССР Генеральному Комиссару государственной безопасности Берия Л.П.:

- В ГУЛАГе имеется специализированный рыболовецкий лагерь (Астраханский), 8 рыболовецких колоний и 45 подсобных рыбных хозяйств. За 1941-1944 годы выловлено 420.000 центнеров рыбы, или 25% от всей потребности исправительно-трудовых лагерей и колоний.
Но нет сведений в архивах МВД России и ФСБ. Поэтому придётся обобщить всё, что когда-то писалось и говорилось об этих «призраках».

Сергей Кретов:
- О лагере в Песчаной, я впервые услышал в 1960 году от мальчишек старше меня на 3-4 года, соседей по 16 бараку на улице 19 партсъезда. Дети времени и улицы Юра Краснов, братья Валера и Володя Убошкины, Володя Храмцов по прозвищу Глухой нашли на месте бывшей ИТК старый наган с патронами. Отчистили наган от ржавчины и грязи, а потом в лесу расстреляли все патроны. В самой Песчаной побывал в 1966 году зимой, ездили своим шестым классом ставили там для начальной школы кукольный театр. Но ничего не запомнил. Ездили в кузове грузовой машины Газ-51, холодно, зуб на зуб не попадает. Во время спектакля отогрелись и обратно. Кругом дома, бараки, школа, лёд Байкала, снег и песок, да ещё дорога, по которой мы ехали, из скреплённого скобами деревянного лафета, для проезда одной машины, кажется по три с каждой стороны.
О том, что мать Юры Краснова, Галина, была узницей Ольхонского ГУЛАГА, узнал уже спустя десятилетия.

Позже, уже в конце 90х, в частной беседе Алексей Кириллович Тюменцев сказал, что на Ольхоне в улусе Семисосны и в урочище Песчаное были ИТК НКВД СССР. Беседа продолжения не получила, Алексей Кириллович ещё восстанавливался после перенесённого инсульта, а позже и забылось. Несмотря на возраст и болезнь Тюменцев обладал прекрасной памятью, имел много знакомых и друзей, участник войны, и достаточно повидал на своём веку, жаль, что не расспросил его, не записал. Но человек не вечен, он умер в 2005 году и похоронен в Иркутске.

Ещё в середине 60 годов на Ольхоне и в Хужире жило много бывших ссыльнопоселенцев из репрессированных народов украинцев, немцев, литовцев, эстонцев, латышей, поляков и других.

Российский, а в то время ещё советский народ отходчив, не злопамятен и принимает всех. Привезли сотни переселенцев западников – „бандеровцев“, из Прибалтики – „лесных братьев“. За дело были они сосланы или нет, знают только они сами, да работники госбезопасности, проводившие следствие или высылку.
Кто там будет разбираться, что это за люди, среди островитян много пострадавших от советской власти, они просто сострадательно относятся к ним, работают рядом с ними. А ведь среди высланных возможно были и те или родственники их, кто, стреляя в спины солдат и офицеров Красной Армии, убил или ранил сыновей, отцов, женихов или мужей приютивших их островитян, моих земляков.

Это сейчас просто, зайди в интернет и тебе сразу станет понятно, кто есть кто. В Украине и Прибалтике открыто восхваляют гитлеровских пособников, возводят их в ранг национальных героев, устанавливают им памятники, хотя фашизм и преступления против человечества всеми осуждаются без срока давности.

Спецпереселенцы, по воспоминаниям ольхонских жителей, жили свободно в пределах предоставленном им законом СССР

*Спецпоселенцы пользовались всеми правами граждан СССР, за исключением ограничений: не могли самовольно переходить с одного места работы или службы на другое без разрешения спецкомендатуры НКВД; не имели права отлучаться за пределы района расселения, обслуживаемого данной комендатурой, причем самовольная отлучка рассматривалась как побег, и это влекло привлечение к уголовной ответственности по ст. 82 УК РСФСР (20 лет каторжных работ); спецпереселенцы были обязаны в 3-дневный срок сообщать в спецкомендатуру НКВД о всех изменениях, произошедших в семье (рождение ребенка, смерть члена семьи, побег и т.п); ежемесячно требовалась обязательная явка в спецкомендатуру, для отметки в регистрации.

На каждого спецпоселенца заводилось личное дело, в котором находились следующие документы: справка об основании к выселению и содержанию на спецпоселении, анкета выселенца с фотокарточкой, расписка об объявлении выселенцу постановления СНК СССР № 35 от 8 января 1945 года и Указа ПВС СССР от 26 ноября 1948 года, постановления о наложении административных взысканий, справки по заслуживающим внимания агентурным донесениям и компрометирующие материалы, заявления выселенца о произошедших изменениях в составе семьи и изменении места жительства, материалы о привлечении к уголовной ответственности, заключения и справки об освобождении, отобранные личные документы приобщались к личным делам в отдельном пакете по описи.
http://do.gendocs.ru/docs/index-43287.html?page=41

Литовцы и другие старательно трудились вместе с аборигенами, не были подвержены пьянству и вскоре заняли многие ответственные посты на производстве. Так, например, начальником стройцеха в ММРЗ до середины 60х годов был Виктор Григорьевич Белицкас.

В конце 40-х годов в Хужире стала строиться новая больница. Строили больницу спецпереселенцы – литовцы, во главе с местным прорабом Александром Болдоновым. По воспоминаниям жителей Хужира медработников тогда не хватало, и поэтому разрешили принять на работу медсестёр из числа «спецпереселенцев» (это высланные из Прибалтики люди после Великой Отечественной войны и находившиеся в Хужире под надзором комендатуры МГБ СССР).

Спецпереселенцы строили консервный цех в Песчаной и осваивали производство рыбной продукции. Ими же был построен пирс для судов в Песчаной. Работали на рыбалке и на многих других работах необходимых для деятельности ММРЗ.

Песок в Песчаной, сильно досаждал людям, дорогу в урочище постоянно засыпало, и временами она становилась непроходимой. И тогда кто-то из пришлых предложил построить деревянную дорогу, настил-лежнёвку. Руководство ММРЗ эту идею одобрило, и вскоре таковая появилась. Из окаймлённых с двух сторон брёвен (лафета) была проложена колея для прохода машин и конных повозок. До сих пор в отдельных местах сохранились остатки полуистлевшего настила.

Литовцы не только помогали поднимать народное хозяйство на острове, но и помогали увеличивать прирост населения в семьях вдов и матерей одиночек.
Так в семье Шуры Стецюк, тоже высланной из Украины, имевшей довоенного сына Вячеслава, друга моего дяди Виктора Ланина, появилась очаровательная девчушка Оленька, моя школьная подружка и одноклассница.

В семье Марии Косаревой, имевшей дочь Людмилу, появился сын Василий, мой будущий одноклассник, а позже ещё один сын Евгений. Их отец Пузинаускас из бывших ссыльных, был прекрасным бондарем. Бочки изготавливал для рыбы на работе в бондарном цехе, а дома выполнял частные заказы, изготавливая бочки для питьевой воды и маленькие бочки, так называемые лагушки, диаметром сантиметров 40 и высотой сантиметров 20, в которых отправляли посылкой рыбу. В лагушках даже в летнее время посылка с рыбой в рассоле доходила превосходно. Пузинаускас уехал, наверное, самым последним в конце 60х, начале 70х годов.

Я не ерничаю по поводу прироста населения, нет. Дело житейское и все люди нуждаются в ласке и тепле.
Ссыльнопоселенец Альберт Шабляускас, прекрасный рыбак, женился на цыганке, дочери бывшего ольхонского узника Осипа Мурзина. Дети в семье были все чёрные, в цыганскую породу. Уехали с Ольхона в конце 60х.

В конце 40х годов ссыльных на остров завезли столько, что почти вдвое увеличилось население острова. Видимо из-за этого отпала надобность держать здесь узников ГУЛАГа. Те же бесправные рабы, но не требующие охраны и расходов на содержание. Ссыльнопоселенцы создали строительный цех в Хужире, который производил всё самое необходимое для строительства жилья и производственных помещений. Благодаря этому Хужир быстро расстроился, переселились люди из бараков в отдельные, пусть не большие, но квартиры. Работал свой кирпичный завод, на месте которого сейчас располагается известная туристам «Усадьба Бенчарова».

Для спецпоселенцев достаточно было держать на острове коменданта МГБ, который наблюдал за ними, производил отметку.
Кроме комендатуры для ссыльных, видимо в целях политико – воспитательной работы, был и «Красный уголок» - деревянное здание, стоявшее на дальней у леса улице – Лесной. Там были подшивки советских газет и журналов, читались лекции, можно было посмотреть фильм с кинопроектора «Украина». К середине 60х «Красный уголок» закрыли и в здании разместили местную, хужирскую гостиницу для гостей и командированных. При гостинице жила семья ссыльных украинцев Левощук. Сам Левощук работал в рыбзаводе, а жена была хозяйкой гостиницы. Детей они не имели, никуда не ездили, но и на родину возвращаться не стали.

О ссыльных литовцах тепло отзывается бывший начальник планового отдела ММРЗ Иван Романович Романов:
Фамилии некоторых сосланных литовцев он помнит до сих пор.
Среди них начальник стройцеха Виктор Григорьевич Белицкас, солидный, образованный, культурный; два брата Пиликас, на конюшне работал Буткус; Петька Виркявичус, муж с женой Гиржюнас; семья Альберта Шабляускас, он слыл хорошим рыбаком, будучи на поселении женился на Мурзиной Шуре, дочери боевого цыгана. Из литовцев ещё помнит Виктора Пузинаускаса, Костю Буткус.
В своей книге «Колесо времени» И.Р. Романов называет «асами» рыбного лова молодых бригадиров-западников С.В.Шендра, С.В. Венцак, Р. Кардащук, литовца А. Шабляускас.

Из этих бригадиров в начале 60х годов Степан Венцак уже не рыбачил, а работал водителем водовозки на базе Газ-51.На ней суетно, но спокойнее чем на море. Но всё же и здесь не обошлось без беды, он совершил преступление – неумышленное убийство. Нет не специально или по злобе, а по элементарной пьянке. Во время работы, днём выпил с мужиками и продолжил работать, посадив собутыльников в машину. Поскольку в Газ-51 в кабине тесно для троих, третий мужик встал между бочкой и кабиной. Но там площадки нет, поэтому мужик держался чисто зубами за воздух. На повороте, с улицы Пушкина на Кирпичную, напротив сельпо, человек не удержался и вылетел на дорогу, и от полученных травм скончался. Мать моя Зинаида Дормидонтовна была этому свидетельницей, но в суде показаний против Степана не дала. Погибший не имел семьи, а у Степана рос сын, будущий последний директор нашего ММРЗ. Степан отделался условным сроком наказания.
В Хужире, наверное, предметом зависти было то, что семья Венцак получали в то время посылки из Америки или Канады от своих родственников, живущих там. Так что не всё так и просто в жизни.

Жена Степана, Марта, тоже из ссыльных западников, всегда пользовалась у односельчан уважением. Наверное, не столько, потому, что имела отношению к распределению дефицита, так как работала продавцом в «большом» магазине у конторы рыбзавода, а просто, как человек была хороший и отзывчивый.

А вот сестра её Владя была известной не только на Ольхоне, но и в Иркутске, как сейчас говорят предпринимательницей, а тогда со ссылкой на уголовный кодекс – спекулянткой рыбой или попросту говоря - барыгой. У неё везде были подвязки и блат. ОБХСС ждёт её с самолётом Ан-2 в аэропорту Иркутска, а ей по радио уже сообщили и самолёт может сесть в аэропорту Усть-Орды или в Иркутске укатить на дальнюю стоянку, где выгрузят рыбу. А она без рыбы чихать хотела на ОБХСС. Я из – за неё один раз чуть не опоздал на самолёт до Хабаровска, когда летел транзитом, так же катались по иркутскому аэродрому, чтобы выгрузить рыбу Влады. Она имела богатую квартиру в центре Иркутска, но богатство не сделало её счастливой, она была подвержена пьянству и, кажется, плохо кончила.

По иронии судьбы, сын бывших спецпоселенцев Марты и Степана Венцак, во время ссылки работавших на ММРЗ в 40е-50е годы, последний директор этого ММРЗ, стал и его могильщиком после развала Советского Союза.

Сейчас мы осуждаем сталинские репрессии, но не все спецпереселенцы были уж так безобидны.
Бандеровцы в Украине, вооружённые формирования в Прибалтике активно сотрудничали с гитлеровцами, служили в элитных войсках СС, участвовали в карательных акциях против партизан и местных жителей. Особо известны дивизия СС «Галичина», батальоны «Роланд» и «Нахтигаль» в Украине.
Батальон «Роланд» один из первых иностранных легионов вермахта. Вместе с батальоном «Нахтигаль» был одним из двух легионов (батальонов) спецназначения Абвера, созданных в начале Второй мировой войны. Командир — штурмбанфюрер Евген Побигущий.

Батальон входил в группу «Юг» и также был известен, как Дружина Украинских Националистов. Роланд представлял собой вооруженный отряд, состоящий преимущественно из членов и сторонников ОУН(б), сформированный и обученный абвером II (Amt Abwehr II) для действий совместно с 1-м батальоном диверсионного подразделения «Бранденбург 800» (нем. Lehrregiment "Brandenburg" z.b.V. 800 в операции «Барбаросса» на территории Украинской ССР.
http://politiko.ua/blogpost19225
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%EE%EB%E0%ED%E4_%28%E1%E0%F2%E0%EB%FC%EE%ED%29
Еще десяток лет после окончания войны то тут, то там остатки бандеровцев убивали мирных и ни в чем не повинных людей. Окончательная победа над бандеровским движением была одержана только осенью 1953 года, после применения жестких мер. А до этого времени бандформирования ОУН-УПА действовали по принципу «Украина для украинцев», то есть, истребляли всех, кто не подходил под гордое звание украинца и их националистическую идеологию. В общем, под нож и пулю пускались и немцы, и поляки, и русские, заподозренные в сочувствии советским войскам и государственной власти.
И не тем ли спецпоселенцам МГБ СССР на Ольхоне, обласканным нашими добрыми островитянами с конца 40х и до средины 60х, скрывшим своё кровавое прошлое ставят сейчас памятники в Прибалтике и в Украине.
http://vn.ru/index.php?id=29819
http://www.ukrstor.com/ukrstor/poliszczuk-interview3.html
http://fictionbook.ru/author/sudoplatov_pavel/specoperacii/read_online.html?page=27

Латышский легион Waffen SS, который прославился в годы второй мировой войны своей особой жестокостью и цинизмом при уничтожении еврейского и славянского народов, в современной Латвии сегодня поистине увенчан лаврами героев.
(С мая 1943 года все военизированные части латышей, включая полицейские, по распоряжению Гиммлера начинают именоваться «Латышским легионом». Генерал-инспектором легиона был назначен бывший министр обороны Латвии Рудольф Бангерскис, получивший звание группенфюрера СС).

Особыми зверствами отличались литовские батальоны при уничтожении еврейского населения Литвы и Белоруссии.
Бандформирования, так называемых партизан – лесных братьев, оказывали сопротивление в Прибалтике до 1967-69 годов. И воевали они не только против регулярных сил Красной армии. А в основном уничтожали партийный и комсомольский актив, работников местной администрации без разбора, кто перед ними мужчины, женщины или дети, в основном свои латыши, литовцы, эстонцы.

И только применение жестоких мер по выселению в отдалённые места большого количества населения Прибалтики, напрямую или косвенно поддерживавших лесных братьев, выбило почву из - под ног бандформирований, лишило их поддержки.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%CF%F0%E8%E1%E0%EB%F2%E8%E9%F1%EA%E8%E9_%EA%EE%EB%EB%E0%E1%EE%F0%E0%F6%E8%EE%ED%E8%E7%EC_%E2%EE_%C2%F2%EE%F0%EE%E9_%EC%E8%F0%EE%E2%EE%E9_%E2%EE%E9%ED%E5
http://ru.wikipedia.org/wiki/%CB%E5%F1%ED%FB%E5_%E1%F0%E0%F2%FC%FF_%281940%971957%29
http://svpressa.ru/society/article/61656/

В Хужирском фотоателье, за местным клубом, работал фотографом литовец из ссыльных. Как фотограф он был неплохой, у меня в семейном альбоме до сих пор лежат фотографии и портреты, выполненные им. В ателье имелся задник написанный маслом с видом местной достопримечательности Бурханом, для выполнения художественной фотографии.

Он раскрашивал портреты, изготавливал поздравительные открытки, которые пользовались успехом у местных жителей. В средине 60 годов по посёлку прошёл слух, что фотограф арестован, как шпион. Об этом так же в своей работе упоминает Любовь Глебовна Кирильчук (Власова). Она говорит, что приехавшие оперативники КГБ прилично попотели, бегая за ним по лесу, прежде чем задержали. Фотограф был в хорошей физической форме, вынослив и был в звании полковника.
Как сейчас я понимаю, что для нас деревенских все чужаки были шпионами.
А скорее всего этот литовец служил в одной из сформированных литовских частей, активно сотрудничавших с гитлеровцами, и отличился зверствами на оккупированной территории, из-за чего попал в разработку органов госбезопасности СССР. И расплата его настигла. Больше о нём ничего не слышали и вскоре забыли, но с тех пор и фотоателье в Хужире не было.

Местные жители, которым нужны были фотографии для паспортов, военных или комсомольских билетов обращались к Ревякину Н.М. или к бывшему ссыльному поляку с интересной фамилией Козел. Фото получались посредственные, но как говорится на безрыбье и рак рыба.

В Хужире есть два кладбища. Одно в центре посёлка старое, на котором не хоронили, наверное, уже с пятидесятых годов, а другое за посёлком на опушке леса, откуда открывается живописный вид на берег Байкала и Приморский хребет. На этом кладбище, в самом его начале, 5 или 6 захоронений литовцев с высокими, метра 4, чуждыми для православных крестами. Захоронения до начала 60х годов. Столько же примерно литовских захоронений в урочище Песчаное, месте жительства ссыльнопоселенцев из Прибалтики. Для сотен ссыльных прибалтов со средины 40х и до средины 60х, когда уехали последние, это немного, естественная убыль населения. В девяностые годы после распада советского союза, литовцы получили разрешение на перезахоронение прахов родственников на родину в Литву, что они и сделали. Но кресты на месте могил оставили. Так они и возвышаются среди могил разросшегося поселкового кладбища.

Из ссыльных немцев на Ольхоне к началу 60х годов жили в Хужире на Шаманке большая, многодетная семья Нейберг, семья Гро имевшая одного сына Павла, да на Песках в бараке жили два пожилых немца, плохо говорящих на русском языке. Одного фамилию я не помню, а другой был Лефтер. Лефтер с хужирскими стариками Ветровым, Ивановым, Вокиным, Черкасовым зимой чистил общественные помойки и уборные в домах принадлежащих рыбзаводу, работал на смолокурне с ними же. Ходил слух, что его обвиняли в попытке изнасилования или изнасиловании хужирской школьницы, но дело спустили на тормозах. Девчонка вскоре школу бросила, а позже вышла замуж.
Местные мальчишки любили передразнивать Лефтера, как он неправильно произносит фразы. Вместо слова барышня он говорил барышка и так далее.

Летом 1964 года этих двоих немцев и жившего на Шаманке юродивого по прозвищу «Алёха, Бог его знает» забрали и увезли в Иркутск, где их определили на жительство в интернат для нищих, бездомных инвалидов войны и одиноких, не имеющих семьи. Видимо выполняя ряд Указов Президиума Верховного Совета ССР, как то:
http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/1007415

Немцев в Хужире больше не видели, а «Алёха, Бог его знает» зимой этого же года убежал из интерната и босиком пришёл пешком из Иркутска в Хужир на Ольхон за 360 километров, тогда дорога шла ещё через Хогот. Он обладал невероятной силой и выносливостью, зимой жил в домике на берегу Байкала без окон и дверей. К тому времени домик, в котором он жил на берегу Сарайского залива разобрали и перевезли в Хужир. Юродивого вновь забрали и увезли в интернат. Позже дошёл слух, что он вновь убежал из интерната, и в Иркутске попав под трамвай, погиб.

Я с родителями приехал на Ольхон в 1959 году, жили в бараке. Кого только там не было, а в семьях сплошная безотцовщина. Рядом с нами жили тётка Наталья Рыкова, подруга моей бабушки и дальняя родственница с дочерью Матрёной Дмитриевной. Это я сейчас знаю, что Матрёна Дмитриевна имея фельдшерское образование, годами оказывала медицинскую помощь жителям острова не хуже любого врача. А тогда скромно жила рядом.

Другая соседка Валентина Дурноляпова с дочерью Галиной. Галина хорошо сложенная молодуха, не замужем, работает в рыбзаводе. Про Валентину Дурноляпову взрослые злословили, что она во время войны выдала фашистам на оккупированной территории толи раненых офицеров и красноармейцев, выходящих из окружения, толи их семьи. Поэтому находились на Ольхоне на спецпоселении вместе с дочерью.

Сама Валентина худощавая, пожилая женщина, довольно приветливая, работала поваром у рыбаков в Песчаной, а позже поваром в детском саду в Хужире.
В 1961 году всех семейных из барака расселили по отдельным квартирам, получили квартиру и Дурноляповы. Галина во время путины работала в рыбзаводе на обработке рыбы, а в не сезонье в лесотарном цехе в бригаде Галины Зурмаевой на малой пилораме. В конце 60 х, начале 70х семья Дурноляповых из Хужира исчезает после шумного происшествия, которое позже забывается.
Галину я встречал два раза в Иркутске. Один раз, в середине 80х, увидел в домоуправлении в посёлке Энергетиков, куда заглянул по квартирному вопросу. Второй раз в конце 90х, там же в Энергетиках, на похоронах двоюродной сестры моей матери Тамары Евлампиевны Шипициной, жившей там и работавшей заведующей детским садом. Но общаться с ней желания у меня не появилось.
Спустя годы о том, давнем происшествии напомнила мне землячка, жившая на соседней улице в те давние годы в Хужире. Фамилию называть её не буду, чтобы не вызвать не нужных эмоций в её адрес, достаточно, что я знаю, кто сказал.
Так вот:
- Тётя Валя Дурналяпова, уехала из Хужира потому, что её опознал один приезжий турист - отдыхающий, который в продуктовом магазине в очереди, видимо узнав её, налетел на неё с кулаками и кричал, что она предала красных командиров и издевалась над ними - служила в Гестапо.

Дурноляпова от него еле вырвалась и через гору убежала домой (это было в большом магазине у завода), а на завтра улетела с дочерью самолётом в Иркутск, и больше её в Хужире не было. А ведь всегда была милой, улыбчивой старушкой. Она работала в садике поваром, я её хорошо помню. Внучка её любит бывать на Ольхоне и о прошлом своей бабули не знает. Да и ладно, как говорил товарищ Сталин: «Дети за отцов не отвечают».
Но Дурноляпова ещё легко отделалась, ведь одним из пунктов УК определялось:
- Пособники из местного населения, уличенные в оказании содействия злодеям в совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами, караются ссылкой в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.
Та же моя землячка вспоминает и литовцев:
- с Лаймой Гиржюнайте я ходила в одну группу в детском садике, а потом учились в школе в одном классе. Мы с Лаймутей дружили, она бывала у нас дома, я бывала у неё. Один раз была очевидцем собрания литовцев, они о чём-то беседовали при закрытых ставнях на окнах дома, а когда я пришла, меня впустили, но быстро вы
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вт Мар 12, 2013 12:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

В поисках утраченного прошлого. Остров Ольхон-Гулаг 20 века!? Часть вторая.

Надежда Николаева, Иркутск
Сергей Кретов, Баден-Баден

Февраль 2013 года.

Фото к теме можно посмотреть здесь. http://fotki.yandex.ru/users/olchon06/

Фотографии рыбаков 1947 года из архива семьи Урбахановых, Козулиных и материал из интернета «История Гулага».


Надежда Николаева.
На сегодняшний день нет никаких документальных подтверждений о существовании данного лагеря. Мы опираемся только на единичные воспоминания людей и предположения исследователей, потому что освобожденные из лагерей заключённые и работавшие там вольнонаёмные, а так же охрана лагерей давали подписку о неразглашении того, что с ними произошло или чему были свидетелями. Они до сих пор боится говорить о своей трагедии или об увиденном.

*Пройдет немало десятилетий, пока постлагерный синдром будет преодолён. Но пока этого не произошло, а свидетелей уже не остаётся.
Наиболее достоверные сведения те, что подтверждены рассказами нескольких людей. Все остальные сведения и догадки подлежат сомнению и требуют своего подтверждения.
Все сведения получены мной из первых рук от людей, с которыми я разговаривала и переписывалась.

Урочище Песчаное расположено в 20 км севернее посёлка Хужир и известно живописными песчаными дюнами, холмами и грядами, которые занимают площадь около 3 кв. км.

По официальным сообщениям: «В 1950 г. на берегу построили рыбацкий поселок из 20 домов, но к 1970 г. его почти засыпало песком, и жители вынуждены были покинуть его».

*Но это совсем не так. Жилой посёлок из этого количества домов существовал давно и только в 50-е годы прошлого века был передан руководством ИТК НКВД СССР в распоряжение островной администрации с центром в посёлке Хужир. До 1950 года жители Песчаной были прописаны в Зама – Онгурёнском поселковом совете. А население покинуло его в связи с отсутствием объёма работ в данном населённом пункте, и жить в нём не имело смысла. А не от того, что его засыпало песком. Стоят же оставшиеся дома.

В конце 1930-х гг. в местности Песчаная была создана рыболовная исправительно-трудовая колония (ИТК) НКВД СССР для осужденных за бытовые правонарушения, как например мелкое хулиганство и воровство, имеющие небольшие сроки заключения.


Лагерь входил в систему ГУЛАГа, бараки для заключённых были ограждены двухметровым забором с колючей проволокой и вышками по периметру.
Все заключенные трудились на рыбалке, рыболовецких судах, поставляя улов для страны, а так же на подсобных работах.

В годы Великой Отечественной войны заключенные так же ловили рыбу, работали на рыбозаводе и поставляли омуль для фронта. В1945 г. ими было добыто 1854 т рыбы.

Кроме рыбалки, как вспоминают старожилы, силами заключенных осуществлялась чистка дна мелководных заливов акватории Малого моря Байкала, от плавников и камней. Рыбалка Гослова и рыболовецких колхозов осуществлялась неводом, поэтому рыболовные тони малого моря до Красного Яра регулярно очищались.

В лагере было большое подсобное хозяйство. Работала пилорама, лес для которой заготавливали у подножия горы Жимы. Старые лесные дороги, проложенные заключенными, используются до сих пор.

От Ташкая до Песчаной была проложена дорога, по которой шли этапы заключенных в лагерь, минуя населенные пункты. Местные жители её называют «Колонской». Она существует до сих пор.

*На старой карте Ольхона 80х годов, штрих - пунктиром показаны полевые и лесные дороги, проходящие по острову. Восстанавливая в памяти эту дорогу и ориентируясь по карте, опишем её хотя бы примерно. Она шла из Ташкая мимо улуса Семисосны, восточнее его и других улусов по гребню гор: Хадай, Ялга, Маломорец с отворотами в Идибу, Шара-Нур, падь Ташкиней, падь Одёны. по гребню гор.

Через «Полевой стан», где были картофельные поля, спускалась в сторону смолокурни, примерно за километр до неё, пересекала две дороги, идущие из Хужира, поворачивал на северо-запад и выходила к северной стороне больничной ограды (на снимке из космоса видно, как она петляет вдоль пожарной просеки). Там поворачивала на север и проходила между сельповским огородом и новым кладбищем. Севернее, в лесу, дорога раздваивалась. В право уходила дорога в сторону горы Жима, а прямо шла мимо Харанцов, Улан-Хушина до Песчаной.

На этой карте видны строения на Полевом стане и смолокурне.
Если принимать, что средняя скорость идущего человека 5 километров в час, то за 8-9 часов этап заключённых проходил 40-45 километров. Это как раз этап заключённых доходил до «Полевого стана» или «Первого ключика», где, наверное, останавливались на ночлег. Не из любви к заключённым, а потому, что конвой должен был отдыхать, да и ночью этап сложно охранять. Переночевав и отдохнув, на следующий день этап прибывал по назначения в ИТК НКВД СССР Песчаная.

Среди заключенных были люди со всей страны разных национальностей.
Местные жители вспоминают, что среди них находились осужденные из Москвы даже за опоздание на работу на 5–10 минут, а за кражу у государства омулей на рыбозаводе сидели местные жители Хужира. За двух омулей давали два года, за кражу одного омуля – один год. Средние сроки лишения свободы составляли от трёх до четырёх, а максимальные бывали от 5 до 8 лет.

Содержание заключённых требует большого снабжения их всем необходимым для существования ИТК и его жизнедеятельности.

В докладе заместителя начальника ГУЛАГа НКВД СССР,
ст. майора госбезопасности Лепилова А.П. на имя Берии Л.П. об этом говорилось так:
Представляет интерес вопрос о продовольственных ресурсах, которые необходимы для обеспечения всего состава изолированных и занятых их охраной вольнонаемных лиц. Размеры этой потребности в продовольствии определяются установленными нормами на год, особенностью дислокации мест заключения, характеризующиеся их отдаленностью от районов производства товарной продукции сельского хозяйства.
На этом примере выявляется значение развития в системе ГУЛАГа собственного сельскохозяйственного хозяйства в качестве подсобной продовольственной и кормовой базы, позволяющей ГУЛАГу снижать свои потребности в использовании железнодорожного, водного и другого транспорта.
Эти функции снабжения сельскохозяйственной продукций местной ИТК лежали, видимо, на ольхонских колхозах.
Старожил Ольхона, проработавший много лет в ММРЗ на различных должностях, в том числе начальником планового отдела рыбзавода, Иван Романович Романов вспоминает, что в 50е годы Маломорский рыбзавод обеспечивал себя сам основными продуктами питания.
Мясо. У рыбзавода была большая отара овец, которая давала основную массу мяса для работников. Наша природа позволяет даже зимой добывать овцам корм, так как сильные ветра сметают снежный покров с земли, обнажая траву. Размножившееся стадо за лето набирало вес и с наступлением холодов подросший молодняк забивали. Так что склады рыбзавода были заполнены бараньим мясом.

Картофель. На голых горах выше Хужира была распаханная земля – Полевой стан, где и сажали картофель, снимая не плохой урожай. Сельпо тоже имело свой большой огород, находившийся на выезде из Хужира по дороге в Харанцы.

Репу и турнепс выращивали на огороженном поле в деревне Маломорец на берегу Байкала. В начале 60х годов, мальчишки, чтобы полакомиться не ленились проделать путь из Хужира в несколько километров, туда и обратно.

Капуста, морковь, свекла выращивалась за деревней Харанцы, в закрытой от ветров пади Хурган, что находится за бывшим зданием аэропорта. Это подсобное хозяйство рыбзавода, где работала специальная огородная бригада. Для огородной бригады там даже был построен дом. Мягкий микроклимат (самое тёплое место на Ольхоне) и протекающая по долине единственная на Ольхоне речушка Кучелга, способствовали получению хороших урожаев, которые полностью обеспечивали потребности островитян.

Иван Романович Романов говорит, что создал и возглавил это хозяйство человек крестьянской закалки из Нарин-Кунты Ольхонского района, Кузьма Холхоевич Буртушкин. Позже он возглавлял огромное складское хозяйство рыбзавода.

Всё это было после 1950 года, то есть после закрытия ИТК в Песчаной и передачи своего большого хозяйства на баланс ММРЗ в Хужире… Возможно всё это было передано из Гулага. Но это ещё одна версия.

Подсобное хозяйство рыбзавода исчезло где-то с 1954 года. Иван Романович Романов объясняет это так:
- В стране проводилась реконструкция отраслей народного хозяйства. Производство должно было заниматься своим делом, то есть нам ловить рыбу, а государство обязалось обеспечивать нас продовольствием. Так что у завода осталось только самое необходимое.

После 1950 года, времени закрытия колонии, произошло снижение рыбодобычи по разным причинам, страна встала на курс укрупнения населённых пунктов. Вот тогда, видимо, стал расти посёлок Хужир, в который стали перевозить дома из Буругера, Харанцов, Песчаной, Хадая. Стали застраиваться этими домами улицы Первомайская, Ленина, Пушкина, Матросова. Рядом, по соседству стали жить вчерашние узники Ольхоской ИТК и их охранники, рыбаки рыболовецких колхозов острова.

Так Анастасия Павловна Воронцова в 1949 году купила у Глызиных старый небольшой дом на Песках, перевезла его и собрала опять же рядом с Глызиными в начале Рыбацкого переулка. Следующий за её домом собрал перевезённый из Буругера дом Алексей Федорович Марков. В конце переулка собрали свой перевезённый тоже из Буругера дом Анна и Владимир Дьяковы с сыновьями Василием и Виктором.

Дата закрытия ИТК называется разная: от 1950 года, когда убыл последний начальник охраны лагеря Михеев, до 1952 года. Возьмём за основу 1950 год.
Лагерь закрыли и оставшихся заключенных перевели в Слюдянку, туда же убыл и начальник охраны Михеев.

Обратим внимание, что в те же годы Слюдянская ИТК УИТЛК УНКВД по Иркутской области была передана Южлагу (ГУЛЖДС) в городе Улан-Удэ, на базе которого позже был создан Тайшетский ИТЛ УИТЛК УНКВД по Иркутской области (туда же передан архив Южлага).


Оставшиеся производственные мощности ИТК в Песчаной, были переведены на баланс Маломорского рыбозавода в Хужире.


Лагерь был ликвидирован. Из бывших заключенных, содержавшихся в этом лагере, по разным причинам на острове осталось несколько человек, в том числе поляки Рубель К.В., Козел, Михаил Озарко служившие в польской армии генерала Андерса.

Больше известен Михаил Озарко. Он остался потому, что ехать ему было не куда, нигде его, никто не ждал. Он женился на девушке, сосланной на Ольхон из Западной Украины. Жилье искать не стали - устроились в одном из домов, где раньше жила охрана лагеря. Работали, как и раньше, на рыбзаводе. Позже жена умерла, дочь Люся высокая, худощавая и застенчивая девушка окончила среднюю школу в Хужире в 1970 году, и со своей одноклассницей Дусей Рогалёвой уехала в город невест Иваново, где они работали на ткацкой фабрике, вышли замуж, там и остались жить.

Памятью Михаил Озарко обладал ясной до самой смерти. Он рассказывал, что до 1939 года большая семья Озарко жила в Барановичах. Жили сытно, так как разводили лошадей и занимались их поставкой для польской кавалерии. В 1939-м году Красная Армия освободила от польских панов Западную Белоруссию, а всю семью Озарко, вместе с другими «западниками» неугодными новой власти отправили в Архангельскую область на лесоповал. Через два года в живых остался один Михаил. А тут и война началась.

В 1942-м году И. В. Сталин разрешил создать польскую армию, под командованием генерала Андерса по согласованию с польским правительством в изгнании Сикорского.

Стали собирать в нее ссыльных поляков, украинцев и белорусов из вновь присоединённых Западных областей по всему Советскому Союзу, а так же интернированных воинов польской армии, находящихся в лагерях НКВД СССР.

Но люди не сумевшие защитить свою страну при нападении Германии и брошенные на произвол судьбы своим сбежавшим правительством, не горели желанием воевать на стороне Красной Армии, хотя требовали от неё вооружение и снаряжение. Да и у англичан были свои виды на использование в войне поляков.

По достигнутой договорённости между правительством Сикорского и Сталиным, сформированная армия с членами их семей была выведена в Иран. Поляки принимали участие в боевых действиях в Африке на стороне англичан против солдат вермахта под командованием генерал -фельдмаршала Роммеля и позже в Италии.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%C0%F0%EC%E8%FF_%C0%ED%E4%E5%F0%F1%E0

После войны вернувшись на родину в Барановичи Озарко, как и многие другие поляки, воевавшие в армии генерала Андерса, попал в товарный вагон с решетками на окнах, а потом по этапу и на Ольхон.

После смерти жены и отъезда дочери, оставшись один, Озарко переселился в каморку в бывшем лагерном бараке, завел скотину, птицу для продажи и много лет копил деньги, видимо, чтобы уехать на родину и там купить дом. Не пил, как большинство островитян, не курил. А после развала Советского Союза вдруг выяснил, что на все свои сбережения он может купить лишь ящик водки...
Деда Озарко от нового горя и безысходности хватил инфаркт, и вскоре он умер.

Дед моего мужа Рубель К.В. после освобождения жил и работал в урочище Песчаное. Там же познакомился с освободившейся из лагеря Николаевой Верой Васильевной, с которой создал семью. В семье родились двое сыновей – Пётр и Геннадий.

*Старый Рубель мужик высокого роста, крепкого телосложения, но от невзгод и тяжёлой работы сутулившийся. Весь его облик в мешковато сидящей на нём одежде, никак не соответствовал бравому, польскому жолнежу на портрете, висевшему у него в квартире на стене. Там он в форме, с регалиями и в конфедератке на голове имел лихой вид. Таким он запомнился соседям, бывавшим у него в квартире и мальчишкам, которые заходили к его сыновьям. Был хорошим печником. В Хужире до сих пор стоят в домах сложенные его руками печи. Пьяным или выпившим в посёлке его не видели.

Похожим на отца был и его старший сын Пётр. Такой же рослый, но ещё не вошедший в мужскую силу, он был всегда спокоен, помогал отцу. Он больше общался с мальчишками младше себя на год-два. Нет, не носился с саблями и пистолетами по улицам, а так присутствовал, когда собирались кучкой, обсуждали фильмы или пересказывали анекдоты. Став взрослыми, при встрече был рад, расспрашивал о житье-бытье, рассказывал о себе.

Младший сын Генка, тот был другой. Он поколения родившихся в 55-56 годах, был более раскрепощён в своих поступках, как и его сверстники. Не был, конечно, оголтелым хулиганом. В меру шкодничал, прогуливал уроки. Хрущёвская оттепель сказывалась. Став взрослым, он много рассказывал друзьям и знакомым о жизни в детстве в Песчаной, но слушатели пропускали мимо ушей, не запомнили. А сейчас уже у него не спросишь.

Один из старожилов Хужира - Геннадий Петрович Шевелев рассказывал Марине Роговой, что при Сталине на острове в урочище Песчаная, и в Семисоснах , были созданы специальные трудовые лагеря, призванные ис¬пользовать труд «врагов народа». Основным видом занятий для заключенных являлся также вылов рыбы.
http://www.magnit-baikal.ru/publ/goroda_i_poselenija_irkutskoj_oblasti/olkhon_zemlja_voda_i_industrija_turizma/13-1-0-206
Марина Рогова в своей статье об Ольхоне, затронув ИТК НКВД СССР в Песчаной, написала номер 10. Это единственное упоминание номера колонии. Но так ли это, нужно, хотя бы ещё одно подтверждение.
http://www.magnit-baikal.ru/publ/goroda_i_poselenija_irkutskoj_oblasti/olkhon_zemlja_voda_i_industrija_turizma/13-1-0-206



Иван Романович Романов в разговоре с Павлом Степановичем Козулиным вспоминал, что в 1938 году мальчишкой бегал смотреть на зону в Ташкае. Спецконтингент в ИТК, таков был её статус, был в основном уголовный.
Когда организовали на базе Гослова ММРЗ в Хужире, то ИТК перетащили¬ сразу в Песчаную, там из колонистов¬ было 5-7 бригад, невода у них не было, рыбачили они сетями, все снабжение было от завода. В Семисоснах¬ их не было совсем.
Было в Песчаной самое большее 150 человек всех жителей, это вместе с
охраной, поварами и вольными работникам¬и.
Все это было до 1953-1955годов, когда большая часть разъехалас¬ь, а часть осталась жить дальше, кого то и мы застали. Он называет чистую численность¬ заключённых¬ в Песчанке от 70 до 100 человек максимум, так как в бригаде было по 7-8 работников¬.

(из архива Хужирского краеведческого музея)
В середине 30 х годов в поселке Песчаная на Ольхоне начала свое существование исправительно - трудовая колония НКВД СССР, в которой отбывали наказание за бытовые преступления и административные нарушения. Со сроками от 3-4 и до 5-8 лет.

Количество заключенных в разные годы варьировалось от 1200 до 150-200 человек. Политических заключенных не было, так как это сфера влияния ОГПУ СССР. За кражу одного омуля давали 1 год, 5-ти килограмм картофеля - 5 лет. Именно по таким уголовным делам сидело много жителей ольхонского района.

Одной 76 -летней старушке дали 5 лет за кражу этих пресловутых 5- ти килограмм картофеля, но она умерла в колонии в Песчаной через 2 дня после прибытия.

Для охраны и конвоирования заключённых содержали 4-5 овчарок, был и собаковод - инструктор.

*В 60е годы во дворе дома Евдокии Орловой, жившей с сыном Ильёй по улице Первомайской, была рыжая немецкая овчарка по кличке Пальма. Возможно, что эта овчарка была потомком Гулаговских родичей.

Режим в колонии обычный: подъем, завтрак, развод на работы. Работа ли до 5 часов вечера. После работы отдых и личное время. На рыбалке работали расконвоированные заключенные, на которых бригадиру выдавался пропуск на 12 дней (для перемещения за пределы лагеря).

Было восемь рыболовецких бригад.
Работали в бондарном цехе, прачечной, на смолокурне, расположенной в районе 1-го ключика, в двух-трёх километрах от Хужира. Там на поляне среди леса были построены две кирпичные печи для сухой перегонки древесины, из которой гнали дёготь, скипидар, колёсную мазь для телег.

Стоял дом для рабочих, склады, сараи. Над протекающим возле печей ручьём за зиму намерзала огромная ледяная шапка, которая не таяла до средины лета и служила для охлаждения продукции перегона. Там и сейчас ещё видны следы фундаментов печей, деревянные и медные желоба с остатками застывшей смолы. Летом там стоит чудный аромат чёрной смородины и звенящая тишина.
На смолокурню заключённых отправляли тоже только по пропуску. В колонии было своё подсобное хозяйство - 23 коровы, 4 рыбацких и 4 проездных лошади.
В Ташкае находилась перевалочная база колонии, склады. Ледокол «Ангара» завозил грузы и отсюда забирал рыбу.

Администрация ИТК НКВД СССР находилось здесь же, в Песчаной. Начальниками колонии в разное время были Белоносов, Ковалев.

*Согласно доклада Лепилова А.П. охрану заключенных в лагерях и колониях осуществлял специальный военизированный состав ГУЛАГа, комплектуемый, главным образом, из демобилизованных красноармейцев и младших командиров Красной Армии и войск НКВД.
Охрана выполняла следующие функции:
1) изоляцию заключенных, при нахождении их в зоне ограждения; 2) конвоирование на производство и строительство; 3) конвоирование при переброске в другие лагери; 4) охрану заключенных во время работ; 5) розыск бежавших.
Лепилов А.П. отмечал, что еще не удалось обеспечить полностью контингент военизированной охраны соответствующим составом подготовленных вольнонаемных работников и поэтому в ряде лагерей имело место использование в качестве охраны зарекомендовавших себя заключенных.

Поэтому в охране ИТК в Песчаной работали и местные жители, отвечавшие этим требованиям, которые после ликвидации колонии остались жить в родных краях:

- Копейкин Трофим Иннокентьевич работал после ИТК в улусе Буругер пекарем, позже переехал в Хужир, Карачёв Алексей Лаврентьевич, Брянский Александр Антонович (Хайка), Березовский Леонтий Иванович, Рогов Яков Игнатьевич.

- Рогов Яков Игнатьевич 1919года рождения. Участник Великой Отечественной войны. С 1941 по 1942 год в действующей армии, стрелок. Получил тяжёлое ранение в ногу и в 1942 году был комиссован из РККА вчистую. Работая в охране ИТК в Песчаной, был прописан в Зама – Онгурёнском поселковом совете. После расформирования лагеря переехал на жительство в посёлок Хужир, где на учёт встал в 1951 году. Это тоже косвенно подтверждает, что ИТК в Песчаной после 1950 года не было.

Заключённые в лагере жили в бараках – 5 мужских и 3 женских, спали на железных койках, постельное бельё менялось регулярно. Не было ни клопов, ни тараканов. На территории лагеря имелась баня, в которой мылись и стирали белье. Для стирки выдавали все необходимое.

За выполненную работу заключённым начислялась заработная плата, которая после необходимых вычетов, переводилась на их лицевой счёт. Деньги получали только после освобождения.
Заключённых кормили и одевали. Была столовая.

*Уверяют, что кормили не плохо. Но тут мы можем усомниться в правдивости этих слов. Если вся страна во время войны и после неё жила впроголодь, то заключённые питались согласно нормам, утвёрждённым в наркомате НКВД СССР. Заключённым, не выполняющим нормы выработки, нормы питания снижались. Во время войны войска находившиеся во втором эшелоне, войска ЗабВО, КДВО и другие находившиеся вдали от фронта жили впроголодь, так как питались по скромным тыловым нормам. Для примера приведём воспоминания нашего земляка, двоюродного брата маршала Тухачевского М.Н., Захара Абрамовича Антонцева, участника войны с Японией.
http://proza.ru/2012/06/24/186

21 января 1943 года приказом № 023 за подписью заместителя наркома С. Н.Круглова вводились в действие новые "дифференцированные нормы и порядок питания заключенных".
http://www.pseudology.org/GULAG/Glava10.htm


- Для заключенных, вырабатывающих до 80 процентов производственных норм на основных тяжелых работах, для вырабатывающих до 99 процентов норм на всех остальных работах, для лагобслуги и санобслуги, для находящихся под следствием, для инвалидов не работающих и работающих, но не выполняющих установленных для них производственных норм, вводилась норма № 1 (на человека в день): мука подболточная — 5 грамм, крупа-макароны — 50, мясо-мясопродукты — 8, рыба-рыбопродукты — 45, жиры — 6, картофель-овощи — 320, сахар — 5, чай суррогатный — 2, томат-пюре — 10, перец стручковый — 0,1, лавровый лист — 0,1, соль — 8 грамм.

- Хлеб подлежал выдаче по следующим нормам: вырабатывающим на основных тяжелых работах до 50 процентов — 400 грамм, от 50 до 80 процентов — 500, от 80 до 100 процентов — 600, от 100 до 125 процентов — 700, от 125 процентов и выше — 800 грамм.

- Нормы штрафного пайка для отказчиков, симулянтов, для находящихся в штрафных изоляторах без вывода на работу была следующей: хлеб ржаной — 300 грамм, мука подболточная — 5, крупа-макароны — 20, рыба-рыбопродукты — 25, жиры — 3, картофель-овощи — 250, соль — 7. Содержавшимся в карцерах полагалось 300 грамм хлеба и кипяток каждый день и раз в три дня — жидкая горячая пища по норме для отказчиков.

Во многих документах ГУЛАГА, опубликованных в интернете, приводятся факты:
- Почти на всех лагерных пунктах организацией питания занимаются заключенные. Судьба работающих заключённых по отнесению к тому или иному котлу довольствия, на основании производственных показателей, решается этими «работниками» без надлежащей проверки и контроля со стороны начальников лагпунктов, инспекторов ЧОС и медработников.
Почти во всех отделениях имеет место хищение продуктов до закладки их в котел и в большинстве случаев заключенные не получают того, что им причитается по норме.
Кроме этого во всех лагерях среди заключённых имеются «блатные», для которых закон не писан, и лагерные «придурки», заключённые занимающие разные должности в лагерной иерархии. Эти получают лучшие куски и в нужном им количестве без всяких норм. Остальным заключённым только то, что останется.
В некоторых лагерных отделениях основным видом довольствия бывала одна ржаная мука или заключенных в течение нескольких дней кормили диким чесноком.
В большинстве отделений пища для заключенных приготовляется плохо. Так что и Ольхонская ИТК не исключение.

О голодных бунтах в системе ГУЛАГА в районах озера Байкал находим упоминания:
- Ким Балков, бурятский писатель, в книге «Час смертный» описывает ИТК на восточном побережье Байкала в 40 километрах от железнодорожной дороги. Если судить по карте, то это район рыболовецкой ИТК НКВД СССР в Корсаково, по крайней мере, в дельте реки Селенги.

Голодные заключённые, разогнав охрану, вырвались на свободу, где грабили, убивали жителей рядом стоящей деревни, насиловали женщин. Прибывшие для усмирения войска открыли пулемётный огонь, под который попали не только заключённые, но и жители деревни – не нужные свидетели. Будем надеяться, что писатель этот факт не высосал из пальца.
- Между селом Байкальск и городом Северобайкальск, есть мыс Тонкий и Слюдянская губа. Недалеко от них в горах находятся Слюдянские озёра, рядом с которыми расположены старые заброшенные слюдяные копи. Здесь в тридцатые годы XX века заключённые добывали слю¬ду, влача жалкое существование в тяжелейших условиях концентрационного лагеря. До сих пор в этих местах можно увидеть в твёрдых скальных породах глубокие ниши, у стен которых сохранились полусгнившие нары, поросшие зелёным мхом. У высокой горы узниками лагеря сделаны три штольни, из которых они железными бальями вытягива¬ли породу и выбирали крупные куски слюды. Нечеловеческий труд и голод привёл к тому, что заключённые перебили охрану и разбежались по тайге.
http://www.baikal-center.ru/books/element.php?ID=48112

- В декабре 1941 года в Люйском ИТЛ УИТЛК УНКВД по Иркутской области, занимавшемся добычей золота на севере Байкала, заключённые подняли бунт, в ходе которого охрана и заключённые частично себя истребили, а остальных прикончили, зима, пурга и мороз. Из-за отдалённости прииска, бездорожья и отсутствия войск охраны в центре, помощь охране лагеря оказана не была. Погибли все: сидевшие и охранявшие. Прииск закрыли, лагерь списали, а не сданное золото исчезло.
http://www.lendex.ru/publ/nevydumannye_rasskazy_kladoiskatelja/zoloto_zabajkalja/3-1-0-182

В нашем случае байкальская рыба, видимо спасла и тех, и других от подобной участи.


*Есть упоминание, что между начальством и заключенными ИТК в Песчаной, были нормальные отношения. Похвально, но тоже не правдоподобно. В любой колонии есть оперчасть и «стукачи». « Стукачи» и сексоты есть и среди администрации лагеря. Так, что обо всех случаях нарушения послабления режима в один миг сообщат по инстанции. И нарушитель займёт место на нарах. Кроме того, заключённые почуявшие слабину режима, становятся не управляемыми со всеми вытекающими последствиями. Да и конвоирование заключённых в сопровождении собак, команды; «Шаг вправо, шаг влево считается – побег. Конвой открывает огонь без предупреждения» никто не отменял.
*28 декабря 1943 года приказом наркома № 0458 "Об организации внутренней надзирательской службы в ИТЛ и ИТК НКВД", которая организовывалась за счет численности военизированной охраны и комендантского состава ИТЛ и ИТК с целью "усиления изоляции заключенных", установления постоянного надзора за соблюдением правил режима и внутреннего распорядка, укрепления трудовой дисциплины и контроля за обеспечением бытовых условий.
Согласно этому приказу …Надзиратель безотлучно находится с заключенными, как в бараке, так и на производстве.
Надзиратель следует на производство вместе с заключёнными, где своим неотлучным присутствием обеспечивает:
— дисциплину и порядок среди работающих заключенных;
— выполнение заключенными производственных норм;
— выявление лодырей и отказчиков и принятие к ним соответствующих мер;
— соблюдение изоляции заключенных от посторонних лиц;
— особое наблюдение за заключенными, склонными к побегу;
— недопущение со стороны заключенных промота лагерного имущества и так далее.
Это неполный перечень обязанностей лагерного надзирателя.

В обязанностях администрации нет места хорошим отношениям. Нет беспричинного зверства и то хорошо.
Судя по рассказам среди заключённых бывало немало земляков, тех людей, что служили в охране. Вот здесь кроются не простые отношения, кто и как себя поведёт.

Кроме того, судя по нижеследующему пункту, режим в ИТК Песчаной во время войны был изменён не в лучшую сторону:
-Исправительно-трудовые колонии в соответствии с Временной инструкцией о режиме содержания заключенных в ИТК НКВД СССР (1940 г.) предназначались для содержания главным образом лиц, осужденных на срок до 3-х лет. Вместе с тем сюда направлялись и приговоренные на срок свыше 3-х лет при наличии особого постановления суда, вынесенного по мотивам ст. 24ук РСФСР и соответствующих статей УК других союзных республик.
В условиях войны следовало усилить охрану заключенных в целях предотвращения побегов, ужесточить требования по режиму содержания и повысить ответственность за выполнение производственных заданий. Поэтому в ИТЛ и ИТК для всех осужденных был установлен единый режим – строгий.


Напомним, что среди обитателей ИТК имелись мужчины и женщины, но случаев женитьбы в зоне не было. Если рождался ребенок, то мать с ребенком сразу отправляли по этапу в лагерь, имеющий для этого детские отделения.
Вечерами заключённые сидели у костров, потом стало ламповое освещение, а позже электричество.
Особым участком работы ГУЛАГа, как системы изоляции, является медико-санитарное обслуживание заключенных.
Для обеспечения лагерного контингента медицинской помощью в ИТК имелся лагерный медпункт, в котором с 1947года врачом работал Кисеев Василий Савельевич.
Два раза в неделю показывали кино. В зоне была своя художественная самодеятельность из числа заключённых.
В числе узников ИТК в Песчаной, о которых ещё помнят, в разное время были, а потом остались жить на Ольхоне называют:
Из женщин:
- Галину Краснову,
- Клаву Каморникову.
- Евдокию Обухову, которая отбывала наказание за не выработку трудодней в колхозе. После лагеря жила и работала на рыбоприёмном пункте в Буругере. Уехала на родину в 70е годы.

- Из мужчин:
- Алифренко - после освобождения работал бригадиром на рыбалке в ММРЗ,
- Пантелеева - после освобождения работал на рыбалке в ММРЗ,
- Мурзина Осипа, после освобождения работал в ММРЗ на конном дворе, кузнецом.
- Беликова Валентина Петровича - работал на Маломорском рыбозаводе всю жизнь, на разных должностях,
- Маркова Алексея Федоровича, после освобождения работал бригадиром на рыбалке в ММРЗ
- Копылова Сергея Семёновича, после освобождения работал бригадиром на рыбалке в ММРЗ.

В Хужире на Шаманке жили супруги Пономарёвы Сергей и Галина, имевшие двух дочерей. В народе говорили, что они - муж с женой, тоже прошли через лагеря НКВД СССР. Но через какие, неизвестно, возможно через ольхонские, поэтому и остались жить на острове. У Галины был приобретённый в неволе туберкулёз.

Галина Краснова из Саратова. После отбытия наказания осталась жить в Хужире. В 1945 году вышла замуж за Александра Краснова приехавшего на Ольхон в 1942 году. Работали в рыбзаводе. В 1949 году у них родился сын Юрий. Галина потеряла все зубы, но как уверяют старожилы, имела крепкие дёсна, которыми грызла мясо.

Клава Каморникова высокая, сутуловатая, худощавая женщина. После отбытия наказания осталась на Ольхоне. Вышла замуж за Александра Абросимова, возможно тоже за бывшего узника. Работали в рыбзаводе, сторожили базу флота в Шибетах. В семье родился сын Михаил. Муж Александр умер там же в Шибетах. Клава с сыном переехали в Хужир, где она работала в сетевязалке на Песках, там же сторожила и жила в домике на этой территории. После закрытия сетевязалки работала на обработке рыбы и переселилась в Хужир на улицу Обручева.

Осип Мурзин, цыган из Иркутска, был осужден и направлен для отбытия наказания в ИТК Песчаной. Почти 400 километров не расстояние. Его жена с ребятишками и вещами на саночках, зимой, следом за ним перебралась на Ольхон. Там, дождавшись освобождения главы семьи, остались. Осип работал в ММРЗ на конном дворе и в кузнице. Построил новый большой дом на улице Нагорной. Выдал дочь замуж за ссыльного литовца Альберта Шабляускас. Уехали из Хужира в конце 60х годов.

- Копылов Сергей Семёнович житель улуса Буругер, после освобождения с семьёй переехал в Хужир. Был бригадиром на рыбалке в ММРЗ. В конце 60х годов его новаторское предложение о разведке косяков омуля и способов его добычи рассматривалось специалистами, и проходили испытания у рыбаков Бурятии. Но метод не нашёл применения из-за оскудения рыбных запасов Байкала и снижения рыбодобычи.

- Марков Алексей Фёдорович уроженец деревни Куреть Ольхонского района. На Ольхон переехал с семьёй в 1934 году. Рыбачил и жил в Буругере. С 1941 года по 1945 год на фронте. Вернувшись после Победы, опять рыбачил, был бригадиром.
Вместе с Сергеем Семёновичем Копыловым выполнил какое-то распоряжение начальника рыбоприёмного пункта в Буругере по погрузке или выгрузке рыбы. Видевшие со стороны, но не знавшие сути, видимо донесли, куда следует, и долго никто не разбирался. Вчерашние фронтовики С.С. Копылов и А.Ф. Марков получили срок, который отбывали рядом с домом.
Так же рыбачили и были бригадирами, но уже за колючей проволокой.

Как в поговорке говорится: «Раньше жил напротив тюрьмы, а сейчас напротив своего дома». После освобождения Алексей Марков с семьёй переехал в Хужир. В семье было трое довоенных детей: Фёдор, Иван и Настя, и трое пятидесятников, то есть родившиеся в пятидесятые годы: Людмила, Юрий и Анатолий. Умер Алексей Фёдорович в 1981 году.

(Записала Литвинова К.Н. со слов Каморниковой К. Брянского А. Карачёва И., Березовской Ксении Ивановны.)

Вспоминает Березовская Тамара Леонтьевна (Из исследовательской работы учеников Хужирской средней школы.)
Мои родители переехали из Ташкая в Песчанку в 1947 году. Отец Леонтий Иванович работал охранником в ИТК, а мама Ксения Ивановна была поваром в столовой, кормила «бойцов» - так называли охранников.

Там я пошла в школу в первый класс. Была отличницей. Учительницей работала Анна Банаевна, фамилию не помню. Школа была начальной, детей было человек 15, на 4 класса одна учительница. Со мной вместе учились Алифренко Витя и Валентина, Карачёвы Полина и Надежда, моя однофамилица Березовская Тамара, Белоносов Валера, сын начальника колонии и др.

В зоне были баня, библиотека, магазин, пекарня. Заключенные сами пекли хлеб для ИТК. Жили в бараках, было 5 мужских и 3 женских барака. Спали на железных койках, постельное белье всегда было чистым. Кормили заключенных неплохо, одевали тоже. Для заключенных показывали кино.
Заключенные рукодельничали, делали шкатулки, рамочки для грамот и украшали их соломкой.

*О питании в зоне заключённых мы уже усомнились. Для администрации и охраны выдавался паёк, они естественно не голодали. Да и зарплата была хорошая, чтобы купить всё самое не обходимое.

Количество заключенных в разные годы было от 150 до 200 человек.
В колонии содержались за мелкие правонарушения-опоздания на работу, мелкие кражи, хулиганство. В среднем сроки отбывания 3-4 года, самый большой срок был 8 лет.

Время было очень суровое. За кражу 5 килограмм картофеля давали 5 лет. По таким уголовным делам сидело много жителей ольхонского района.

*Это тоже говорит о скудном питании не только свободных граждан, но и заключённых.

В колонии был собственный скот. Было 23 коровы, 4 рыбацких и 4 проездных лошади. Рыболовецких бригад было восемь. Здесь работал единственный грузовик на острове, который работал на дровах (газо-генераторный). В Ташкае находилась перевалочная база колонии.
Помню, что в 1947 году врачом медпункта работал Кисеев Василий Савельевич, который жил у нас на квартире, так как был расконвоированый. Василий Савельевич получил срок 6 лет только за то, что рассказал анекдот про Сталина.
*Статья 58.15. УК РСФСР «Антисоветская агитация и пропаганда» http://www.solovki.ca/gulag_solovki/20_01.php
Он был очень хорошим врачом. После освобождения окончил медицинский институт, стал психотерапевтом, работал в Качуге главным врачом в больнице, затем в Ангарске. Сейчас он на пенсии и живет вместе с семьей на Украине, так как родился и получил свой срок в Феодосии.
В колонии отбывали наказание Марков Алексей Федорович, Беликов Валентин Петрович, Копылов Сергей Семёнович которые остались на Ольхоне и прожили всю жизнь.
Из конвоиров и надзирателей можно назвать Копейкина Трофима Иннокентьевича, Карачёва Алексея Лаврентьевича, Брянского Александра Антоновича и др.
Писарем в колонии работал Багинов Матвей Варнакович, грамотный был человек. После закрытия колонии переехал с семьёй в Хужир. Жена его Мария работала на почте почтальоном. В семье было три сына Михаил, Иннокентий и Виктор.
В1950- 1952 году колонию закрыли, и мы переехали в Хужир.

Воспоминания Карнапольцевой Екатерины (выдержки из газеты «Московский комсомолец»)
Деревня Песчанка, где долгое время располагался ГУЛАГ, давно бы исчезла с карты острова Ольхон, что посередине Байкала, если бы не задержалась в песках одна-единственная ее жительница. Восьмидесятилетняя баба Катя, расчищая от песка дом, подпирая деревянными бордюрами огород, отказывается уезжать из разрушенного поселка.
В пески, на Ольхон, приехала Катерина с мужем Афанасием на рыбалку в голодные годы, да так и осталась. В середине 30-х годов на острове организовали колонию: сами же зэки и сколотили вышки и бараки, обнесли территорию колючей проволокой.
— Заключенные, стоя по нескольку часов в холодной воде, неводом и сетями ловили омуля, на льду тут же его сырым и ели, снегом заедали. Это не возбранялось, попробуй, уследи, вспоминает Екатерина Ивановна, потирая поблекшую на руке татуировку. Но за одну-единственную рыбешку, принесенную в барак, сажали в карцер. Когда налетал ураганный ветер “сарма”, бригадные радовались, начинался шторм, для заключенных эти дни были выходными, то есть актировались.
В 52-м году колонию закрыли. Заключённых вывезли на “большую землю” — в Слюдянку, а в Песчанку привезли ссыльных переселенцев, депортированных из Литвы, Западной Украины, Белоруссии, Польши и других. Всего 27 национальностей.
Много среди них было литовцев. Особо выделялись ксендзы из духовной семинарии. Эти ссыльные и построили в Песчанке добротный причал, рыбоприемный пункт и консервный цех. Стали выпускать шпроты из бычков, омуля в желе, хариуса в собственном соку… только местные тех деликатесов не видели. Все на баржах уплывало в Иркутск, а дальше в Москву.

Вместе со ссыльными рыбаками на 26-метровом баркасе “тянула лямку” и Катерина. После десятичасового рабочего дня, после холода, дождей, с наболевшей спиной, отведав вечной рыбной похлебки, сидела с “врагами народа” у костра. И не было конца историям, что привели горемычных в ГУЛАГ, а потом и на поселение.
*Здесь мы тоже сделаем ремарку при всём нашем уважении к любимой газете «Московский комсомолец» и Екатерине Ивановне. Если в Песчаной не было политических, то и «врагов народа», к которым они относились, тоже не было. Даже сидевшие за убийство были друзьями, осужденными по уголовным статьям.
Если вечерние костры заключённые жгли на территории лагеря, то вольная баба Катя не могла там быть. Хотя упомянутая наколка на руке Карнопольцевой наталкивает на крамольную мысль. Наколка это не современная тату, она указывала на принадлежность человека к определённому кругу людей и была знаком для своих. Наколку могли сделать беспризорники или приблатнённые подростки, но она об этом не заикается.
После такой работы быстрее бы до кровати добраться, если даже ты человек свободный, потому, что утром ещё затемно вставать на работу. Не в обиду ей было сказано и дай Бог ей здоровья и долголетия.
— Много среди невольных рыбаков было тех, кто в плену побывал. Кто застрял на соловьевской переправе, в керченских каменоломнях, в харьковском “мешке”, в вяземской мясорубке с одной берданкой на пятерых. А еще помню, лагерники старуху одну все вспоминали, исхудалую и больную. Срок ей был за унесенные с колхозного поля две картофелины — пять лет, а жить оставалось гораздо меньше… Через три дня в колонии и померла. Свезли ее на гору, — показывает Екатерина Ивановна на сопку в лесу. — Время ныне и холм выровняло, и крест погнуло.
— Жизнь в Песчанке замерла, когда сгорел рыбный завод. Отчего вспыхнуло перегретое масло — так и не дознались. Только от цехов ничего не осталось. Мастеру, что залил масло водой, — дали новый срок. С амнистией стали уезжать из деревни поселенцы. Добротные дома разбирали на бревна, перевозили в большой жилой поселок — Хужир, да там и продавали за небольшие деньги.
Цех, закрытый в шестидесятые годы, остался на балансе рыбозавода. Бабе Кате поручили его охранять от лихих людей — чтобы не сожгли, не разграбили. Только байкальский ветер да песок оставили от некогда крепких домов одни руины. Среди обвалившихся бревен с коваными гвоздями сохранились огромные бочки для засолки рыбы, да по углам — черные груды окаменевшей соли.
— Так и жили вдвоем с Михаилом Озарко на разных концах бывшего ГУЛАГа. Старик обитал в каморке вместе с курами. Яйца носил в Хужир, за много километров, сдавал в сельпо, а деньги складывал на сберкнижку. Еще у него было несколько коров. Таскал в придачу в поселок он и мясо, и молоко. Пальцы у него от хватки сетей перестали разгибаться, терпел, работал. Все лето сено косил, здоровья ему было не занимать. Деньги копил — хотел дом купить у себя на родине — в Барановичах. А потом грянул дефолт. Старик узнал, что на все свои сбережения он может купить лишь ящик водки... Случился с горя у Озарко один инсульт, второй. Исхудал весь, перестал кого-либо узнавать.
В кладовке у бабы Кати хранится крепкий деревянный чемодан. Еще лагерного изготовления, madein Архипелаг ГУЛАГ. На дне — страница “Правды” за февраль 53-го. На крышке — Любовь Орлова. А между ними: святыни, собранные на месте разрушенных лагерных бараков: пожелтевшие письма, медные монетки, самодельные стеклянные пуговицы, ботинки с деревянными подошвами, завернутая в истлевшую тряпицу прядка детских волос, которую хранили, видимо, как память о жизни в далеком доме.

Из книги Каплиной З.И. «Ольхон-моя родина»: Петр Петрович Васильев появился в Хужире сравнительно недавно – около двух лет назад. Но в сороковых годах прошлого столетия он уже жил на острове Ольхон со своей семьей: отцом Петром Яковлевичем, сестрами и братом. Поэтому и вернулся сюда на восьмом десятке лет.
Его сестра Нина на Ольхоне познакомилась с начальником охраны колонии для заключенных Михеевым, вышла за него замуж, родила сына, потом еще трех дочек. После расформирования колонии в 1950 г. они уехали в Слюдянку. Умерла Нина в возрасте 86 лет.

16 апреля 2012 в урочище Песчаное на байкальском острове Ольхон, в месте, где ранее был лагерь-поселение, установлен ПОКЛОННЫЙ КРЕСТ.

Выдержка из письма Дмитрия Михайлова, молитвами, стараниями и заботами которого, установка Поклонного Креста в Песчанке стала возможной:
"От всей души рад и очень благодарен Богу и вам, что благое дело началось.
Своими страданиями неизвестные нам верующие люди отвоевали право на установку символа нашей веры - и это еще одно свидетельство Промысла божия для меня. Ничто не без смысла, ничто не без следа.
Надо копать дальше и прояснять ситуацию с концлагерем или комендатурой, делать табличку на кресте.
И я думаю, что если у креста будут регулярно служить панихиды о невинно убиенных в годы репрессий, то Господь поможет найти и документы. Бог откроет то, что ныне закрыто для нас. Я думаю, что Он хранитель памяти, а не спецархивы из спецслужб - и открывает правду Он, а не наследники палачей.
Просто мы сами не очень рвемся знать правду, не очень почитаем усопших и не желаем приобщиться их жизни и страданию. И замыкается порочный круг: не знаем и не почитаем, - а почитать для меня значит молиться, - и чем дальше, тем все слабее и почитание, и интерес к теме».

Иерей Василий провел чин освящения Поклонного Креста и в заключении обратился с проповедью, где в дни Светлого Христова Воскресения призвал вспомнить всех тех, кто невольно оказался в этих местах заключения-поселения на байкальском острове Ольхон в Песчанке...

Надежда Николаева. История и этапы исследования.
Моя работа по истории ИТК НКВД СССР в Песчаной началась в апреле 2012 года.
Сначала я встретилась с директором музея истории Иркутска и председателем общества «Мемориал» Терновой Ириной Ивановной.
Она мне рассказала, что было два лагеря - один в Песчаной, другой в Семисоснах. В «Мемориале» есть самое полное собрание сведений о лагерях в Иркутской области, есть карта лагерей, но никаких упоминаний именно об этих лагерях нет. У Ирины Ивановны есть записанный со слов рассказ женщины, которая сидела в этом лагере, а потом была на поселении в Хужире, но о лагере она не рассказывала, а только за что ее забрали и как везли в лагерь.
Ирина Ивановна посоветовала обратиться в архив МВД и к директору музея «Тальцы» Владимиру Тихонову.

С ним я тоже встретилась, он ничего нового не сказал, только подтвердил, что лагерей было два, но никаких сведений и документов у него нет. Рассказал только о газетной статье про Озарко, так как в статье упоминается и его отец, у него дом в Халгае. Они с отцом встречались с Озарко и беседовали, после чего и была написана эта статья.
Правда, Тихонов добавил:
- Возникли лагеря в 37-38 годах, но основная масса заключённых прибыла в лагеря в 49-50 годах. В 56 г. прошла амнистия и многие уехали. Всего в лагерях сидели и были на поселении 15 тыс. человек. На острове было много деревень в которых жили ссыльнопоселенцы: в Халгае, в Песчаной, в Семисоснах, в Хадае. Ссыльные были в основном из Западной Украины и Белоруссии, откуда были также поляки проживающие до 1939 года на территории Белоруссии, и с Литвы.
Никаких документальных подтверждений этих сведений нет.
В ИТК Песчаной была колючая проволока. Во время встречи Тихонова с Озарко ещё были сохранившиеся два барака, сейчас остался один барак, который говорят приватизировала какая- то семья, а второй барак сгорел.
У Тихонова была идея сделать в оставшемся бараке музей, но поскольку никаких данных и материальных предметов не нашли, то эту идею пришлось оставить.
Посоветовал обратиться в архив КГБ - ФСБ.

Тернова И.И. и Тихонов В. - это два известных мне человека, компетентных по вопросу исправительно – трудовых лагерей в Иркутске, но они никакой точной информации не дали. Остается только обращаться в архивы.
На заседании общества «Родословие», в котором я состою, я подняла вопрос по поводу архивов. Председатель общества Пономарева Наталья Сергеевна пообещала сделать ходатайства в архивы от имени общества.

Лето я провела на острове Ольхон и у меня была возможность съездить в Песчаную, встретится с Корнапольцевой тётей Катей, сделать осмотр местности и составить план поселения, уточнить местоположение бараков и промзоны.

Приехала в Песчаную на попутном уазике в 10.30 утра и до16.30 пополудни управилась со всеми делами. Походила по окрестностям, сделала план местности с привязкой к ориентирам и тем зданиям с руинами, что ещё сохранились.
Побывала на месте, где стоял дом моих предков Роговых, там когда-то была целая улица, и рядом установлен поклонный крест. На кресте надпись-«Это место помнит страдания жертв репрессий середины XX века». Сам крест находится за бывшей территорией лагеря (это подтвердила т. Катя), рядом на опушке леса.
Потом я пошла в гости к тёте Кате. От неё услышала многое, ставшее для меня открытием. Ей 82 года, но память у неё прекрасная и очень живые, молодые глаза, свою речь перемежает шутками и прибаутками.
Она четко меня ориентировала на местности и рассказала, где что находилось раньше, с ее слов я нанесла здания, которых уже нет на схему. После её рассказа и составленного мной плана я воочию представляю, где и что находилось, и как выглядело.
В лесу я пыталась найти кладбище ИТК, про которое мне много рассказывали, да и я сама на него однажды, правда очень давно наткнулась, когда собирала в тех местах ягоды. Я знаю примерный район поисков, но туда нужно ехать группой и прочесать лес. Мне одной ничего обнаружить не удалось, хотя захоронения заключённых относятся к строгой отчётности.
*В одном из документов говорится: « По сути вопроса о поиске могил умерших заключенных.

В каждом лагере ГУЛАГа, и Ольхонские ИТК не исключение, был заведен и строжайше велся учет заключенных.

Если кто то их них умирал, то администрация лагеря составляла во - первых месячные списки на умерших для снятия их с довольствия, которые пересылала в областные управления НКВД СССР, во - вторых при каждом лагере было специально отведенное место под кладбище для заключенных.


В лагерной документации имелся и план схема этого кладбища в привязке его к окружающей местности.

А все записи о лицах, похороненных на этом кладбище, с указанием номера могилы (обычно братской) заносились в специальную "Кладбищенскую книгу".

Эта книга относилась к документам строгой отчетности и не подлежала уничтожению, после скажем ликвидации лагеря или перенесения его в другое место.

Из рассказа моей тети Васильевой С.Н.: «В детстве, в Песчаной, мы ходили по ягоды, и прямо по распадку было место, где были спилены деревья и было кладбище, на котором стояли колышки с номерами. Там были заросли черемухи, которую мы собирали. Уже когда я выросла, то поняла, что это грех».
Тётя Света 1951 года рождения. Значит, когда она там собирала ягоды, со времени закрытия лагеря прошло 10-15 лет. А уж на сегодняшний день это место могло зарасти молодой порослью леса, прямо по распадку двигаются песчаные дюны, так что кладбище могло засыпать песком.
Со слов тёти Кати Карнопольцевой от кладбища, дальше по тропинке в лесу, были две могилы с памятниками, с именами и фамилиями - это кладбище работников лагеря (на него я случайно наткнулась лет 15 назад).
Тётя Катя указала примерное место, где кладбище находилась. Но она давно уже ходит с палочкой только по своему двору, поэтому показать на местности не могла.


В частной беседе с Надеждой Николаевой вспоминает Екатерина Карнапольцева:

- Я жила сначала в Буругере -рыбачила в Харанцах. Потом пошла на работу в завод, и переехала в Песчаную, лагеря уже не было. Я молодая тогда была, в самом лагере не была, только мимо ходила. В 1949 г. лагерь закрыли, в 1953г. я замуж вышла.
Когда лагерь закрыли, всех вывезли - заключенных и охрану. Все имущество передали в рыбозавод.
Не надо путать ссыльных и заключённых. С самого лагеря почти никто не остался на острове. А ссыльные были уже потом и в основном в п. Хужир.

Яков Рогов переехал в Песчаную раньше, работал в зоне охранником-для него это было как служба в армии.
Яша жил с семьей в бараке охраны, который сейчас в посёлке Хужир, на улице Лесной. Охранник Брянский Александр (Хайка) жил не в бараке, а в отдельном доме на самом берегу, переехал потом в Хужир и перевёз туда дом.

Зона была огорожена, были вышки, колючая проволока. Всего было три барака: два мужских и один женский. Один барак перевез Кирильчук на стайку, один перевезли на тонь, на рыбалку. Два больших барака на улице Лесной в Хужире – перевезены из Песчаной, в одном жила охрана зоны, а во втором бараке были служебные помещения зоны, потом жили работники рыбзавода, а уже после их перевезли в Хужир. Я живу в зоновском бараке, в котором жили заключенные, он стоял выше, его перенесли ниже, к берегу.

*(Количество бараков у рассказчиков разное, но больше упоминаний о 8 бараках - пяти мужских и трёх женских).
В доме, где жил Озарко была мастерская и баня ИТК. Конюшня была возле гаража, они были за территорией зоны.


Заключённые в море ходили из Буругера, где находились все рыболовецкие суда. Территория пристани была огорожена забором. В море рыбачили только расконвоированные заключённые на верховых сетях.
Сергей Копылов, Алексей Марков ходили бригадирами. Те, кто под конвоем в море не ходили, в зоне были разные цеха, бондарный цех - бочки делали, и другие.

Когда в Песчаной зону закрыли, все дома передали в рыбозавод - заселили туда людей. В Песчаной был магазин, школа, клуб, фельдшерский пункт. Школу строил рыбозавод в 1955 году, все остальное было в бывших зоновских домах. Люди жили в зоновских бараках, у леса были две деревянные бурятские юрты, на самом берегу стояли дома, сейчас там размыло берег и оползень.
Как сгорел завод: затопили печку и ушли, стоявшие на печи противни не закрыли, бывшее в них масло вспыхнуло, стали заливать водой ,загорелось еще сильнее, вспыхнул потолок.
Дом Озарко хотели оставить под музей, но потом отдали Нине Пятницкой.

Надежда Николаева. Схема территории бывшего лагеря.
Мной была составлена карта лагеря и карта поселка после закрытия лагеря.
Карту я составила, объединив свой план на местности, рассказ т. Кати и карту с Гугла.

На Ольхоне я сходила в Хужирский краеведческий музей, где показала свои данные о лагере.
Литвинова К.Н. – директор музея все прочитала и сказала, что у меня ничего нового нет и предложила поменяться информацией, после того, как я схожу в архив.
У нее есть воспоминания местных жителей и на их основе рассказ о лагере –наиболее полный на сегодняшний день.
Кроме того в музее ведется архивная работа. Сотрудник музея Имарова Н. сообщила мне, что в архиве Ольхонского района данные только с 1974 года, понятно, что интересующих нас сведений там нет. В Иркутском областном архиве есть статистика Рыбтреста, но никаких упоминаний о лагере нет.По рассказам местных жителей лагерь существовал совершенно отдельно и рыбу в Рыбтрест не сдавал.

Осенью 2012 года я обратилась в архивы г. Иркутска.
Подготовила запрос от своего имени и ходатайство от общества «Родословие».

В архиве МВД данных о лагере нет (или говорят что нет), а данные о Николаевой есть и даже личное дело, но мне не выдают справку со сведениями из него пока я не предоставлю документы, подтверждающие родство (их надо собирать).

В архиве инспектор коротко сообщил, что Николаева В.В. была переведена в ИТК на Ольхоне из Ангарского ИТЛ. Имела несколько судимостей по уголовным делам, поэтому не подлежит реабилитации. На Ольхоне сначала была в лагере, а потом на спецпоселении и регулярно ходила отмечаться в комендатуру. В деле имеются отметки о её явках.

Это, хотя и косвенно, но уже твёрдое подтверждение о существовании ИТК НКВД СССР на Ольхоне. Теперь важно получить официальную справку с этими сведениями!

Интересно жизнь устроена - человек в этом лагере сидел, а о самом лагере сведений нет!

В архиве КГБ у меня отказались принять запрос, поскольку у них нет сведений по уголовным делам, а только по политическим. А сведения о лагерях вообще не выдаются. Понятно, что они есть, только они засекречены и доступа к ним нет.
Исследователи лагерей Иркутской области.
В своих поисках я обратилась к Сергею Плющенкову - директору краеведческого музея посёлка Чуна, исследователю Ангарлага. Никаких сведений про лагерь на Ольхоне у него нет.Кроме того он твердо сказал, что от Ангарлага точно не могло быть лагерного пункта на Ольхоне, так как у него очень подробные сведения об Ангарлаге, и это было бы ему известно.
Он посоветовал мне найти книгу Яковлева Б. «Концентрационные лагеря СССР». Книгу я нашла, но там только общие сведения. Плющенков дал мне адрес Мухина Л.С. , который живет в Усолье и тоже занимается исследованием лагерей.

Мухин сказал мне, что ему попадалось упоминание об этом лагере и даже карта, на которой был указан лагерь на Ольхоне, но сказать где именно встречались ему эти сведения он не может.

Кроме того он высказал предположение что лагерный пункт на Ольхоне был от Китойлага (ИТЛ Строительства 16) и у них в виде деятельности упоминался рыбный промысел.

В Китойлаге находилось около 50 тыс. человек. Было много лагерных пунктов, строили город Ангарск и другие объекты. Лагерь был на самообеспечении, были свои с/х пункты и возможно добывалась рыба для пропитания лагеря.

Мухин посоветовал обратиться к Александру Наумову в Иркутске, который занимался архивами МВД. Наумов так же слышал про лагерь на Ольхоне, пытался найти в архиве упоминания о нем, но никаких сведений не нашёл.

Из истории ИТЛ НКВД СССР по Иркутской области.

Я сделала выборку по всем лагерям Иркутской области, по которой прихожу к выводу, что рыбным промыслом мог заниматься ИТЛ Строительства 16, он же Китойлаг.
Сводная таблица преемственности лагерей Иркутской области и Бурятии.
ЮЖНЫЙ ИТЛ
(Южлаг) организован 22.05.38;
закрыт 26.04.43 с организацией на его базе ТАЙШЕТСКОГО ИТЛ УИТЛК УНКВД ПО ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ.

ТАЙШЕТСКИЙ ИТЛ УИТЛК УНКВД
ПО ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ
(Тайшетлаг, Тайшетский лагерь НКВД) организован 26.04.43 на базе ЮЖНОГО ИТЛ
закрыт 29.04.46. Ликвидирован в связи с организацией для стр-ва ж.д. Братского ИТЛ, которому и передан весь л.с. вольнонаемных и з/к, а также все имущество по балансу на 01.04.46. В составе Братского ИТЛ сохранено спец. ЛО для содержания ктр (см. также «Акт приема-сдачи Тайшетлага УИТЛК УНКВД по Иркутской обл., переданного Братскому ИТЛ от 22.06.46"

БРАТСКИЙ ИТЛ И ТАЙШЕТСКОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
(Упр. Тайшетского строительства и Братский ИТЛ,
Братский ИТЛ)
организован 03.03.46
закрыт в 1947 г.
2 Пр. о ликвидации не найден. Скорее всего, Братский ИТЛ закрыт одновременно с организацией ЗАПАДНОГО УПР. СТРОИТЕЛЬСТВА И ЛАГЕРЕЙ БАМ (13.01.47) [4], поскольку, согласно [4], стр-во участка Тайшет—Братск возложено непосредственно на Западное упр. (тогда как стр-во участка Братск—Усть-Кут — на Упр. АНГАРСКОГО ИТЛ). Вместе с тем в некоторых сводках УРО до 31.12.47 вместо ЗАПАДНОГО УПР. фигурирует Братский ИТЛ (ср. [8] и [9]).

КИТОЙСКИЙ ИТЛ
(Китойлаг)
организован 25.07.47
закрыт 06.07.48 (передан в состав УИТЛ Стр-ва 16)
вновь организован 14.05.53 (переименован из СТРОИТЕЛЬСТВА 16 И ИТЛ)
на 01.01.60 — действующий
СТРОИТЕЛЬСТВО 16 И ИТЛ
(ИТЛ Строительства 16) организован 06.07.48;
закрыт 14.05.53 (переименован в КИТОЙСКИЙ ИТЛ)
Вот выдержка из справочника про ИТЛ Строительства 16
СТРОИТЕЛЬСТВО 16 И ИТЛ
(ИТЛ Строительства 16)
Время существования: организован 06.07.48

закрыт 14.05.53 (переименован в КИТОЙСКИЙ ИТЛ)

Дислокация: Иркутская обл., р-н ст. Китой
г.Иркутск, ул. Литвина, д. 1
г.Ангарск
Производство: стр-во комб. 16 Главгазтоппрома в р-не ст. Китой [1], Черногорского з-да гидрирования до 10.11.50 [3], Усольскогокирп. з-да [4], жилищное стр-во [5], стр-во водозабора [6], рем.-мех. з-да [7], з-дов минеральной пробки, ферробитуминозных плит, пенобетона, авторем. цеха и цеха металлоконструкций [8], ТЭЦ [9], водопровода и канализации, кислородного з-да [10], автомобильных и железных дорог, путепроводов [11], углеобогатительной ф-ки [12], паровозо-вагонного депо [13], есть лесозаготовительная контора [14], соцкультбытовоестр-во в Ангарске, поселках Майск и им. Куйбышева [15], стр-во барж на Шумиловской судоверфи, обслуживание кирп. з-да в Улан-Уде, Делюрского гипсового рудника, подсобное с.х. и рыболовный промысел [16].
Численность: 01.08.48 — 10 576, 01.01.49 — 23 167, 01.01.50 — 37 573, 01.01.51 — 38 640, 01.01.52 — 58 768, 01.01.53 — 49 031, 01.04.53 — 45 278 (УРО);
25.05.51 — 51 6872 [17.Л. 186].
Начальники: нач. — г/м Бурдаков С.Н., с 06.07.48 по 01.04.53 [1, 18], и.о. нач. — полк. в/с Ефимов Н.Л., с 01.04.53 — ? [19];
з/н — п/п Черняев П.А., с 06.07.48 — ? [1]);
г/м Маркеев М.И., не позднее 15.05.51 — по 03.06.52 [17. Л. 35], [20];
полк. Ефимов Н.Л., с 03.06.52 — ? [20].

Нам необходимо установить от какого лагеря это был лагерный пункт, поскольку он занимался только рыбным промыслом.
Вот данные по общей рыбодобыче в Бурятии.
Выдержки из статьи: Как в Бурятии начиналась Великая Отечественная война
Рыбная промышленность Бурятии в 1942 –1943 годы дала наиболее высокий рост добычи. Если в 1940 году добыча составляла 115 тысяч центнеров, то в 1942 году составляла 135 тысяч центнеров, в 1943 году – 125 тысяч центнеров. В системе "Байкалрыбтреста" были созданы 4 рыбзавода (Верхне – Ангарский, Баргузинский, Дубининский, Улан – Удэнский), база активного лова (на станции Мысовая), три моторорыболовные станции (Нижне – Ангарская, Усть-Баргузинская, Кударинская) и 25 рыболовецких артелей.
Эпилог

В результате проделанной работы появилось больше вопросов, чем ответов.
Приведенные в статье сведения не претендуют на 100% достоверность, так как на сегодняшний день это обзор доступных сведений из архивов и единичные воспоминания отдельных людей.

Библиография.
Использованы фрагменты работ о ИТК НКВД СССР в Песчаной:
1.Сергей Волков «Легенды и предания острова Ольхон».Иркутск.2010.
2.Ольга Контышева. «Одна посреди Байкала».
Газета «Копейка» номер 49 от 10 декабря 2008 года. Ссылка: http://pressa.irk.ru/kopeika/2008/49/007001.html
3. Светлана Самоделова. «Генеральша песчаных карьеров». Московский Комсомолец № 1887 от 31 октября 2005 г.Ссылка: http://www.mk.ru/editions/daily/article/2005/10/31/189893-generalsha-peschanyih-karerov.html
4.Марина Рогова. «Ольхон. Земля, вода и индустрия туризма», сайт Магнит Байкал. Ссылка: http://www.magnit-baikal.ru/publ/goroda_i_poselenija_irkutskoj_oblasti/olkhon_zemlja_voda_i_industrija_turizma/13-1-0-206
5. Владимир Кинщак «Последний узник Ольхона» Восточно-Сибирская правда 03 сентября 2005г.
Ссылка: http://www.vsp.ru/social/2005/09/03/431119

6. Филоксения на острове Ольхон, сайт:
http://www.bogoroditsa-olkhon.prihod.ru/news/guid/1106664
7.Дмитрий Михайлов, его блог. Ссылка:
http://dima-mixailov-archiv.blogspot.com/2012/02/blog-post_01.html
8.Деревня Песчанка. Исследовательская работа учеников Хужирской средней школы.2006 г.
9.Данные Хужирского Краеведческого музея (записаны Литвиновой К.Н. )
10.Воспоминания: Березовской Т.Л.(записано Румянцевой В.В.), Карнапольцевой Е.И.(записано Николаевой Н.П.),
11. Статьи Каплиной З.И. в газете «Байкальские зори».
Сопутствующие теме сведения:
1.Яковлев Б. Концентрационные лагеря СССР.
ссылка: http://bookz.ru/authors/akovlev-b-burcov-a/lageri/page-5-lageri.html
2.Сергей Плющенков. «Правда об Ангарлаге.»
Ссылка: http://pressa.irk.ru/sm/2009/17/026001.html

3.Справочник «Система исправительно - трудовых лагерей в СССР».
Составитель М.Б. Смирнов, ссылка: http://memorial.ru/first.html
4.Сайт Мемориал, ссылка:
http://memorial.ru/first.html
5. Статья: «Как в Бурятии начиналась Великая Отечественная война»
Ссылка: http://www.infpol.ru/news/667/123669.php
6.Доклад Лепилова. Часть вторая.
Ссылка: http://h.ua/story/344366/
7 Рассказы З.И. Каплиной в газете «Байкальские зори» и книге «Ольхон - моя родина». 2012 год, Иркутск
8 И.Р. Романов автобиографическая книга «Колесо времени».
9 Справочный материал Кирильчук Л.Г., Козулина П.С., Зелениной Г.

Фотографии из архивов:
Мухина Л.С., Николаевой Н.П., Козулина П.С., Урбахановой К.С., Кретова С.Н., а так же интернета



http://stihi.ru/2013/02/18/9177
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
dikoiy



Зарегистрирован: 16.03.2010
Сообщения: 87
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Пт Апр 12, 2013 5:48 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Александр Клемешев. Иркутский поэт.
http://polnolunie.baikal.ru/shura/east.htm#Ozero
Я случайно услышал песню в одном из фильмов компании экстремалов, которые Байкал на коньках с севера на юг покоряют каждый год. Попросил у него разрешения использовать песню и в своём клипе.

Это озеро связано со мной: Dm B A7
Ветер мыслей поднимает волну. F C Gm
Я пытаюсь удержать тишину, C F A7
Чтоб увидеть отражение гор. Dm Gm
Это странно - я не знал до сих пор - A7 Dm
Это озеро связано со мной. B A7 Dm
Это озеро связано со мной: Em C H7
Я сижу на берегу, словно бог, G D Am
И мой взгляд, как небо, чист и глубок. D G H7
И вода должна исполнить приказ, Em Am
Подчиняя бег движению глаз - H7 Em
Это озеро связано со мной. C H7 Em

Это озеро связано со мной:
Ветер стих, застыл в поклоне заре.
Слабый отблеск заблудился в золе.
Гладь воды качает контуры гор.
Это странно - я не знал до сих пор -
Это озеро связано со мной.

Очень лично и душевно у него вышло...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Май 12, 2013 3:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Реквием буксирным баржам «Кика» и «Иртыш».

Байкал, порт приписки Хужир.
Срок службы с начала 60х годов 20 века.


Баржа, с судьбой Летучего Голландца,
Настырно трётся скулой о причал,
Ей не понять, что порт наш канул в Вечность,
Годами ждёт погрузочный аврал.

Измятые борта, открыты трюмы,
Надстроек нет, оборван такелаж.
На судне бунт - на гафеле нет флага,
А может чей-то капер взял на абордаж?

Не видно никого на полубаке,
Где вахтенный у трапа чёрт побрал?
В ответ молчание, лишь ржавую шлюпбалку,
Байкальский ветер возле ног моих качал.

Крутым форштевнем, вспарывая море,
Ходили в рейс, понятно вёл буксир,
В родном порту вас ждали и встречали,
Бальзам на раны, экипажу «эликсир»*.

Ей труженице моря без работы,
Болтаться у причала не резон,
Но у ресурсов выбраны все квоты,
Да и самой стране пришёл Армагеддон.

Служили долго, верно, праздников не зная,
Ведь верность долгу всегда веский аргумент.
Покойся с миром и прости нас дорогая,
Что не смогли вас вознести на постамент.

Скрипят шпангоуты, напор волны встречая,
А скрежет днища рвёт мне душу на куски,
Из чрева трюма глухо стоны раздаются
И крики чаек всегда полные тоски.
*- водка
* Кика - населённый пункт в Бурятии.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 18 апреля 2013 года


http://stihi.ru/2013/04/23/10991
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Май 12, 2013 3:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

По следам политических катастроф

«Скопище людей превращают в нацию две вещи - общее прошлое и общие планы на будущее» Уинстон Черчиль.
Следы общего прошлого уже исчезают, а планов на общее будущее не имеется. Острову Ольхон в акватории Малого моря на Байкале посвящается.


Здесь всё вокруг давно уже чужое,
Разрушен, разворован рыбзавод,
Частица всесоюзной катастрофы,
Во всей красе уныло предстаёт.

Цеха завода предки возводили,
Пришедшие с войны фронтовики,
А в девяностые мгновенно «опустили»,
Тупые, пальцы веером, быки.

И местные им тоже помогали,
Ну как не откусить от пирога,
Халява, да без кары, развращает
И каждая минута дорога.

Намеренно, все знали, что творили,
Госсобственность спускали ниже риз,
При этом же карманы набивали,
Других удел катиться дальше, вниз.

Руины рыбзавода впечатляют,
Паломники спешат со всей земли,
Пока их Карфагеном или Троей,
Хужирские пески не замели.

Разрушен пирс – хужирская святыня,
Приютом бывший многих кораблей,
Полсотни лет не много и не мало,
Как не крути, а всё же юбилей.

Зияет плешью тот же лесотарный*,
Кому-то там была нужна земля
И вход пошло испытанное средство,
Дать пищу для хорошего огня

Здесь нищета и роскошь по соседству,
Дома уже, которым сотня лет
И новые боярские хоромы,
В местах сакральных, где шаманский есть запрет.

Бесследно в Лету исчезает, чем гордились,
Природой данный антураж и колорит,
Дельцов от бизнеса всё это не волнует,
Над златом чахнущее сердце не болит.

Мы всех могильщиков запишем поимённо,
В анналах каждому отводится строка,
И очень жаль, давно ушедшие мгновения,
Жулью не стали свистом пули у виска.

*лесотарный цех, бывший базой для расширения строительства посёлка, производивший бочко и упаковочную тару для рыбы.
*пирс. При удлинении пирса дальше в море, в 1963 году, для набивания срубов из дерева использовался камень, взятый из древней каменной курыканской стены в Шибетах.
Сергей Кретов
Баден-Баден, 17 апреля 2013 года


http://stihi.ru/2013/05/11/6357
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Май 12, 2013 3:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Сон в летнюю ночь или песня о первой любви

Очаровательной Олесе Алимовой, служительнице Иркутской Фалии от поклонника

Я сплю, мне снится сладкий сон,
Олеська, я в тебя влюблён,
Ношу твои учебники из школы,
А ты, конечно, не как все,
Большущий бант в твоей косе,
Переношу твои причуды и приколы.

Ты королева, я король,
Мне отвела такую роль,
Но я лишь только шут при королеве.
Твои капризы все терпеть,
Уж лучше взять и помереть,
Не показаться на глаза, когда ты в гневе.

Я подаю тебе пальто,
Ты представляешь, что манто,
Вальяжно свои плечи подставляешь.
Твой величавый жест рукой:
«Эй, проводи меня домой»!
А восхищённых моих глаз не замечаешь.

Как я тебя боготворил,
Олеська, я тобою жил
И бился со шпаной за эти косы.
Жизнь наша – хрупкое стекло,
Куда, то время, утекло,
Где наши годы, когда бегали мы босы.

Проснулся и открыл глаза,
А за окном гремит гроза,
Во мраке грозно молния сверкает.
Я извиняюсь, миль пардон,
Попал в чужой, как видно, сон,
Но я уверен, что-то мне напоминает.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 27 мая 2010 года.


http://stihi.ru/2010/05/28/180
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Admin
Site Admin


Зарегистрирован: 02.06.2005
Сообщения: 1122

СообщениеДобавлено: Вс Май 12, 2013 10:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Сергей Кретов-Ольхонский писал(а):
Острову Ольхон в акватории Малого моря на Байкале посвящается.


Спасибо, это от души написано.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Сб Авг 31, 2013 11:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Вместо предисловия.

В очередной свой приезд на Ольхон в 2010 году, я в Хужире, на обелиске, посвящённом воевавшим в Великую Отечественную войну землякам, не увидел фамилий Фёдора Беклемишева, Семёна Брянского, Алексея Тюменцева. Со школьной скамьи я помнил многих воевавших, знал, что они имели награды, а фамилий на обелиске не вижу. Позже я выяснил, почему и в том числе у дочери Фёдора Васильевича Беклемишева – Светланы.
Её ответ меня обескуражил:
- Ты ошибся Сергей! Папа не воевал. Он был арестован, осужден и пробыл на Колыме 15 лет.
Вот те раз, не может быть?
- У нас всё может быть!
Я стал расспрашивать о подробностях, но она их не знала, так только в общих чертах. Поскольку меня с возрастом стала больше интересовать история родного края и людей, с которыми когда-то жил рядом, я упросил Светлану Фёдоровну узнать больше об отце у её мамы, дай ей Бог здоровья, родственников и поделиться знаниями со мной.
И вот Светлана Фёдоровна прислала целый рассказ не только об отце, но и историю своего рода, который я с удовольствием хочу представить своим читателям в рубрике люди Ольхона.
Будучи мальцом, а позже учась в старших классах, я часто наблюдал, как некоторые хужирские мужики выполняют, как казалось тогда мне, чисто бабскую работу: ходят в магазины за продуктами, стоят в очереди, провожают утром, а вечером встречают своих коров.

Вот и сейчас перед глазами Фёдор Васильевич Беклемишев – высокий, слегка сутулившийся, простое, спокойное лицо. На нём застёгнутый, на все пуговицы пиджак, брюки, заправленные в кирзовые сапоги, в руках хворостина, когда утром провожает коров в стадо, идёт мимо нашего дома или сумка, тоже сделанная из кирзы, были в то время, и он идёт из магазина. Улицы у нас в посёлке широкие и всех видно за версту, а Беклемишевы живут, как раз на пересечении главных улиц – улицы Ленина и 19 партсъезда.
Мужики у нас заняты в основном рыбалкой зимой и летом, а поэтому любят побаловаться водочкой по любому поводу. А выпив, могут покуражиться, чтобы все видели, вот, мол, я какой. Фёдора Беклемишева выпившим не видел никогда, опять вроде не по - мужицки.
Сейчас, в зрелом возрасте, и прочитав историю Фёдора Васильевича Беклемишева, понимаю, что ему обломанному жизнью, прошедшему ад лагерей и золотых приисков, в удовольствие тепло и уют дома, достаток, а скотина, за которой ты ухаживаешь, платит тебе тем же. Хотя держать скотину на Ольхоне, дело не выгодное. Все корма: комбикорм, зерно, сено привозятся издалека, с материка.
История Фёдора Васильевича, как две капли воды похожа на историю моей бабушки Воронцовой Анастасии Павловны. У неё тоже в 1932 году арестовали мужа, моего деда – 10 лет бамовских лагерей, где через три года погиб, отобрали дом, дети и свекровь с ней пошли скитаться по чужим избам. Второй муж Спиридон Ланин, тоже из Косой Степи и как оказалось родственник Фёдору Беклемишеву, пропал на фронте без вести. Вот так складывалась жизнь советских людей, а понеся такие жертвы, наш народ опять насильно засунули в стойло капитализма.
Фёдору Васильевичу Беклемишеву скоро исполнится 100 лет со дня рождения. Вечная ему память и пусть ему будет земля пухом. Дети его берегут память об отце. Воды Байкала бороздит катер-ярославец, носящий его имя, в летнюю навигацию возит туристов по памятным местам Ольхона и акватории Малого моря. Жизнь продолжается.
Если у вас появится желание побывать на Байкале, на Ольхоне, то к вашим услугам рейсовый автобус Беклемишевых, идущий от автовокзала до Хужира, уютное жильё в Хужире и водная экскурсия на катерах-ярославцах в акватории Малого моря.

Сергей Кретов
29 августа 2013 года, Баден-Баден
http://stihi.ru/avtor/olchon



Потомок боярского рода Беклемишевых

Посвящается 100-тию со дня рождения Фёдора Васильевича Беклемишева.

Сестра Ирина Васильевна, братья Иннокентий Васильевич и Николай Васильевич вспоминают. Родился он 15 сентября 1913 года в волостном селе Косая Степь, Верхоленского уезда Иркутской губернии, в крестьянской семье.

Точно не установлено, когда на этой террито¬рии появились русские поселения. Но к началу XIX века село Косая Степь было уже довольно крупным, так как в 1825 году здесь начали стро¬ить каменную Благовещенскую церковь.

Отец, Беклемишев Василий Николаевич, 1891 года рождения, рыбак, охотник и землепашец имел многодетную семью, в которой Фёдор Васильевич был старшим.
До революции село Косая Степь было зажиточным. Плодородная земля и исторически сложившийся здесь микроклимат способствовали высоким урожаям зерна.
Село расположено в лугово-степной долине реки Бугульдейки, где имеется узкий, вытянутый участок степи, расположенный на косогоре - на южном пологом косом склоне горы, закрытом от холодных байкальских ветров и названный Косая Степь. Отсюда и название села.
До революции Село Косая Степь послужило местом ссылки многих видных большевиков, в том числе: В. А. Радус-Зеньковича, врача, больше¬вика, будущего первого председателя СНК Казах¬ской Автономной Социалистической Республики, польских революционеров, активных борцов за советскую власть братьяев А Р. и В. Р. Пенкальских и многих других.

Первая мировая война, затем революция и гражданская война подорвали экономику села, нарушились устои местного общества, брат пошёл на брата. Много местных жителей погибло в этих войнах.
После гражданской войны по всему району рыскали разные банды, такие, как приснопамятная банда Татарникова и другие, наводя ужас на жителей местных сёл и улусов, которые убивали красноармейцев, активистов и местных жителей. Об этих годах напоминают немногие сохранившиеся памятники, поставленные погибшим по всему большому району, в том числе и погибшим братьям Пенкальским.
Вот в таких условиях пришлось расти нашему герою и его ровесникам.

Фёдор Васильевич в 1921 году пошёл в церковно приходскую школу села Косая Степь при местной Благовещенской церкви, которую со временем окончил. Кроме школы воспитанием Фёдора и сестры Анны занимались мама – Марфа Нифонтовна, бабушка Наталья Дмитриевна и бабушка по отцу Прасковья Родионовна. От них они получили эстетическое и гуманитарное воспитание, которое пронесли, соблюдая до конца своих дней.
Отец Василий Николаевич и Фёдор в 1926-1929 годах охотились на соболя, кабаргу, белку в Эликте, это район Байкальского золотого хребта.
Коллективизация сельского хозяйства в рай¬оне проходила при ожесточенном сопротивлении так называемых кулаков. Из памятников, отно¬сящихся к этому времени, известна братская мо¬гила колхозных активистов, погибших в 1932 году у села Косая Степь.
К концу 1932 г. по Ольхонскому району было организовано 37 колхозов. Так, в селе Куреть в 1929 году был обра¬зован ТОЗ (товарищество по обработке земли), а в 1931 году — колхоз «Красный па¬харь», в селе Косая Степь в 1927 г. был орга¬низован ТОЗ, а в 1929 году — колхоз «Первое мая».
Как известно коллективизация не была бескровной. В кулаки записывали не только богатых, но и середняков, к которым применяли жестокие меры вплоть до расстрела. Заодно с земляками сводили и разные счёты, записывая их во враги, выселяя и отбирая имущество. Или облагали непосильным налогом, который невозможно было заплатить и опять же арест и конфискация имущества.
В 1931 году родители Фёдора вступили в организованный колхоз «Первое мая», но вскоре отец Василий Николаевич был арестован и осужден, а мать Марфа Нифонтовна осталась одна с одиннадцатью детьми. В декабре 1931 года она, была выселена из родного дома вместе с детьми, младшему из которых тогда было всего два месяца. Короче пошли по миру.

В 1932 году Фёдор Васильевич вынужден был поехать на заработки в Иркутск, чтобы помочь матери прокормить большую семью. Там он и трудился до 30 апреля 1939 года, до дня, теперь уже своего ареста. Как известно беда не приходит одна, вот и он был осужден по 58 статье, сроком на 10 лет.

Отец же, Василий Николаевич, отбыв свой срок в 5 лет, вернулся на родину, где у него кроме семьи не было ни кола, ни двора. Чувствуя, что добра ему в родном селе ждать не чего, собрал свою семью и завербовался работать на золотые прииски в улусе Онгурён, что притулился у подножия Приморского хребта на Байкале. Недолго пробыл он на свободе и в 1937 году был вновь арестован, и судом приговорён к высшей мере наказания – расстрелу, который привели в исполнение 4 января 1938 года. Ему было всего 47лет.
23 февраля 1957 года он был реабилитирован посмертно. В те 30е годы аресты и расстрелы коснулись многих семей в акватории Малого моря и без того малонаселённом районе, где в улусах счёт людей шёл не на сотни, а на десятки.
После ареста и расстрела мужа Марфа Нифонтовна с детьми осталась жить в Онгурёне, а позже переехала на остров Ольхон, где в то время был создан Маломорский рыбзавод.

По иронии судьбы Фёдор Васильевич тоже попал на золотые прииски, но не по своей воле. Пройдя все круги тюремного ада, спецэшелон по Трансибу, Владивостокскую пересылку, 12 сентября 1938 года Фёдор Васильевич Беклемишев в составе этапа новых великомучеников, пароходом прибыл в бухту Нагаево в Магадане.

Выходит, повезло Фёдору Васильевичу, что он рано убыл из Владивостока. Так поэт Осип Мандельштам, прибывший во Владивостокскую пересылку позже, заболел там тифом и умер 27 декабря 1938 года. А тело вместе с другими умершими пролежало до весны не захороненным. Видимо судьба Фёдора Васильевича оберегала. Позже прошёл эту же пересылку певец Вадим Козин, причём дважды. Это только единицы, а упоминаем лишь для примера, что никто был не застрахован от произвола.
Много рассказов существует о морском этапе заключённых на Колыму.
Академик С.П.Королёв прибывший этапом в Магадан позже Фёдора Беклемишева ровно через год, так писал об этом:
«9 июля 1939 г. этап прибыл во Владивосток и заключенных направили в лагерь "Омский" . Далее путь лежал через Магадан на Колыму. В лагере пробыли пять дней - ждали другие эшелоны, чтобы заполнить большой корабль, ибо сухопутного сообщения между Владивостоком и Магаданом не существовало. По морю курсировали корабли Дальстроя (пароходы «Дальстрой», «Джурма», «Индигирка», «Феликс Дзержинский» и другие) - организации, созданной в 1931 г., которая с 1938 г. подчинялась НКВД. Корабли регулярно доставляли в бухту Нагаево заключенных и вольнонаемных, приехавших работать по контракту. В течение 1939 г. на Колыму завезли 70 492 человека, из них вольнонаемных "за счет вербовки" было всего 3654, остальные - заключенные. Среди последних ранее, в начале 1937 г., преобладали уголовники. Но уже к концу того же года и тем более в 1938-1939 гг. основной контингент Управления северо- восточных исправительно-трудовых лагерей состоял из "политических", то есть осужденных по 58-й статье за "контрреволюционную деятельность".
Вот на одном из таких пароходов с названием "Дальстрой", совершавшем в 1939 г. свой четвертый рейс, 14 июля 1939 г. был отправлен в бухту Нагаево С.П. Королёв. Заключенные с вещами прошли подконвойной колонной от Второй речки до мыса Чуркина в заливе Золотой Рог - причала Дальстроя , где было пришвартован пароход "Дальстрой" .
На пароходе Джурма примерно в то же время по тому же маршруту этапировали на Колыму бывшего комдива, впоследствии генерала армии, Героя Советского Союза А.В. Горбатова , который описал этот период в автобиографической книге "Годы и войны" . По его воспоминаниям, в течение всего рейса заключенные находились в трюме, в отдельных отсеках. Время от времени их партиями выводили на палубу подышать

свежим воздухом. В Японском море вплоть до пролива Лаперуза погода стояла хорошая, и море было спокойным. В Охотском море начался шторм, сопровождавшийся сильной качкой. Этот участок пути оказался для узников особенно тяжелым, так как в трюме было очень душно, а на палубу их не выпускали, опасаясь, чтобы кого-нибудь не смыло волной. А.В. Горбатов пишет: "Все эти изнурительные семь суток плавания мы питалась сухим пайком, который доходил до нас в сильно урезанном виде, да получали немного кипятку. Многие не выдержали такого режима и заболели".
- Ольга Григорьевна Шатуновская, партийный работник, с этапом плыла на пароходе Дальстроя, на котором всегда возили заключенных на Колыму. Возили не через Татарский пролив, пролив слишком мелок, а через Лаперузов, мимо Японии. 12 декабря 1939 года там затонул пароход «Индигирка». Из 1173 человек спасли только 428, заключённые находящиеся в закрытых трюмах погибли (http://famhist.ru/famhist/korol/000179fa.htm ).

К счастью, на этот раз корабль прошел, но шторм был страшный. Из-за шторма плыли не десять дней, а две недели. Шторм был самый большой, как казалось, во всяком случае, Ольге Григорьевне. Но она не очень разбиралась в этих баллах и говорила - не то 10, не то 12 баллов.
"Все в трюмах валяются, рвут, под себя ходят, сюда же пайки бросают. Многие умерли, и мертвые через живых перекатываются, рвота, блевотина, моча, запах такой стоит. Когда пришли, чтобы в гальюн вести, я одна вышла, больше никто не поднялся.
- Что, больше никто не хочет?
- Вы же видите, у них нет сил подняться. Вы бы мертвых хоть от живых отделили.
- А, все вы мертвые будете. Вас для этого везут».



Евгения Гинзбург (мать писателя Василия Аксёнова) в книге «Крутой маршрут» то же описала дорогу на Колыму: http://russian-prose.myriads.ru/%C3%E8%ED%E7%E1%F3%F0%E3%2C+%C5%E2%E3%E5%ED%E8%FF/1161/54.htm
Есть рассказ об одном этапе заключённых, прибывшем в Нагаево в конце навигации и вышедшем пешим порядком на Чукотку. Этим вообще не повезло. Захваченные пургой на льду чукотского озера этап, в количестве 2000 человек, замёрз вместе с конвоем. В 90е годы об этом писал журнал «Огонёк». Пилоты вертолётов рассказывают, что в хорошую погоду пролетая над этим озером, видно белые кости, покоящиеся на дне.
Вот воспоминания братьев по несчастью, которым так же удалось выжить и оставить письменные свидетельства об архипелаге под названием ГУЛАГ и дороге к нему.
Фото судов Дальстроя перевозивших зека можно посмотреть здесь:
http://magadansky.livejournal.com/36644.html

Фёдор Васильевич Беклемишев воспоминаний не написал, а о чём и рассказал по возвращении, за прошедшие годы забылось, а жаль. Но то, что пережили эти люди на пути Владивосток – Магадан, пережил и он в той же мере.

О невольниках Колымы не много написано книг и самые из них известные это: «Колымские рассказы» Варлама Шаламова, «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург, и рассказы нашего любимого артиста Георгия Жженова, пробывшего на Колыме долгих 17 лет.
А это взгляд на этапирование заключённых на Колыму со стороны: http://www.kopernik.name/2011_06_01_archive.html
Воспоминания о ГУЛАГЕ: http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/
http://greek-martirolog.ru/book_parfenon/book_p_05.php
http://www.nikava.ru/news/read/repres_scsherbonos.html
http://belmamont.ru/index.php?action=call_page&page=product&product_id=343


А вот жизнь Фёдора Васильевича Беклемишева на золотых приисках Колымы в наших воспоминаниях с 12 сентября 1938 года по 4 апреля 1953 года, укладывается в несколько строчек.
В лагерях пробыл от звонка до звонка 10 лет, из которых 9 лет прожил в палаточном городке ОЛП (отдельного лагерного пункта). Это были специальные палатки на 96 мест, в качестве печки служила железная бочка.


Умерших хоронили в траншеях, вместо креста ставили колышек, к которому крепилась бирка с номером заключённого.
Вот образец документирования умершего на Колыме академика М.Ф. Кравчука:
В дело №238943 подшиты два акта. Первый — о смерти заключенного Кравчука, второй — о погребении. Пусть мир знает, как был похоронен автор украинской алгебраической терминологии!

...Мартовским утром 1942 года надзиратель трижды ударил металлической палкой зэка Кравчука, чтобы тот вставал на работу. Но заключенный уже был мертв. В полуграмотном акте о захоронении, составленном в инвалидном ОЛП (отдельном лагерном пункте) на Колыме, значилось:

«Мы, нижеподписавшиеся, дежурный комендант т. Кузнецов, начальник санчасти т. Красовская Т. М. и староста в/з Борисов составили этот акт о том, что 13 марта этого года похоронен умерший 9 марта в/з Кравчук Михаил Филиппович в. с. №238943, зарыт на глубине 1,5 м головой на запад».
Фёдор Васильевич отбыл десять лет лагерей и пять лет ссылки с поражением в правах, там же на Колыме. После смерти Сталина 4 апреля 1953 года он был освобождён и с очередным пароходом, но уже свободным, убыл на родину.
Из наших земляков ольхонцев такие же сроки в 10 лет лагерей и 5 лет ссылки на Колыме, отбыли супруги Владимир и Галина Зурмаевы, которые после лагеря находясь в ссылке, познакомились, поженились и родились колымские дети.
Из жестокой мясорубки, выпавшей на его судьбу по вине Сталина и его ближайшего окружения он выбрался надломленным. Они отняли у него всю молодость и здоровье, но не смогли отнять человечности и силы духа за 15 лет Колымы. Вернулся домой в 40 лет больным, без зубов, которые съела цинга, а тут ещё резкая перемена климата сильно повлияла на его здоровье, поэтому адаптация проходила очень болезненно.
Фёдор Васильевич устроился на работу в Хужирское сельпо продавцом в отдалённые точки острова – Тодокта, урочище Песчаное, Харанцы. Сейчас кажется, что работа продавцом дело не мужицкое, но это совсем не так. Работа была тяжёлая и опасная. Кроме Фёдора Васильевича продавцами работали Григорий Тюменцев, Алексей Васильевич Копылов (с деревенским прозвищем Пчеловод). Торговые точки сельпо были разбросаны по всему побережью острова Ольхон и по подножию Приморского хребта, а так же был передвижной магазин на катере «Норд-Вест». Годы были голодные, а люди вокруг жили и шастали лихие, прошедшие войну по ту или эту сторону фронта. Были дезертиры, ссыльные поселенцы, так называемые бандеровцы, лесные братья, бывшие зека отбывавшие наказание, как на Ольхоне, так и в других местах огромного Советского Союза. Все хотят есть и пить. За примером далеко ходить не нужно.
Летом 1949 года в самом посёлке Хужир, где находилась вся поселковая администрация, милиция и комендатура МГБ СССР произошла попытка ограбления кассы двухэтажной конторы рыбзавода, в ходе которой была убита женщина сторож, а контора сгорела от разбившейся керосиновой лампы. Преступников из числа работников рыбзавода нашли, а эта история послужила сюжетом для рассказа иркутского писателя «На могиле трёх шаманов». В тоже время был обворован магазинчик в улусе Сурхаты, на материковом побережье. Воров не нашли, а за украденное пришлось платить продавцу магазина Воронцовой Нине Дормидонтовне, тогда ещё молоденькой девчушке. Штат работников Хужирского сельпо был большим, и всем находилась работа. Об этом напоминают редкие оставшиеся старые фотографии.
Фёдор Васильевич встретил на Ольхоне и свою любовь молодую, очаровательную, крепкую телом Шуру с которой и связал свою жизнь. Они поженились. В 1956 году в семье появился первенец – Владимир, потом дочь Светлана и ещё один сын Андрей.
В 1959 году умерла мама Фёдора Васильевича – Марфа Нифонтовна, а в 1960 году семья переехала в Хужир, базовый посёлок острова Ольхон, где Фёдор Васильевич продолжил работу в Хужирском сельпо в качестве заведующего складом. Он был высоко квалифицированным, эрудированным специалистом, разбирался в юридических вопросах и к нему многие люди обращались за консультацией, был культурным, вежливым и общительным человеком. Довелось ему выступить и в роли актёра в кинофильме режиссёра Герасимова «У озера». В феврале 1968 года он снялся в роли рыбака Мало-морского рыбзавода на подлёдном лове рыбы, на озере Байкал. В том же 1968 году Фёдор Васильевич ушёл на пенсию и занимался домашним хозяйством и детьми.
Умер Фёдор Васильевич в год своего 80-летия 4 июня 1993 года от инсульта. Это большая потеря для рода Беклемишевых. Тяжкие испытания выпали на судьбу Фёдора Васильевича и его отца Василия Николаевича и не дай Бог кому-то это вновь пережить. Два сына, дочь и 6 внуков продолжают их род. Имя Фёдор в православном христианском мире со времён Византии считается святым, поэтому старший сын Владимир решил увековечить имя отца, присвоив его строящемуся теплоходу. Сейчас это судно с названием «Фёдор Беклемишев» гордо бороздит просторы озера Байкал, возит туристов и отдыхающих, которые даже не догадываются о доле выпавшей этому человеку.

* * *
В книге «Тысячелетнее древо Пушкина», находим:
-Беклемишевы, это титулованный российский дворянский род, герб которого находится в 4 части общего гербовника дворянских родов российской империи.
1.Лев Иванович выехал из Пруссии к Великому князю Василию Дмитриевичу и в 1425 году принял православную веру. Род был внесён в 6 часть дворянских родословных книг Воронежской, Московской, Нижегородской и Тульской губерний. У него был сын Гавриил, внук Елизарий и правнук Фёдор Елизарович.
2.Беклемишев Василий Фёдорович, сын Фёдора Елизаровича, упоминается в 1453 году. Именно с его двора начался печально известный московский пожар. Дети Фёдор, Григорий, Александр, Никита, Семён, Михаил и Андрей.
3.Беклемишев Иван Никитович рождения 1475-1525 годов по прозванию Берсень (что означает крыжовник). От него пошли Берсеньевы-Беклемишевы. Один из выдающихся дипломатов и деятелей в царствование ИванаIII и ВасилияIII. Член великокняжеской думы (князь), был послом в Польше в 1492 году и в Крыму в 1502 году. Пользовался большим уважением ИванаIII и влиянием при дворе, и в боярской думе. При ВасилииIII постепенно стал впадать в немилость. Был уличён в дерзких словах против государя и был обезглавлен зимой 1525 года на Москве-реке. Имел трёх сыновей: Ивана (по прозвищу Одинец), Андрея и Фёдора.
4.Беклемишев Никита Васильевич, по указу ИванаIII назначен послом в Крыму в 1474 году. Упоминается в 1498 году.
5.Беклемишев Семён Васильевич, воевода в Алексине, Тульская губерния 1473 год.
6.Ефросиния Фёдоровна Берсеньева-Беклемишева, дочь Фёдора Ивановича Берсеньева-Беклемишева, замужем за князем Михаилом Фёдоровичем Пожарским. Мать прославленного полководца Дмитрия Михайловича Пожарского. Так род Беклемишевых породнился с родом Рюриков в 13 колене.
7.Беклемишева Евдокия Фёдоровна 1578 года рождения, жена князя Дмитрия Михайловича Пожарского, дочь Фёдора Фёдоровича Беклемишева.
8.Беклемишев Иван Иванович, сын Ивана Савельевича
9.Беклемишева Анна Ивановна, годы жизни 1722-1745, замужем за Илларионом Матвеевичем Голенищевым-Кутузовым. Мать знаменитого полководца генерал-фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова.

В Москве на Васильевском спуске у кремлёвской набережной, возле храма Василия Блажённого, находится Беклемишевская (Москворецкая) башня, построенная в 1487-1488 годах итальянским архитектором Марком Фрязиным. Название Беклемишевская башня получила по фамилии боярина Беклемишева, учёного сподвижника Юрия Долгорукова. Высота башни 46 метров.

В 1787году по распоряжению императрицы Екатерины IIакадемиком Новиковым Н.Н. была написана «Бархатная книга», где описано 30 родов знаменитых российских людей, где фамилия идёт по отцу, а род по матери, к какому роду относятся полководцы.
Князь Дмитрий Пожарский, сын Ефросинии Беклемишевой, спас Русь от нашествия в смутном 1612 году, а ровно через 200 лет спасёт Россию от другого вторжения Михаил Кутузов, сын Анны Беклемишевой.
Знают ли любители отечественной истории о женщинах рода Беклемишевых, подаривших России двух великих полководцев и ещё о том, что оба они родня поэта А.С. Пушкина?

В роду Беклемишевых были и есть учёные, дипломаты князья в княжеской думе 1500 года, бояре в боярской думе 1502 года, сенаторы, губернаторы, воеводы, медики, художники, журналисты, математики. Это вклад трудов рода Беклемишевых в честь и славу государства Российского. В Москве и Могилёве сохранились дворцы принадлежавшие Беклемишевым.

1 ноября 1612 года, после разгрома и изгнания поляков, в Кремль въехали князь Дмитрий Пожарский и нижегородский староста Кузьма Минин. В след за ними ополченцы внесли знамёна, добытые в боях у поляков.
По шёлковым, расшитым золотом иноземным стягам и штандартам, брошенным на камни кремлёвской площади, прошли отряды победителей, что и повторили русские 24 июня 1945 года на параде Победы в Великой отечественной войне 1941-1945 годов.

Как отблагодарила династия Романовых князя Пожарского за освобождение России от нашествия поляков в 1612 году?
Возвели памятник «Гражданину Минину и князю Пожарскому, благодарная Россия» (архитектор Мартос) только через 200 лет в 1818 году по требованию дворянского собрания.

В начале 1613 года царём был избран первый представитель новой династии Михаил Романов. На соборном уложении среди многих подписей есть автограф Дмитрия Пожарского. После коронации царь пожаловал ему чин боярина, а Минину чин – думного дворянина.

При царствовании Михаила Романова боярин Пожарский ведал разбойным приказом, то есть сыском( в наше время КГБ), был воеводой в Новгороде. Позже назначен, управляющим Московским приказом (роль Генерального прокурора).. Попал в опалу по наговору, что царя хотят убить братья жены боярина Пожарского – Беклемишевой Евдокии Фёдоровны. Получил инфаркт и умер в 1642 году, прожив 64 года.
В том же 1642 году братья Беклемишевы были лишены дворянского сословия и с семьями сосланы в Сибирь, в Иркутскую губернию, где основали село Беклемишево. Вот так династия Романовых отблагодарили роды Пожарских и Беклемишевых за то, что они привели их к власти.

Беклемишевы не пали духом и в тяжких по тем временам, кабальных жизненных условиях, сумели выжить. За прошедшие 370 лет род Беклемишевых основательно врос корнями в землю Сибири. Глядя на карту современной Читинской области можно найти село Беклемишево и Беклемишевские озёра.

Наш пра-прадед Николай, родился в семье Еремея Беклемишева по Тосейской ветви в 1825 году. В возрасте 20 лет был отдан в рекруты и прослужил в царской армии почти двадцать лет. Участвовал в крымской русско-турецкой войне в Севастополе в 1854-1856 годах. После отмены крепостного права был уволен из армии в 1862 году и домой, по его рассказам, добирался на перекладных. Сначала добрался до Казани, а потом уж по великому сибирскому пути до Иркутска. Затем его путь лежал через Байкал-море, которое ещё не замерзло, поэтому добравшись до села Косая Степь, стал ждать, когда лёд на Байкале станет и появится возможность переехать на другую сторону.

Чтобы прокормиться нанялся временно в работники к Рыкову Дмитрию Егоровичу, жителю села Косая Степь. Познакомился с его дочерью Натальей Дмитриевной. Молодые полюбили друг друга и вскоре поженились. Построили дом с хозяйственными, надворными постройками, корчевали землю под пашни и так далее. Короче нелёгкий крестьянский труд. У них родилось семь детей: Прасковья, Дарья, Василий, Иннокентий, Мария, Егор и Анна. Дети выросли, сыновья женились, дочери вышли замуж, у каждого появилась своя семья.

Только в 1880 году Николай Еремеевич Беклемишев съездил в своё родное село Беклемишево в Забайкалье и привёз оттуда свою младшую сестру Марфу Еремеевну, которую выдал замуж за Нефода Рыкова здесь же в Косой Степи. И так род Беклемишевых увеличивался - рождались дети, внуки, правнуки. Изменялась в России политическая, экономическая жизнь. Первая мировая война, революции, гражданская война, образование СССР, новая экономическая политика.

Николая Еремеевича Беклемишева в 1930 году в возрасте 105 лет раскулачили и направили на спецпоселение в Красноярский край, где он и умер. Сразу же после раскулачивания умерла и его жена Наталья Дмитриевна, а в их доме уже через сутки расположился косостепский сельский совет. Так что Советская власть тоже приложила руку к уничтожению рода Беклемишевых, невзирая на 105 летний возраст человека.

Фамилия Беклемишевы довольно редкая и чаще встречается в Сибири. Проводимые в стране репрессии и отечественная война 1941-1945 годов почти на нет свели род Беклемишевых.

Николай Васильевич Беклемишев рассказывает, что будучи в августе 1965 года проездом в Москве, они с женой пошли на экскурсию по Кремлю, где охрана проверяла у них пропуска. Проходящий в это время мимо антрополог, археолог, историк, профессор Герасимов М.М. услышав фамилию Беклемишев, остановился и сказал, что он работает в Кремле 30 лет и впервые её здесь слышит. Смеясь, сказал, что вы, наверное, последние из могикан. Посмотрим насколько это верно после переписи населения. Конечно, хочется, чтобы наш род увеличился, продолжил славные дела Беклемишевых.

В революцию при обстреле Кремля из 103 мм орудия был повреждён верхний ярус Беклемишевской башни. Её восстановили в 1920 году. Ходили слухи, что стреляли в башню за то, что в ней ранее была пыточная. Исполнение государственных обязанностей Беклемишевыми в средние века тоже вошло в обвинение Беклемишевых, в годы репрессий в советское время.

В башне я был два раза на экскурсии. Внутреннее убранство башни представляет ужасное зрелище: дыба, всякие приспособления для пыток. Но это же не изобретение и прихоть Беклемишевых, а исполнение обязанностей возложенных на них царём. Сейчас в башню нет доступа экскурсантам из гуманных соображений, не этично в наше время показывать средневековую жестокость.

Светлана Беклемишева
Хужир, 18 августа 2013 года








Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Ср Сен 25, 2013 3:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ольхон в лучах пурпурного заката

Ольхон в лучах пурпурного заката,
Уходит в тень Приморского хребта,
Здесь осень златом сказочно богата
Взгляни, вокруг, какая красота.

Из золота лишайники на скалах,
В багрец и в золото одетые леса,
Над ними же лазурью расплескались,
На горизонте с морем слившись, небеса.

За миллионы лет до нашей эры,
С комплектом уважаемых ветрил,
Изъяв из хаоса процесса мироздания,
Господь нам это чудо подарил.

С тех пор на дно байкальской котловины
Стекает с гор хрустальная вода
И реки полноводные с равнины,
Сквозь все преграды устремляются сюда.

Студёная байкальская водица,
За череду давно минувших в Лету дней
Смогла из лужи в море превратиться,
Во время шторма, в Малом море, тесно ей.

Но всё же есть, где волнам разгуляться,
Когда с норд-оста вдруг подует Баргузин,
Седой, косматый грозно с воплями несётся,
Как в танце с саблями подвыпивший грузин.

Сарма дохнёт сквозь голое ущелье
И на дыбы встаёт байкальская волна,
Но тут уж черти в дикой пляске понесутся,
Когда на море балом правит Сатана.

Красив Байкал, но так же и коварен,
Не любит шуток с ним, не всякого простит,
Недаром сразу всем становится так тошно,
Чего скрывать, имеет волчий аппетит.

Мне больше нравится, когда Байкал спокоен,
Лениво плещется, касаясь моих ног,
Такое чувство, словно к тайне приобщаюсь,
А берег моря бесконечности порог.

Бывает тягостно, когда здесь не бываю,
Не вижу долго, с детства памятных мне мест,
А приезжая, с каждым разом убеждаюсь,
Как всё безжалостно меняется окрест.

Ольхон в лучах пурпурного заката,
Уходит в тень Приморского хребта,
Здесь осень златом сказочно богата
Взгляни, вокруг, какая красота.

Сергей Кретов
Хужир, сентябрь 2010 - Баден-Баден, август 2013 года

http://stihi.ru/avtor/olchon

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вт Окт 22, 2013 9:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Мне Мекка – остров наш Ольхон

Мне Мекка – остров наш Ольхон,
Другую, я не знаю.
Не мусульманин, ортодокс,
Паломником шагаю.
Нет, не для красного словца,
Я верю в его чары.
Примерно так, как своему
Пророку янычары.

Вокруг сакральные места,
Все чем-то знамениты,
Но в суматохе, лет уж сто,
Кощунственно забыты.
И все творят, чего хотят,
Табу-запреты сняты,
Их стали даже забывать
Ольхонские буряты.

И святотатствам нет конца,
Покой тревожим духов,
Теорий кучу навязав
Из домыслов и слухов.
Мы можем вмиг обосновать
Любые прегрешения,
Над прахом предков возводить
Нам нужные строения.

Таких паломников, как я
К Байкалу едут тучи.
Ведь оставляют уходя
Зловонийшие кучи.
Но человек, не носорог
Всё делает сознательно,
Считает, что мозги иметь
Совсем не обязательно.

Все духи мест возмущены,
Зачем бы им стараться,
Святыня Азии – Бурхан
Вдруг стала разрушаться.
Теряет глыбы с «головы»,
Их, сбрасывая в море,
Как будто хочет утопить
В слезах Байкала горе.

В Байкал сползают берега,
До сей поры стояли,
Пока нашествия людей,
Их творчества не знали.
Иссякли и запасы рыб –
Плотины, целлюлоза,
Висят дамокловым мечом,
Скорее, как заноза.

Не бережём, что дал Господь,
А потеряв – рыдаем.
Что мир безумный дальше ждёт
Мы все прекрасно знаем.
Вредить природе не резон,
Сдержите остолопа,
Чтоб нам в дальнейшем избежать
Всемирного потопа.

Я в «Мекку» совершаю хадж,
Пока есть в теле силы,
Дом свой, отцовский, посетить,
Родителей могилы.
Пройтись по памятным местам –
Есть мир, любимый с детства.
Не грех об этом говорить
Без всякого кокетства.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 18 октября 2013 года.

http://stihi.ru/avtor/olchon

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Дурницкий



Зарегистрирован: 07.12.2013
Сообщения: 2
Откуда: Нижневартовск

СообщениеДобавлено: Сб Дек 07, 2013 4:08 pm    Заголовок сообщения: Сказ о Байкале, Ангаре, Енисее и Шаман-камне Ответить с цитатой

В теченьи быстром Ангары,
У самого истока,
Большая глыба из воды
Торчала одиноко.
Ещё наивное дитя
Вопрос задало маме:
- Скажи, забросил кто туда
Такой огромный камень?
Мать, объяснений не найдя,
Сказала в оправданье:
- Вот так спросил! Постой, хотя…
Есть древнее преданье.
Не знаю – правда или нет.
Давно то было очень…
Легенде этой сотни лет,
А может дальше больше.

Была у батюшки Байкала
Большая дружная семья.
Сынов и дочерей не мало,
Но всех милее Ангара.
Она, как пава, величава.
Лицо прекрасно, стать стройна.
Утеха жизни и забава
Она для старика отца.
Но вот однажды Енисей,
Красавец гордый и могучий,
Безумно полюбился ей
И сердце девичье измучил.
Прочь от родного очага,
Тайком во мраке темноты
К нему бежала Ангара
В порыве пламенной любви.
Байкал был страшно разъярён.
Сломив скалы вершину,
Вдогонку дочке бросил он,
Да силы не хватило.
Беглянку камень не настиг…
На девичью косу
Упал он и теперь лежит,
Прижав её ко дну.
С тех пор ласкает Ангара
В объятьях страстных жениха
И только длинная коса –
В руках сердитого отца…

Сынок, обломок той скалы
И есть тот самый камень.
Его Шаманом нарекли,
А кто, за что – не знаю
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Авг 17, 2014 10:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Попутчица
или баллада о любви с первого взгляда.
Моей жене Лилии, к 30 - летию нашей встречи. (Иркутск, октябрь 1984 года)


Да, мы встретились в автобусе негаданно,
По Иркутску полз измученный экспресс,
Где в прекрасной паре глаз, одной красавицы,
Проявляется взаимный интерес.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Взглянет искоса, мелькает тень смущения,
Вот типичный целомудрия пример,
На коленки и на грудь нахально пялится,
Рядом, с боку, с ней стоящий офицер.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Наш экспресс уныло тащится по городу,
Что-то тихо приближается мой дом.
Незнакомка встанет, к выходу протиснется,
Где искать её без адреса потом.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Есть везение в любви и дело случая,
Получилось, как я всуе загадал,
Мы выходим, на мне нужной, остановочке,
Завожу с ней милый трёп, базар-вокзал.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Кто вы, милая, каким попутным катером,
Диким ветром вас с Байкала занесло,
Я, красивую, такую, век не видывал,
А сегодня несказанно повезло.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Слово за слово на ниточку нанизывал,
Вижу, нравлюсь ей и как бы невзначай,
Обо всём, уже с пристрастием, расспрашивал,
В результате – приглашение на чай.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

У неё царят уют и одиночество,
В стенке звёздами рассыпался хрусталь.
Пьём игристое вино, включаем музыку,
Ну, а позже расставаться просто жаль.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Уходить давно пора, а мне не хочется,
Я ищу весьма весомый аргумент,
Типа вот твои сбываются пророчества,
Есть на руку и на сердце претендент.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Ну, зачем мне уходить, когда не хочется,
Ты взгляни в окно, на улице темно.
Пса, хозяин, в этот час уже не выгонит,
Вдруг нам жить с тобою вместе суждено.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Шутки, шутками, а мне деваться некуда,
Перешёл, как говорится, Рубикон.
Правда, Лилия, давай с тобой поженимся,
Каждый вечер к тебе бегать не резон.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Тридцать лет рука об руку, вместе прожито,
Вдаль уходят наши лучшие года,
Но упрямо моя память возвращается,
Тем экспрессом прокатиться иногда.

Ах, попутчица, в автобусе, попутчица,
Вдруг с тобой нам в «Юбилейный» по пути.
Я смотрю не отрываясь – незамеченной,
Не должна на промежуточной сойти.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 27 июня 2014 года.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Авг 17, 2014 10:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Соня Хамидуллина. Одноклассникам.


Вчера на одноклассниках прочитал: - Привет!
Соня Хамидуллина, через много лет,
В недрах моей памяти вспыхнул образ твой,
Никуда не делся ведь, был всегда со мной.

Помню, помню Сонечка, детские года,
Маму твою строгую, хмурую всегда.
На работе крутится словно вертолёт,
Комендант в общаге женской, сутки напролёт.

Мы ушастые, смешные – новый детский сад,
Я не знаю, кто, как помнит, но ему был рад.
Столько разных впечатлений связано лишь с ним,
Если б я там, в детстве не был, может, стал другим.

Воспитательница Римма, чудо, хороша.
К ней, как к курице наседке, тянется душа.
Мы облепим, вот цыплята, ноги, бёдра ей,
Будто в жизни не видали никого родней.

И на озеро, к Байкалу, с ней по парам шли,
В котелках, цветных из жести, есть с собой несли.
Наши девочки старались вроде взрослых быть,
Разве можно это, Соня, походя забыть.

На песке, борта подпёрты, сейнеры лежат,
«Ленинградец», «Сталинградец» нам принадлежат.
Ветераны рыбзавода вынесли войну,
А теперь таят угрозу – вдруг пойдут ко дну.**

Формируем, лишь из смелых, каждый экипаж,
Капитаны свирепеют: - Все на абордаж!
И под звуки канонады, еле слышный мат,
Цепь пиратов атакует вражеский фрегат.

На дворе шестидесятый, в школу нам пора,
Очень важные, с цветами, в форме детвора.
Открываем в своей жизни, в неизвестность дверь,
Мы теперь за всё в ответе, хочешь верь – не верь.

Начинаем грызть науку сразу с первых дней,
Ну, за что нам эти муки в дебрях букварей,
Закорючки цифры, буквы, кто их разберёт,
Клякса жирная в тетради – дома попадёт.

А таблица умноженья – снова море слёз,
Наша Сонечка витает, где-то в странах грёз.
На запрос: - Прошу ответить. Если б только знал,
Правда, Соня, по–соседски сразу подсказал.
Я тебе бы, точно Соня, это подсказал.

Не одни мы с ней такие, нас ведь целый класс,
Кручу шеей вижу лица в профиль и анфас,
Напрягают дети память – каверзный вопрос,
Королёв Серёжка, пальцем, ковыряет нос.

Мы теряем с каждым годом, множество друзей:
Не идёт у них учёба, хоть ты их убей,
А другие уезжают в дальние края,
Вскоре ты уедешь Соня, а потом и я.

Пролетело незаметно сорок с лишним лет,
А вчера читаю: - Серый, это я, привет!
Напиши мне, если помнишь, может ты забыл,
Дом наш с вашим по соседству, там, в Хужире был.


*Римма Николаевна
** деревянные сейнеры типового проекта 30х годов, построены в годы ВОВ на судоверфи в Большой Речке. Имели слабый двигатель и плохие мореходные качества. Сейнер «Сталинградец» в октябре 1954 года, во время шторма унесло от района Бугульдейки через Байкал к Посольску, где затонул. Потерял все надстройки и такелаж, погибло 17 человек команды и пассажиры, капитан Калашников. Судно было поднято, восстановлено, отходило одну навигацию, но больше на утопленнике плавать не было желающих. «Ленинградец» тоже имел несколько возможностей утонуть. Суда вытащили на берег Сарайского залива, где и сожгли в середине 60х годов прошлого века.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 16 июля 2014 года

http://www.stihi.ru/2014/07/22/184
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Авг 17, 2014 10:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Салям алейкум Соня! Рад, что ты в Хужире

Софье Харитоновой (Хамидуллиной)

Салям алейкум Соня! Рад, что ты в Хужире,
Спустя полвека посетила наш Ольхон.
Из детства помнишь – нос и губы в рыбьем жире,
Увы, то времечко развеялось, как сон.

Смотри вокруг, там всё порядком изменилось,
Давно состарились и люди, и дома.
Ты не найдёшь, к чему сознательно стремилась
И в скором времени почувствуешь сама.

Уже нет дома, где вы с мамой раньше жили,
Зияет плешью среди улицы пустырь.
Нет, здесь не орды Чингиз-хана проходили,
А порезвился всуе огненный упырь.

Другая плешь на ровном месте – лесотарный,
Сдаётся мне, сюда пустили «петуха».
В лихие девяностые в поджогах, темп ударный,
Братва не видела особого греха.

Сгорела Соня даже, та самая больница,
Где ты, дай Бог здоровья, родилась.
Хужир наш не Чикаго, ольхонская столица,
Но всё же туда нечисть добралась.

На берегу лежат руины рыбзавода,
Кошмар присниться может только в жутком сне,
Плоды трудов всего советского народа,
Скупали оптом по остаточной цене.

Ты не придёшь уже на пирс, как раньше было
И не попросишь: - Дайте рыбки на уху.
Начало, доброе, в народе нашем сплыло,
В ответ послышится: - Мужик да ты оху…!

Тогда, при Ельцине и, правда, ох… оборзели
Тащили, ели из скудеющей казны.
Господь свидетель в этом мы поднаторели,
А был тот промысел соблазном Сатаны.

Прихватизировали всё, что завалялось,
Да не смущайся ты, не дрогнула рука,
Страна с госсобственностью запросто прощалась,
Лишь подставляя экзекуторам бока.

Представь лишь Соня, десять лет без света жили,
В конце, в начале века это не смешно,
Ну, неужели наши люди заслужили,
Для телевизора использовать окно.

Сейчас ты вроде у разбитого корыта
Из сказки той, что Саша Пушкин написал,
Где все желания сбылись и всё забыто,
Но, а пороки возвели на пьедестал.

Посёлок Соня, наш растёт, здесь я не спорю,
Пройдись, пожалуйста, по памятным местам.
Настанет время, просто так не выйдешь к морю,
«Privat» - таблички - «Вход закрытый» тут и там.

Святыни Азии заложники туризма,
Вокруг сакральные места, лежит табу.
Ну, а приверженцы акул капитализма,
С азартом лепят рядом терем и избу.

Своим письмом я оторвал тебя от дела,
Алла бирса, всё Соня, будет хорошо,
Но ты мужайся, сама этого хотела
И приезжай сюда когда-нибудь ещё.

Фото хужирского пирса Павла Козулина

Сергей Кретов
Баден-Баден, 03-10 августа 2014 года.

http://www.stihi.ru/2014/08/12/222

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 24, 2014 11:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ревность
Иркутской юности 60х

Полумесяцем выгнулась тонкая бровь,
Глаза карие смотрят с укором,
А я в них не гляжу, взгляд шкодливо отвёл,
Полыхает лицо помидором.

Что сказать ей в ответ на вопрос не простой,
Я мычу от тоски и досады,
Ведь ревную её ни с того, ни с сего,
Но скрываю под маской бравады.

В своей ревности я, очевидно, смешон,
Никогда не признаюсь ей в этом,
А трусливо, вот так, избегаю с ней встреч,
Тяну время с правдивым ответом.

А она не уходит, пытаясь понять,
В чём уж так предо мной виновата,
За какие грехи на Голгофу возвёл,
Хоть стоит на земле, но распята.

А не так уж давно целовались взахлёб,
В любви верной мне клялся до гроба
И встречая с работы, домой провожал,
Где мы счастливы были особо.

Мне бы взять и обнять нежно плечи её:
- Ты прости, я не прав, дорогая!
Но молчу невпопад и не в такт говорю,
Свечи плачут, в глазах, догорая.

Вот же жалкий актёр, доиграл свою роль
И ушёл, чтоб уже не вернуться,
А она одиноко осталась стоять,
Вслед смотрела, моля обернуться.

Потом жизнь закрутила и вскачь понесла,
Не прощая ошибок при этом,
Промахнулся лишь раз – виноват получи
И всё влёт норовит и дуплетом.

Нашей юности, вдаль улетели, года,
Поседели виски, да так дружно,
В своей жизни любил я её лишь одну,
Но кому всё сейчас это нужно.


Сергей Кретов
Баден-Баден, 10 ноября 2014 года

http://www.stihi.ru/2014/11/16/11868
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум о Байкале -> Стихи, песни и рассказы о Байкале Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
Страница 3 из 10

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
 Магия Байкала •  О Байкале •  Природа Байкала •  Походы •  Фотографии

Экология •  Отдых на Байкале •  История 
Базы отдыха на Байкале.



Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group