Форум о Байкале
Форум сайта Магия Байкала
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

 Магия Байкала •  О Байкале •  Природа Байкала •  Походы •  Фотографии

Экология •  Отдых на Байкале •  История 
Стихи и песни о Иркутске, Сибири, Байкале
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум о Байкале -> Стихи, песни и рассказы о Байкале
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Пт Янв 09, 2015 10:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Иркутск. Новый 1971 год.
Не стоит возвращаться в прошлое. Там уже никого нет. ( Генерал – лейтенант КГБ СССР Шебаршин Леонид Владимирович)


Конец 60х и начало 70х годов двадцатого века. В Иркутске царит великое переселение народов. Выполняется Постановление ЦК КПСС и Советского правительства об улучшении быта и благосостояния советского народа. Весь город в новостройках. Быстрыми темпами ведётся жилищное строительство. Только построят новый дом, его тут же заселяют жильцами. Люди покидают бараки, коммунальные квартиры на одной окраине города и переселяются на другую окраину, но уже в отдельные, пусть и малогабаритные квартиры, так называемые «хрущовки». Тут же возникают другие проблемы: магазины, школы, детские сады и транспорт. Люди, как правило, остаются работать на своих прежних местах, обычно по месту жительства. Вот они и маются, добираясь на работу и с работы из нового микрорайона.

В рабочих слободах сложился и свой микроклимат среди подрастающего поколения – местной шпаны, со своей иерархией. Переселение в новые микрорайоны нарушило эти устои. Не все члены кодлы попадали в один микрорайон, а туда, куда родителям выдали ордера на квартиры. Естественно костяк кодлы распадался, не было уже былой сплочённости. В новом микрорайоне нужно было начинать всё с начала и свой авторитет уже нужно было доказывать. Были и драки среди молодёжи, но вот на Сенюшиной горе и Жиркомбинате были сильны позиции старожилов Мельниково и Ново-Мельниково.
Большие битвы вскоре утихли, и наступил относительный мир, жить всё равно придётся рядом, так чего зря хлестаться. Все скоро перезнакомились и относились друг к другу терпимо.

Но пороки, приобретённые в рабочих слободах, остались, как то воровство, пьянство, да и употребление наркотиков тоже. Уже в 80е годы основная масса молодёжи, тех переселившихся шестидесятников, переселилась уже навечно, на Смоленское кладбище, что находится недалеко от проспекта имени маршала Конева или сгинули в тюрьмах.

В районе новостроек, да и на Жиркомбинате летом царит непролазная грязь после дождей и пыль стоит столбом в жару, а зимой чёрт ногу сломает пробираясь по колдобинам. В районе Жиркомбината ещё осталось много частного сектора, дома с заборами и огородами, с собаками во дворах, а стайках поют петухи. Из печных труб тянет вкусным дымком. Освещение на столбах редкое, а в домах окна закрыты ставнями. Темнота, хоть глаз выколи.


Предновогодний серый, морозный день клонился к вечеру, наступили сумерки, а я бездумно сижу один в квартире, не зная, где буду встречать Новый год. Низкая, плотная облачность уже несколько дней назад накрыла город, да ещё дым печного отопления домов частного сектора посёлка Ново-Мельниково, а так же дым из трубы ТЭЦ Жиркомбината буквально стелется по низине и накрывает Сенюшину гору.
Вокруг лежат сугробы чёрного от копоти снега и такой же снег на крышах домов. На душе не спокойно и наступила какая-то апатия, когда ничего не хочется, а окружающая действительность её усиливает. Нет и радостного ожидания Нового года, того когда сбываются все мечты и пожелания. Мне он ничего хорошего не сулит, так как брошен институт народного хозяйства и весной я загремлю под фанфары, то есть буду греметь армейскими сапогами. Даже любимой девушки нет. Какая уж тут любовь, если впереди два, а то три года армейской неизвестности. А девушек в нашем Иркутске полно и все красавицы, на какую не взгляни.
За день можно несколько раз познакомиться с девушками, особенно летом в центре города. На улицах, бульваре Гагарина, в ЦПКО много горожан, студентов, учеников. Катаются на лодках - отдал паспорт, студенческий, заплатил 1 рубль и греби вёслами в своё удовольствие. В ЦПКО колесо обозрения, парашютная вышка, самолёт делающиё мёртвые петли – вот, где можно показать перед девушками свою удаль. А любовь это дело серьёзное, много обязательств, которые перечеркнёт повестка военкомата.
Мечтал поступить в мореходное училище в Калининграде, но опоздал подать документы и в последний момент сдал их на машиностроительный факультет института народного хозяйства. Поступил и бросил, так, как вскоре понял, что это не моё. Пару месяцев проработал на фабрике мороженного, на его укладке в ящики в морозильной камере, где толстый лёд на стенах, на потолке, да на всём, что там находится и сам там, как пингвин в ватнике, телогрейке и зимней шапке, хотя на улице тёплая осень.
В цехах фабрики работают много девчонок, с которыми можно побалдеть в свободное от работы время. Встречаемся с ними и на перерывах в сушилке. Мы парни замёрзшие вылезаем из морозильника, а они хотя и в цехе, но работают тоже с холодным мороженым.
Женщины постарше балуют нас чистым шоколадом, которого там горы, нальют и рюмочку коньяка, если видят, что ты пришёл на работу с тяжёлой головой. Не жизнь, а малина, правда, был там один неприятный момент. В смене работала одна языкастая девчонка и имела скверный, неуживчивый характер, конфликтовала со всеми.
В сушилке, мы, парни, работающие в морозильной камере, отдыхая, обычно лежали на брезентах, брошенных на кафельный пол, а девчонки из-за отсутствия стульев, стояли, опершись спиною на стену, в своих коротких белых халатиках, над трубами парового отопления, уложенными вдоль стен, и грелись. Вот как-то раз эта девчонка стала злословить в мой адрес, пытаясь выставить перед всеми на смех, уж и не помню по какому поводу. Мне надоело слушать её тирады и я, не задумываясь, своей ногой, обутой в валенок, потянул её ногу, обутую в тапочек. Она же, потеряв опору, скользнула спиной по стене и с размаху села попой в плавочках на паровую трубу. Её крик до сих пор стоит у меня в ушах, а её попа в местах коснувшихся трубы мгновенно вздулась пузырём. Это рассказали девчонки, что отводили её в медпункт. Разразился бы скандал, да все девчонки вступились за меня, убедив администрацию, что она сама виновата в конфликте, поэтому ограничились внушением:
- Думай, прежде чем что-то предпринять!
До сих пор стыдно за этот поступок. Ведь молодая девушка, а попа уже в шрамах.

Там же понравилась девушка, работавшая на линии производящей «Эскимо» в шоколаде, вкуснятины за 28 копеек. Это Люда Яцко, жившая в Ново-Мельниково на улице Постоловского, в частном доме. Там сейчас микрорайон Первомайский. У неё была сестра постарше Татьяна. Славные девчонки, я бывал у них, да и они приходили ко мне, но пришлось с дружбой завязать. В семье был ещё брат лет тридцати, весь в наколках, в общем мужик серьёзный, имеющий к тому времени пару ходок к хозяину. Он на нашу дружбу смотрел снисходительно, но как-то предупредил:
- Любовь любовью, но если тронешь и бросишь, то яйца я тебе оторву, век свободы не видать.
Так что испытывать судьбу я не стал и встречи с ними прекратились, так как я на фабрике мороженного работать не стал, а ходить к ним далеко. Но осталась у меня на память фотография Людмилы, которая хранится до сих пор в альбоме, да подаренный ими альбом дворовых и блатных песен. Его на зоне сделали брату шестёрки. Чуть больше карманного формата, в коричневом коленкоровом переплёте. Тексты песен нарисованы мелким каллиграфическим почерком цветной тушью и даже с рисунками. Альбом со временем потерялся, а многие песни запомнились, и сейчас вспомнив слова, можно найти их в интернете.

Славное было время - газеты пестрели объявлениями: принимаем на работу, требуются, требуются, объявляется на бор на курсы слесарей КИП и другие.
Я же увидев в газете объявление Восточно-Сибирского управления речного пароходства о наборе людей на курсы плавсостава, уволился с фабрики мороженного и подал документы в пароходство на курсы в группу дизелистов – электриков. Всё же поближе к своей мечте детства о море. Стал там заниматься. Курсы находились на Нижней Набережной на берегу Ангары, в здании не далеко от старых Курбатовских бань.
Изучали дизеля 3Д6, 7Д12, 6Ч 24/30 и дизель венгерской фирмы Ганцен Драшек, а так же электромоторы и оборудование. На улице зима и пока с остановки Бытовая дойдёшь до Ангары, весь продрогнешь и покроешься инеем. Мороз минус 40, а то и под 50, а незамерзающая в этом районе Ангара парит. В учебном классе отогреешься и поскольку вечером бродил где-то допоздна, то на занятиях безбожно клонит в сон и ты, уронив голову на стол засыпаешь. Стыдно, а что делать? Как не зарекался сидеть вечером дома, ну ни как не получается, каждый день одно, и тоже.

И вот он канун Нового года, а я сижу на распутье. Тётушка моя, Нина Дормидонтовна, и её гражданский муж Михал Михалыч Савченко уже давно уехали к его родственникам Стрикочинским на Каю, исчез из дома даже двоюродный брат, семиклассник Виктор, а я всё не определился куда пойти.

А ведь готовились к празднику заранее. Поскольку учёба на курсах не оплачивалась, то я сидел иждивенцем на шее тётушки, правда она никогда не упрекала, дай Бог ей здоровья и долгих лет жизни. Вспоминая, с ней сейчас то время, вместе посмеёмся и погрустим об ушедших в прошлое днях и людях нас окружавших.

Так вот чтобы отметить достойно Новый год с дружбанами ходили подрабатывать на Жиркомбинат, разгружая вагоны с соей для производства, и углём для ТЭЦ. Платили мало, а упираться приходилось много. Разгружая сою, задыхаешься от её запаха, а разгружая уголь на эстакаде, проклинаешь всё на свете. Уголь, поднятый из шахты на гора и гружёный в полувагоны, на морозе замерзает и сколько пота прольёшь пока его разгрузишь. Так что мы намаялись, добывая в поту деньги, чтобы встретить Новый год. Наконец всё закупили, приготовили и должны были собраться гулять у Олега Рахманова, носящего дворовою кличку Рахман.

Он и его сестра, жили у бабушки в 30х домах на Сенюшиной горе. Мать их давно бросила, уехав с сожителем в Узбекистан, а воспитывала бабушка, не чаявшая души в них. Сестра, повзрослев, устроилась работать на радиозавод, а вот Рахман стремления работать не имел и находил тысячи причин, в которых не было ни одной уважительной. Так бичевал, временами приворовывал, состоял на учёте в милиции за кражи и угоны мотоциклов. С поличным его взять не могли, поэтому за ним милиция приглядывала.
Рахман здоровый, мордастый парень. Лукавое лицо, с хитрым прищуром глаз, постоянно лоснится от жира и покрыто воспалёнными угрями, которые он выдавливает, а потом на их местах остаются глубокие шрамы.

Лучшим другом мне Рахман не был, а так встречались пива, водки выпить да покуролесить. Правда у меня было какое-то врождённое чувство самосохранения, чтобы уйти ещё до того, как у него с другими друзьями появится желание залезть куда-нибудь. Смотришь, Рахмана и Саши – тлидцать тли (не выговаривал букву л), день, два не видать и, наконец, они появляются. Оказывается, взломали ночью чью-то кладовку и укатили мотоцикл «Минск» или «Ковровец». Покатаются ночью, а потом утопят его в Иркуте, или в карьере, заполненном водой. Милиция приходит к ним домой забирает их и держат в КПЗ. В краже они не признаются, а поскольку мотоциклы не нашли, то и предъявить им нечего для обвинения.
В кругу друзей они со смехом рассказывают о своей проделке, делясь всеми подробностями, да геройски выпячивают грудь. Кражи мне не нравятся, но мы все уже давно знакомы и поэтому, приходиться общаться. Были и другие друзья, у которых порядочные семьи, догляд родителей и они больше сидят дома, а этих всегда можно найти на Сенюшке или Жиркомбинате.

Бабушка у Рахмана пенсионерка, но ещё работает, где-то дежурит. Когда она дежурит, а сестра Олега на работе, собираемся у них в квартире на кухне, пьём пиво, вино или водку. Правда он строго следил, чтобы в квартире не курили и бабушка, потом не учуяла, а её он уважал и побаивался. Дома он был всегда хороший, поэтому за внука бабушка даже перед милицией стояла горой, не давая в обиду. После нашего ухода он всё прибирал в квартире, чтобы не осталось следов. Да и мы старались соблюдать порядок.
У них в квартире жил большой рыжий лохматый кот, сибирской породы. Такой же ленивый, как Рахман и такой же луковой мордочкой. Кроме мяса и рыбы ел всё: свежие и солёные огурцы, капусту, морковь и многое другое.

Вот сидим на кухне за столом болтаем, вдруг Рахман нас прерывает и говорит:
- Смотрите, сейчас мой Рыжик появится!
И точно из-за косяка двери появляется краешек лохматого уха. Стоит напряжённая тишина – мы ждём. Дальше – больше, появляется всё ухо, глаз и усатая мордашка. Кот изучающе нас оглядывает и только делает попытку войти в кухню, как Рахман ему кричит:
- Пошёл на хрен!
Кот мгновенно исчезает, потом через некоторое время его визит повторяется, точно так же. Довольный выучкой кота, Рахман даёт ему кусок солёного огурца или колбасы.

7 Ноября мы отмечали у Рахмана. Бабушка его дежурила, а сестра уехала гулять к друзьям. Деньги на праздник мы специально заработали, всё необходимое закупили. Нас четверо парней и пригласили ещё трёх знакомых девчонок, а Рахман привёл свою подружку Людмилу. Она школьница, десятиклассница, живёт в соседнем 50 ом доме. Симпатичная, стройная, компанейская, но истеричная особа. С Рахманом они живут открыто, она не отказывается с нами выпить, но быстро пьянеет. Опьянев, она тут же устраивает Рахману скандал по любому поводу, машет руками и истерично кричит.

Вот и 7 го ноября всё произошло точно по такому же сценарию. За столом было весело, шумно, играла радиола, танцевали с девчонками. Позже я ушёл со своей девушкой в комнату сестры Рахмана, закрыли за собой дверь и предались шалостям, а потом, обнявшись, уснули.

Разбудил Людкин истеричный визг. Она стоит перед кроватью, машет руками и кричит:
- Иди, успокой своего друга, иначе он нас всех взорвёт!
Не вполне врубаюсь, но вскакиваю с кровати и бегу из спальни, моя подружка испуганно виснет у меня на плечах. В зале, справа от двери спальни, втиснувшись между сервантом и креслом, сидит на полу пьяная Наташка, с всклоченной причёской, широко раскинув ноги, подол платья скомкался у неё на промежности. По её лицу текут слёзы, и она трагичным голосом тянет слова песни:
«Твердят друзья, со всех сторон,
Что, мол, девчонок миллион,
А я в одну тебя влюблён,
Хотя тебе дороже он»…
Я едва успел перепрыгнуть через Наташкины ноги, как Людка опять благим матом орёт, обращаясь ко мне:
- Смотри, у твоего друга граната в руке.
Больше никого в комнате нет. В компании было два Александра, один Александр ушёл со своей девушкой, исчез и Саша – тлидцать тли. Это его подружка Наташка сидит на полу. Видимо скандал, Людка закатила давно и чтобы не смотреть и не слышать её выходок, они покинули квартиру.

Рахман стоит у открытой балконной двери, его пьяная, лукавая красная рожа лоснится от жира. В правой руке зажато что-то чёрное, круглое. Бросившуюся к нему Людку он левой рукой отталкивает и цедит сквозь зубы:
- Сейчас дёрну за кольцо и от всех одно мокрое место останется – и пьяно гогочет.
Людка истерично визжит:
- Он сейчас нас всех убьёт!

Я, ещё не очнувшись ото сна, испугаться не успел и сказал первое, что пришло мне в голову, но оказавшееся верным:
- Рахман! Ты это здорово придумал. Твоя бабушка и сестра долго будут наше дерьмо соскребать со стен и потолка.
Рахман сразу обмяк, как проколотый резиновый шарик, засмеялся и стал, вроде, как смущаясь, оправдываться:
- Уже и пошутить нельзя, и направился к «тёщиной» комнате, как мы её называли или просто кладовая, шуганув Людку, увязавшуюся за ним:
- Не ходи, я сам спрячу.
Не знаю, была ли это правда граната «лимонка» или Рахман придуривался, доводя Людку до истерики, но ему прохиндею и гранату украсть ничего не стоило.
Отмечать опять в этой компании ещё и Новый год, мне в его канун почему-то расхотелось.

Вот и сидел я один бездумно дома, даже телевизор не включал. Заходили за мной Рахман с Людкой, прибегал посыльным Саша – тлидцать тли, но я отказался идти, сославшись на то, что нет настроения. Они уговаривали, приводя довод, что мы для гуляния вместе зарабатывали деньги, но я отказался:
- Ерунда, гуляйте без меня!

Тётушка моя, Нина Дормидонтовна, уходя, наказала мне, если надумаешь, куда идти, возьми в спальне за дверью бутылку коньяка или водки. Там часто стояло несколько бутылок коньяка, водки или вина – прямо склад какой.

Михал Михалыч работал водителем на 1ой автобазе на полуприцепе и зачастую перевозил алкогольную продукцию со складов к потребителю. В то время, учитывая состояние автомобильных дорог, водителю давалась фора – на 300 ящиков 6 или 7 бутылок на бой. Довёз продукцию без потерь, можешь спокойно эти бутылки забрать. Превысил лимит по бою – плати из своего кармана. Пиво, перевозимое в бочках, тоже умудрялись сливать. Деревянный чоп, которым закупоривалась бочка забивали во внутрь где - нибудь на трассе, подальше от любопытных глаз и через шланг пиво сливали в канистры или бутыли, после чего забивали новый чоп. А продавцы торгующие пивом его всё равно разбавят водой и соберут свою мзду на воде и пене.
Господи! Какое было вкуснющее свежее пиво, да густое, как мёд. Не чета нынешнему, которое в бутылках стоит, не портясь несколько лет.

Естественно в конце рабочего дня среди водителей процветало пьянство. Кто хотел выпить собирались вечером у машины перевозившего алкоголь, и разводили его на выпивку. Куда денешься, приходиться делиться, без этого нельзя, да и сам в накладе не останешься.

Пиво же не в бочке уже через три дня начинало мутнеть и портиться. Я попробовал в бутыль, добавить дрожжи, и получалась отличная бражка, которой угощал дружков. Чего добру пропадать. Ковш этой браги сбивал с ног, и друзья были очень довольны.
Рахман же бражку изготавливал в стиральной машине, пока бабушки и сестры не было дома. Все компоненты: тёплую воду, сахар, дрожжи загружал в стиральную машину «Ангара» и крутил час-два. Уверял, что та суспензия, как настоящая брага, но у меня желания попробовать её, почему-то не было.

Но вернёмся к предновогоднему вечеру. Часов около семи слышу звонок в дверь, открываю, стоит ещё один Саша. Мой ровесник из 53 дома, сын порядочных родителей, учится в институте. В нашей компании бывает редко и допоздна не бродит с нами, родители контролируют его возвращение. У него есть миловидная сестра, чуть младше его, но та вообще домоседка.

Александр спрашивает:
- Можно к тебе?
- Да Бога ради входи.
Посидели, потрепались о том, о сём, потом он спрашивает:
- Ты идёшь сегодня куда-нибудь на вечеринку?
- Да не знаю, ни куда не хочется, нет настроения, а ты?
-Мои родители уехали к друзьям в город и дома сегодня не будут, так что я свободен, как птица, но никуда не определился. Может, пойдём в женскую общагу на Сенюшку?
- Да ты, что? Там сегодня в общагах «химики» будут стоять на ушах, и их обязательно станут пасти эмвэдешники из комендатуры, усиленные наряды милиции и бригадмила.
Заодно под контролем будут и женские общежития, так что и нас там загребут.
- А куда ещё? Может в жиркомбинатовскую общагу на Доржи Банзарова?
- Туда можно, но нужно было раньше договориться с девчонками.
- Да пойдём, чего сидеть, попробуем, я шампанское взял, коробку конфет.

В этом общежитии я с друзьями часто бывал в 13 комнате, на втором этаже. Знал всех не только в этой комнате, но и живущих в общежитии. С вахтёрами отношения не портил. Если придёшь один, то не бегу сломя голову наверх, а посижу за столом рядом с вахтёршей, поговорю за жизнь, пока она сама не предложит:
- Ну, чего расселся рядом со мной, иди наверх, там, в комнате та, та, или другая девушка.
Благодарю вахтёршу и степенно шагаю по лестнице. Не хамлю, как другие, телефон у вахтёрши рядом, мигом наряд ПМГ вызовет, зачем отношения портить.

Раз решение созрело, то быстро надеваю пальто, беру бутылку коньяка, пару банок сардин в масле и вперёд с песней. Там иди-то пять минут.
На улице темень, горят редкие фонари и холодно. Возле общежития столпотворение, откуда набралось столько желающих попасть в него на Новый год. В самом здании, как войдёшь большое, холодное фойе, но там не протолкнуться, а в него ещё попасть нужно.
-Да-а, гиблое дело, так и до утра в общагу не попадём.
Кого в общежитии ждут, тех вызывают по фамилии, они протискиваются сквозь толпу к входной двери, где на страже стоит грозная вахтёрша. Остающиеся на морозе, счастливчика хлопают по плечу, дёргают за рукав и кричат вслед, порося зайти в какую-либо комнату и сказать, что он замерзает на улице. Смех и грех.
Мы уже порядочно простояли на улице, как вдруг вижу Аллу, красивую девушку, живущую в той 13 комнате. Она под руку идёт со своим парнем, направляясь в общежитие. Подхожу к ним, здороваюсь и спрашиваю о том, могу ли я с приятелем в кругу их компании встретить Новый год?
Она:
- Да без проблем! У нас сегодня будут много девчонок, работающих на Жиркомбинате, сейчас я скажу на вахте, чтобы вас пропустили.

Мы с Александром воспрянули духом, одно дело сидеть дома и ждать, а другое прийти и тебе обломилось.
Алла с парнем протиснулись к вахте сквозь толпу и, она тут же договорилась с дежурной, чтобы нас пропустили, после чего крикнула нас. Естественно мы не заставили себя долго ждать и заработали локтями, освобождая себе дорогу.
Здороваемся с вахтёршей, поздравляем её с наступающим Новым Годом и, счастливые, устремляемся в след за Аллой наверх.

Алла красивая, статная девушка, с тонкими чертами лица, хорошо одевается и следит за собой. Пышная причёска, в меру нанесённый макияж, ухоженные с маникюром руки. Её кровать, стоящая у стены слева от входа, заправлена не казённым застиранным покрывалом, а цветным пикейным, большая домашняя подушка покрыта накидушкой . На своей кровати она не сидит сама, и никому не позволяет это сделать, иначе тут же выгонит из комнаты. Девчонки даже в её отсутствие следят, чтобы к её кровати не подходили.
Другие девчонки лишены такого твёрдого характера и терпеливо переносят, когда гости из-за нехватки стульев, бесцеремонно мнут задом их кровати.

В комнате живут шесть девушек, кровати разделённые тумбочками типа армейских, стоят вдоль трёх стен. Никаких излишеств, только стол, платяной шкаф, да стулья по числу обитателей. Душевые кабины внизу, там же туалет и кухня с газовыми плитами. Сейчас задаюсь вопросом, как там бедные девчонки жили. Негде уединиться, чтобы почитать, подумать, письмо написать. На работе народ, в столовой народ, домой придут там соседи по комнате, а вечерами и в выходной парни припрутся, потому что кроме женской общаги пойти некуда. Девчонкам уже спать пора, а нас трудно выгнать сразу. Раз в неделю у девчат общие «постирушки» и нас в этот день не пускают, так как балкона нет, и девичье бельё висит в комнате на верёвках, заполнив всё её свободное пространство. В это день у них тишина и они морально отдыхают.
Я прихожу в эту комнату с друзьями, так у меня нет там своей девушки, а просто за компанию. В памяти остались лишь Алла, Нина Михеева приехавшая из Жигаловского района, да худощавая Татьяна, которую я три года спустя встретил в универмаге города Хабаровска. Подходить к ней не стал, потому что был с женой и заводить разговоры о прошлом в её присутствии не хотелось.

В тот предновогодний вечер все девушки были дома, вот и Алла пришла со своим парнем. Возражений против моего и Александра присутствия не последовало, мы отдали принесённые с собой напитки, консервы, конфеты в общую кучу и стали выполнять поручения девушек по расстановке, столов, стульев и незамысловатой сервировке стола. На общем фоне суеты хандра моя быстро прошла, и умиротворённая душа стала ждать праздника.
Все гости одеты просто, парни без смокингов и костюмов, а девушки естественно старались, готовили к празднику яркие, нарядные платья, сделали причёски, макияж и маникюр.



В суматохе подготовки к празднику слышу за спиной приятный девичий голос сприветствием – обращением:
- Здравствуйте!
Оборачиваюсь, передо мной стоит высокая, красивая девушка. Я уж ростом выше 1.83, а она лишь чуть ниже меня.
Круглолицая, с тонкими крылышками бровей, взметнувшимися над широко распахнутыми карими глазами, губы слегка тронула не яркая помада и толстая, ниже пояса коса. Серая юбка выше колен туго обтягивает бёдра, а белый свитер домашней вязки с узорами, с высоким, вдвое сложенным воротником, выделяет её высокую грудь и талию.
Она повторяет:
- Здравствуйте, меня зовут Татьяна! – и протягивает сложенную лодочкой ладонь. Чуть смущается, но от неё веет теплом и добротой.
- Здравствуйте! Я Сергей.
Мы взаимно улыбнулись друг другу, и вдруг стало легко и просто, как будто мы знали друг друга тысячу лет.

С этой минуты она держится рядом со мной, вместе расставляем посуду и закуски на столе, а потом и сидим рядом.
Я не расспрашивал тогда, не знаю и сейчас должна ли она была гулять в этой компании или её пригласили, позвонив, девчонки, жившие в этой комнате, когда увидели лишних кавалеров. Может, хотели познакомить свою подругу со мной, но ранее я её не видел ни в этом общежитии, ни на Сенюшке. Как оказалось - она была домоседка: дом, работа, дом. Работает на жиркомбинатовской ТЭЦ дежурным оператором. Работа трёхсменная, сильно не разгуляешься.

Мне приятно её соседство, но я не знаю, чья она девушка, спрашивать неудобно, есть же правила приличия. Проводили старый год, встретили Новый. Кругом танцы, веселье, смех. Танцую с Татьяной, сквозь шум стараемся о чём-то говорить. Временами я выхожу на улицу курить. Двери уже разблокированы, компании утряслись, вход и выход свободный. Впечатление такое, что в общежитии собрались парни со всей Сенюшки и Жиркомбината. Тут же на улице друг друга стараются угостить, разливается по стаканам водка и вино, звучат здравницы. Мне тоже наливают, стараюсь не всё выпить, ведь никакого здоровья не хватит, но отказом обидишь людей, а мне ещё здесь жить.

Затащили даже в свою компанию на первом этаже. В угловой комнате с мамой и младшим братом живёт большеглазая Люба Власова. У нас приятельские отношения. Она работает в пельменной, находящейся в центре города, на улице Карла Маркса. В пельменной два зала: в одном продают мясокомбинатовские пельмени, а в другом ручной лепки, работников пельменной. Естественно очередь всегда больше в зале, где продаются пельмени ручной работы, но там может всем и не хватить. Всегда выручает Люба, обратишься к ней и она обслужит быстро, а ты поешь вкусно. Иногда захожу к ней домой послушать музыку. У неё магнитофон «Темп», агрегат большой, но для дома вполне подходящий. Правда, наши магнитные ленты Тип-2 желают лучшего, но их обрыв можно легко склеить, применив уксус.

У них компания человек десять, в числе которых Генриетта, девушка, приехавшая из Прибалтики в гости к семье, живущей в общежитии.

Она плохо говорит по - русски и часто попадает в неловкое положение, в чём ей помогает наша шпана. Когда она не знает значение слова, то спрашивает у нас, и каждый подсказывает ей в зависимости от его совести и уличного запаса слов. Применив это слово в разговоре со взрослыми, она вызывает у них гнев или недоумение. Особенно старался Виталий по кличке Косыгин ( у него косил один глаз), участковый инспектор деревень Смоленщина, Веденщина, Баклаши.

Его папа бывший военный, служил в Германии, где жил вместе с семьёй. Выйдя на пенсию, он вернулся в родной город Иркутск, где занял должность директора «Горплодоовощеторга». Виталий вернулся со срочной службы старшиной, окончил в Иркутске школу милиции и получил звание младшего лейтенанта милиции.
Но занимая ответственный государственный пост, не далеко ушёл от нас. Вечерами часто коротал время в нашей компании. Вот он и старался подсказать гадости Генриетте.
Раз спрятались от мороза в фойе этого общежития на Доржи Банзарова и балагурим, коротая время. Среди нас есть девчонки, в том числе и Генриетта. Косыгин, распаляясь, обучает её очередным словам, хотя присутствующие девушки просят его этого не делать, но он не обращает внимания. Вот он спрашивает её:
- Ты знаешь, что такое «жопа»?
Она отвечает, что нет.
Он продолжает:
- Жопа, это такое слово, которое говорят только хорошим друзьям. Вот ты знаешь, на Кавказе есть слово «кунак» - друг?
- Она подтверждает, что знает это слово.
Косыгин:
- Ну, так вот это, например, моя жопа, протягивает руку и гладит по попе вошедшую с мороза девушку, и проходящую в этот момент мимо него. Та всего разговора не слышала, но разворачивается и бьёт ладонью Виталия по уху. Под общий смех, Косыгин, сидящий на краю ступеней ведущих в общежитие, едва удержался, но шапка с головы слетела и упала на пол. Генриетта была довольна, что в очередной раз не попалась на провокацию, а позже просто стала спрашивать значение слов только у взрослых.
Вот так развлекались, коротая длинные, зимние вечера.

В комнате Любы выпили шампанского и гурьбой вывали на улицу и, веселясь, стали жечь бенгальские огни. Побыв некоторое время с ними, возвращаюсь обратно на второй этаж. На дворе уже глубокая ночь, основная масса гостей разошлась по домам, а оставшиеся хозяева и гости устраиваются спасть на кроватях по двое. Девушки дают мне трёхлитровую банку и просят принести воду. Иду выполнять команду на первый этаж. Возвращаясь, тормознул возле вахты, где вахтёрша стала расспрашивать, о том, как отметили праздник. Слышу голос с площадки второго этажа:
- Серёжа! Тебя за водой послали.
Это Татьяна, она стоит и ждёт меня, а потом, смущаясь и чуть покраснев, говорит:
- Серёжа! В комнате все легли спать, и я оставила нам с тобой место, ты останешься? Куда сейчас идти по морозу?

Я не возражаю, ну какой дурак откажется от соседства такой девушки. Входим в комнату, там темно и тишина. Татьяна берёт меня за руку и ведёт к «забронированной» ею кровати. Сняв обувь, устраиваемся в одежде поверх одеяла, укрывшись другим сверху. Кровати с панцирной сеткой узкие и лежать на них вдвоём можно только обнявшись и прижавшись, друг к другу, что мы и делаем, а наши губы сами встречаются и мы сливаемся в поцелуе.

Не смотря на то, что в эту ночь я изрядно нагрузился алкоголем, инстинкт размножения даёт о себе знать и рука сама лезет девушке под юбку. Татьяна же не резко, но настойчиво прервала это поползновение, прижав своей рукой мою руку на своей ноге:
- Не надо Серёжа! Ну, пожалуйста!
Трудно отказать девушке в её просьбе, да и сам прекрасно понимаю, что это не самое лучшее место для этого. Не стал ерепениться, а с последними искрами уходящего сознания уткнулся носом Татьяне в грудь и вырубился. Новый год удался!

Так и спали в одной позе всю ночь. Часов в десять утра в комнате стали подавать признаки жизни, кто встал в туалет, кто воды попить, а кто выйти покурить. Проснулись и мы с Татьяной, нам вдвоём тепло и уютно, хотя на улице трескучий мороз и два окна в комнате разрисованы его узорами. Наконец все поднялись, заправили кровати и стали приводить себя в порядок.

Первый день Нового года, каким он будет этот год, что принесёт нам. На лице Татьяны уже нет былого смущения, всё произошедшее с нами так просто и естественно.
Мы не нарушили норм морали, но стали близки друг другу. Обоим хочется быть рядом, по поводу и без повода прикасаться друг к другу, рукой, плечом. Я нет - нет, да выберу момент, подойду к Татьяне, обниму её сзади за плечи, уткнусь ей носом в шею, или волосы и вдыхаю их запах спелой ржи. Ей это нравится и она с удовольствием воспринимает мои ухаживания, а ведь буквально полсуток назад мы не знали о нашем существовании.

Накрыли опять столы, приготовили завтрак, девчонки достали оставшиеся алкогольные напитки и мы продолжили праздник. Девушки не злоупотребляли алкоголем, а парни с удовольствием поправили тяжёлые головы.
Потом убрали столы, девушки перемыли посуду и мы, одевшись, повалили гурьбой на улицу кататься с ледяной горки, возле новых домов, где был высокий косогор. День выдался морозным, но солнечным и на горке собралось много народа: и взрослых, и детей, хотя места хватало всем. Там царит шум и гам, звучит смех, взрослые катаются стоя на ногах, дети, кто на санках, кто на попе. Мы с удовольствием к ним присоединились, и я с Татьяною катаюсь, держась друг за друга. Бывает, что мы не удержимся на ногах или кто-нибудь подобьёт под ноги, тогда куча мала, со смехом, летит в сугроб. Все довольны и веселы.

Наконец устав и изрядно вымокнув, стали замерзать – хорошего понемногу. Татьяне утром в первую смену и ей ещё нужно приготовить всё к работе. Мы отряхнули друг друга от снега, попрощались со своей компанией и я пошёл провожать её домой на Сенюшину гору. Там стоя в холодном подъезде, целовались, прижавшись, друг к другу, но время неумолимо и мы с неохотою распрощались, договорившись о новой встрече.
В восторге от встреченной девушки, её ласк я изрядно продрогший, но как на крыльях летел с Сенюшки домой на Жиркомбинат.

На следующий день 2го января, вернувшись с занятий на курсах, поужинал и пошёл искать своих друзей. Но далеко идти не пришлось, они кучковались у соседнего 50го дома, где жила Людмила, подружка Рахмана. В толпе парней Рахман выделялся белой повязкой из бинтов на голове, которая выглядывала из - под папахи, а Саша – тлидцать тли перевязанными кистями рук. Подхожу, здороваюсь и вникаю в суть рассказа Рахмана, который с присущей ему бравадой рассказывает о новогодних приключениях.

Как я и думал, гулянка не обошлась без скандала. Людмила быстро опьянела и закатила истерику, доведя Олега до белого каления. Разозлившись, он едва не избил её, но удержали его от этого поступка парни. Тогда он выгнал Людмилу домой и с парнями сев в автобус, поехал в ЦПКО (центральный парк культуры и отдыха), где и нашли на свою задницу приключений. Городская шпана бдительно следила за своими владениями и, встретив чужаков, завязали с ними драку. Силы были не равные, Рахману на голове разбили бутылку шампанского и он остался лежать на снегу, где его подняла скорая помощь, которую вызвали прохожие. Саша – тлидцать тли скрылся в зарослях бывшего кладбища, потом огородами частного сектора стал пробираться ближе к центру горда, чтобы уехать на автобусе домой, но хмель взял своё и он упав в сугроб, уснул на чужом огороде. Среди ночи от мороза очухался, кое-как вспомнил, что с ним произошло, добрался до такси, но руки отморозил.

Рахман, закончив рассказ, поворачивается ко мне и с упрёком говорит:
-Зря ты не пришёл к нам вчера гулять, классно побалдели бы!
На что я резонно ответил:
- Да я вижу как вы побалдели, что тебе череп едва не разнесли!
- А ерунда, что ему сделается, там же кость!
Его подруга Людмила крутится тут же среди парней, с неё, как с гуся водя, они уже с Рахманом помирились.

Так начался новый 1971 год и стал стремительно набирать обороты. У меня занятия на курсах, у Татьяны работа в три смены. Бывает, что долго не видимся, хотя оба жаждем встреч. Она старше меня на два года, но не выказывает своего превосходства, спокойная, обходительная, нежная.

Вот нас стараются приручить к ценностям Запада, а чему у них учиться. Распущенность, вседозволенность и у многих отсутствие элементарной культуры в быту, одежде в умении ухаживать за собой. Наши девушки 60х-70х годов были в большинстве своём целомудреннее современных и это жители коммуналок, городских окраин или сёл и деревень. Кто их особенно учил этому? Да никто, просто учились сами, читали книги, смотрели кино.
Современные девушки Европы в джинсах или брюках, которые сползают с попы так, что видно всё ниже копчика, пирсинг даже в укромных местах и тату напоминающее печать мясокомбината на мясных тушах после забоя. А в советское время даже наш вождь Леонид Ильич Брежнев, на что уж он был любитель этой блестящей мишуры, и тот отказался от награды какого-то африканского племени – золотого кольца в нос. Но это так, шутка обывателей советского периода.
В соцсетях мелькали фото женщин на рабочих местах советского периода, выставленные некоторыми очернителями советского прошлого с ехидными комментариями. Но на фото видно, что женщины работают с задором, и даже перемешивая бетон, умудряются выбрать минуту поправить причёску и подкрасить губы. Но на Западе женщины те же ломовые лошади, работают на тяжёлых работах: водят трактора, грузовые автомобили, валят лес и никакому мужику не придёт в голову им помочь – они коллеги по работе. Женщины, работающие в различных бюро серые, как зимний день в Европе, без причёски и макияжа. В Европе, женщину, приехавшую из любой республики бывшего СССР, видно за версту по элегантной одежде, ухоженности.
Вот и Татьяна была из тех советских девушек: скромная и обаятельная. Я был так уверен в нашем общем будущем, что не вникал особо в факты её биографии. Она приехала из села, кажется, в сторону Тулуна. Я в то время знал хорошо только дорогу на Байкал к Ольхону. С 1959 года помню старую, проходящую через Баяндай, Хогот, Косую Степь и Еланцы, потом новую через Баяндай, Косую Степь, Еланцы. Кажется, что и сейчас смогу проехать по ней с закрытыми глазами. А вот Татьянино село не запомнил. Она ждала из армии своего парня, а тот приехал уже с женой. Оставаться жить в селе, ей было не выносимо и, когда родственница, жившая в Иркутске, пригласила её жить к себе, то поехала с большим удовольствием. Устроилась работать на Жиркомбинат и, хотя работать в три смены на ТЭЦ было тяжело, да и жарко, она стойко переносила все тяготы и лишения.

Татьяна всё больше нравится мне, но тягостно ожидание встреч. Татьянина работа и мороз не дают нам часто встречаться. Жили бы с родителями, ходили бы друг к другу, коротая вечера, а так.

Зайдём ко мне, тётушка, конечно, не выгоняет, но Татьяна стесняется чужого внимания, в двух комнатной квартире никуда не спрячешься. Мой двоюродный брат, семиклассник Виктор, парнишка уже ушлый, ныряет под руку сидящей на диване Татьяне и прижимается лицом к её груди. Я сержусь и выгоняю его, а Татьяна смеётся, мол, пусть сидит. Прохиндей брат, довольный замирает у неё под рукой.

Бываем и у Татьяны, но и там себя неловко чувствуем. До сих пор, вспоминая мой первый приход к ним, краснею от неловкости. Вот простота деревенская, я из уважения к пожилой женщине, обратился к ней, назвав бабушкой, а она тут же щёлкнула меня по носу ответом:
- Я вам не бабушка (уже не помню имя, отчество, а пусть будет), а Нина Ивановна!
От неожиданности я и дар речи потерял, но вскоре сообразил и извинился. Сама хозяйка не представилась, и Татьяна забыла, вот так и учились этикету.

Когда Татьяна была занята на работе вечерами и ночью я продолжал шляться с нашей шпаной, больше заняться было не чем. Жил бы дома у матери, то там бы естественно нашёл себе занятие. С детства много читал. Перечитал в Хужире все книги школьной и поселковой библиотек, учась в Слюдянке в школе-интернат тоже ознакомился за два года почти со всей библиотекой. А потом всю жизнь собирал свою домашнюю библиотеку. Так что сидел бы дома и читал, ожидая встреч с Татьяной.

А так. Мы, Сенюшенская и жиркомбинатовская шпана, всё время балансируем между законом и добропорядочностью. Почти все острословы и за словом в карман не лезем, хохмим по любому поводу. Понравившиеся шутки и приколы из новых кинофильмов уже не сходят с языков нашего народа. Во время поездки в автобусе не хамим, но болтаем громко и если в свою тираду вовремя вставил подходящую фразу из фильма, то эту шутку все правильно воспринимают и, если не смеются открыто, то улыбаются.

На гитарах бренчат многие из нас и вот эти великовозрастные балбесы с удовольствием напевают песенки из нового мультфильма «По следам Бременских музыкантов» типа:
- Говорят, мы бяки-буки,
Как выносит нас земля?
Дайте что ли карты в руки,
Погадать на короля.
А остальные с удовольствием подхватывают припев:

Ой-ля-ля, Ой-ля-ля,
Погадать на короля,
Ой-ля-ля, Ой-ля-ля,

Ех-ха!
А ведь многие огольцы состоят на учёте в милиции, и наш участковый уполномоченный старший лейтенант Алексеев, частый гость в их домах и квартирах, а они у него в КПЗ.
Я ещё летом 1969 года имел неприятную встречу с участковым Алексеевым, но тогда всё обошлось тихо, мирно и он меня на учёт не поставил, поэтому я старался ему на глаза не попадаться.
Сенюшку и Жиркомбинат вечерами патрулируют наряды милиции и бригады содействия милиции – бригадмил. Здесь много общежитий «химиков», в которых живут заключённые мужчины и женщины, вышедшие на УДО и работающие на стройках народного хозяйства. Там вечерами и по выходным «дым стоит коромыслом» пьянки – гулянки и драки. Нарушители режима возвращаются обратно в лагерь. А один лагерь номер шесть, то и вовсе рядом – между Сенюшиной горой и радиозаводом. Оттуда утром вывозят на работу, а вечером возвращаются грузовики полуприцепы, перевозящие заключённых на работу. Полуприцепы сверху закрыты решёткой, сквозь которую видны головы сидельцев, а по углам торчат конвоиры с оружием. Во время выезда машин с зеками на трассу, ведущую в город, конвой с обеих сторон дороги перекрывает движение транспорта и тут же сразу создаются большие пробки. Видеть машины с зеками удручающее зрелище, а так же видеть и сам лагерь за почерневшим высоким забором с вышками и колючей проволокой.

Мы, иногда проходя по тропинке вдоль забора зоны, дразним часовых, напевая громко песенку:
- Предо мною икона и запретная зона,
А на вышке сидит распроклятый чекист …

Часовые, разозлившись, щёлкают затворами карабинов и предупреждают, что откроют огонь на поражение, а мы с хохотом стараемся быстрее убраться по - дальше. Молодость она дурная, вот и мы такие же.

Кроме общаг «химиков» есть и нормальные общежития. В женских общежитиях вечерами не протолкнуться от бездельников, которым заняться не чем и они прутся в девичьи комнаты.

В один из наших приходов в женское общежитие на Сенюшке морозным вечером, едва мы расположились на девчоночьих кроватях, стульев на всех не хватало и, предвкушая, что сейчас отогреемся от мороза, распахивается в дверь и в проёме появляются менты и предлагают гостям пройти по одному к выходу. Трудно отказать им в этой просьбе, и мы гуськом потянулись к выходу.

На улице уже большая толпа парней, как и мы покинувшие общежитие, стоят в окружении милиции и бригадмила, естественно нас сразу к ним приобщили, а потом, собрав всех, повели в опорный пункт милиции. Все идут и недоумевают, за что нас повязали и спрашивают друг у друга. Вдруг раздаётся громкий возглас Серёжи из нашего дома по кличке Попандопуло:
- А! Я понял, за что нас забрали. Сегодня на Сенюшке ограбили квартиру и, тут же заткнулся, увидев, что на него внимательно, запоминая, глянул опер в штатском, но было уже поздно. В опорном пункте нас быстро отфильтровали, записав наши данные и кто, чем занимался в этот день, а Серёжу Попандопуло оставили для допроса и он просидел в КПЗ сутки. Наука ему – держи язык за зубами.

Для культурного досуга рядом только деревянный кинотеатр «Искра» на остановке «Кая», если сейчас пройти в сторону микрорайона Первомайский, а в то время там были дома частного сектора и территории предприятий. Сходишь туда, посмотришь фильм и опять нечем заняться. Новые фильмы все норовят посмотреть в кинотеатре «Гигант» в центре города на улице Карла Маркса, всё - таки ближе к цивилизации.

Раз зимним вечером заняться мне было не чем, и я решил поехать один посмотреть новый художественный фильм «Белые волки», идущий в кинотеатре «Гигант», производства ГДР и Югославии с Гойко Митич в главной роли и участием Барбары Брыльской. Купил билет на последний сеанс в 22.00, в большой зал с широким экраном и с удовольствием окунулся в атмосферу жизни американских индейцев, переживая за их героев. Время пролетело незаметно в тёплом зале кинотеатра и, когда около 24 часов закончился фильм, и я вышел на улицу, то заметил, что мороз к ночи не на шутку усилился. А уж через минут пятнадцать ожидания последнего автобуса маршрута 8, мороз стал основательно донимать, особенно ноги в кожаных туфлях-корочках с тонким носком.

Наконец, подполз разбитый и скрипучий автобус Зил и, небольшая кучка стойко ожидавших пассажиров, быстро нырнула в раскрытые двери.
Я тоже вошёл, огляделся по сторонам – пассажиров было немного, впереди возле кабины водителя стояла огромная бабища - кондуктор, с головой укутанной шалью, в телогрейке, ватных штанах и огромных валенках, на животе громоздится кожаная сумка с деньгами - выручкой, и билетами. Прохожу к ней, чтобы купить проездной билет, как вдруг в нос шибает острый запах протухшей рыбы, да такой, что я, чуть было, не задохнулся, но задержав дыхание, прошёл дальше, протянул 6 копеек на билет и, взяв билет, быстро ретировался назад.

Едва там перевёл дух, как кондукторша пришла и села на своё место у задней двери, а с нею пришло и зловоние. Это, оказывается, от неё несло протухшей рыбой. Я вырос на Байкале, ел всякую рыбу, до сих пор люблю рыбу с душком (особый способ хранения солёного омуля), но от зловония исходящего от этой кондукторши меня чуть не вырвало. Я быстро прошёл вперёд, избавляясь от наваждения, но через некоторое время её тоже туда принесло. Так с неё менялся местами раза два – три, но, в конце концов, тоже мне интеллигент сраный, не выдержал и с позывами рвоты выскочил из автобуса на остановке «Роща», от которой, хотя и под Кайскую гору, топать до Жиркомбината километра четыре, а то и пять.

Ноги в туфлях уже давно замёрзли и я, как на ходулях поскакал домой. Дорогу не помню, а ведь был трезвый, но открыв дверь в квартиру, где все уже давным - давно спали сном праведников, не гнувшимися пальцами рук скинул с себя верхнюю одежду на пол и, прямо в брюках и туфлях (они не снимались), залез в ванну, открыв горячую воду. Бог миловал, ноги не отморозил, даже не простыл, так в горле першило несколько дней и всё.

Есть у меня ещё один приятель - Саша Колесников, верзила двухметрового роста, с пижонскими усиками на лице, живёт в двухэтажном доме на улице Доржи Банзарова среди домов частного сектора, со своей мамой тётей Симой, работающей в бухгалтерии 1ой автобазы на Кае. Она мать одиночка безумно любящая своего сына и для него делает буквально всё: одевает, обувает, лишь бы её сыночку было хорошо. Но она же его тиран. Едва сгущаются сумерки, тётя Сима начинает бегать по Жиркомбинату и Сенюшиной горе в поисках своего чада. Её не останавливают темень, мороз, ветер, дождь и она, как гончая берёт своего сына чутьём.
Сашка учился в Благовещенском мореходном училище, но за какие-то грехи его из училища выгнали, говорил, что, будучи старшиной курса, участвовал в драке с городскими парнями, а правда ли это знал только он да командование училища. В чёрной форме училища: шинели перехваченной ремнём с бляхой и расклешённых брюках, шапке с кокардой, он иногда фестивалил по Сенюшке и девчонки тащились от него. А пока он сидит на шее своей матери, бездельничает и живёт в своё удовольствие.

Так вот тётя Сима в очередной раз находит своего сыночка - Сашка стоит, зажав девчонку в углу тёмного подъезда и шарится рукой у неё во всех подробностях. Тётя Сима, вздохнув облегчённо, что нашла сынка и, стоя за его спиной, начинает монотонно канючить, наверное, не вслушиваясь в свою речь:
- Саша пошли домой, Саша пошли домой!
-Сейчас приду!
-Саша пошли домой, Саша пошли домой!
-Я сказал, сейчас приду!
Это волынка тянется бесконечно, пока она его не уговорит.

Девчонка, зажатая в углу, не находит себе места, извивается змеёй в руках Сашки, пытаясь выскользнуть, так как присутствие его матери ввергает её в дикий ужас, а ему хоть бы что – он продолжает своё дело не обращая внимания на стенания своей матери. Даже нам, его приятелям, не нравилось присутствие его матери в такие моменты, когда и мы с девчонками стоим в темноте этого подъезда, и особенно его упорство в этой волынке, а чего уж говорить о девчонках.

Иногда нам с Сашкой удавалось обмануть его мать и проскользнуть мимо неё буквально под носом. Идём по тёмной улице, а тогда их на Жиркомбинате было много, Сашка успевает разглядеть свою мать, стоящую впереди на обочине дороги и тщётно вглядывающуюся в приближающие фигуры. Сашка шепчет:
-Подгибай ноги в коленях и подпевай.
Мы быстро приводим себя в исходное положение: делаем ноги колесом, что делает нашу походку ковыляющей и фальцетом затягиваем типа:
- Забытые свидания, уж больше не вернёшь… или
- Позарастали стёжки-дорожки, где проходили милого ножки…
Тётя Сима испуганно отступает подальше на обочину, залезая в сугроб или в грязь, смотря по сезону, а мы гордые проделкой дефилируем в темноте мимо.

Лохотрон существует, наверное, от Сотворения мира и как бы не учили людей, они всё равно покупаются на заманчивое предложение. Так же попался и я. Парень, правда, деревенский, но много лет все каникулы провожу в Иркутске и знаю многие входы и выходы, вожусь с городской шпаной, сам два года проучился в слюдянской школе - интернат и вот провели на мякине. Дома на Ольхоне большая коллекция грампластинок. Мать, работающая на почте заказывает их через посылторг, а я, бывая в Иркутске, постоянно покупаю новинки, даже записи новых хитов из кинофильмов записанных на «рёбрах» и продаваемых в газетных киосках по 1 рубль 05 копеек за лист.
Уже в сумерках захожу в Универмаг номер один на улице Дзержинского, который после постройки Торгового Комплекса переименовали в «Тысячу мелочей». Там возле выхода на улицу Фурье располагается отдел грампластинок. Перехожу от витрины к витрине, выискивая новинки. Вдруг кто-то толкает меня в бок, поворачиваю голову и вижу паренька в нахлобученной на глаза шапке с отвёрнутым козырьком и поднятым воротником пальто, который хрипит мне в ухо:
- Слышь, земеля! Ты западной музыкой увлекаешься?
Я не то, чтобы тащился от неё, но слушал, если была возможность, дома были композиции записанные на рёбрах, но держу фасон и говорю, что слушаю.
- А купить есть желание, продам не дорого?
- А что есть?
- Сам понимаешь не здесь же базар вести, пойдём, выйдем.
- Ну, пойдём.
Протискиваемся через толпу окружающую прилавок и направляемся к выходу. На улице уже стало совсем темно, «продавец» переходит улицу и входит во двор Универмага номер два (позже магазин мебели) и заходит в тёмный угол.
- В общем так земеля, у меня остались только The Rolling Stones и The Beatles будешь брать.
- Буду.
«Продавец» продолжает:
- Ты знаешь, как производится запись на диски?
- Ну, да! ( Из школьной программы смутно помню, как это делается - мембрана, игла, диск. Примерно, как устроен граммофон, только обратное воздействие.)
Паренёк дальше развивает мысль, если перевести на современный язык, говорит о новой технологии. Мол, берутся ненужные грампластинки, и на них делается перезапись.
- Усёк?
- Усёк!
Паренёк достаёт из-под полы пальто коробку:
- Вот здесь всё найдёшь, продемонстрировать, сам понимаешь, не могу, да и менты пасут, а стоит всего 5 рублей. Будешь брать? Гони деньги. Лишнее толкнёшь друзьям.
- Ладно, согласен, и достаю из кармана пять рублей, и отдаю ему.
Он же в ответ протягивает мне коробку, в которых, обычно, упакованы пластинки и напоследок произносит:
- Ты только не светись, а то попадёмся оба, и быстро исчезает в проёме ворот.
Я тоже направляюсь в сторону улицы Карла Маркса, где проходит автобус 8го маршрута.
Сначала был вроде доволен приобретением, потом стали одолевать сомнения, правильно ли я сделал. Во мне клокотало такое нетерпение, что был готов выскочить из автобуса и подталкивать его сзади, чтобы он быстрее ехал. Дома, даже не сняв пальто, кинулся к радиоле, включил её и поставил на вертушку диск, с которого разносится звонкий голос Ларисы Мондрус. Первый, второй, двадцатый диск и всё Лариса Мондрус. За спиной слышу голос тётушки:
- Чего это тебя племянничек на Ларису Мондрус потянуло?
Я шлёпаю себя ладонью по лбу, хохочу и рассказываю Дормидонтовне эту историю.
Та протяжно так поизносит:
- Ну, ты совсем головы лишился, малолетка что ли?
Выхожу на улицу и в сердцах кидаю всю пачку пластинок на стену трансформаторной будки, а они не хотят разбиваться. Пришлось их переколотить об стену по одной, с чисто садомазохистским удовольствием.


Или вот ещё развлекались таким образом. Я уже упоминал Виталия по кличке Косыгин. Возле его дома стояла старая отцовская, ржавеющая «Победа». Отец ездил на служебной «Волге» Газ-21 и давно сломанной машиной не занимался. Косыгин став участковым инспектором деревень получил служебный мотоцикл. Летом ещё, куда ни шло, но зимой даже при минус 30 на мотоцикле далеко не уедешь. Однажды спрашиваем у Косыгина, чего, мол, не ездишь на «Победе», на что он ответил, что машина сломана.

Среди нашей шпаны есть такие механики, что любая автобаза позавидует.
Заключили с Косыгиным договор – мы ремонтируем машину, достаём запасные части и за это кататься на ней будем вместе. Естественно, Косыгин согласился.
Огольцы резво взялись за дело, натащили запасных частей и на морозе за одну неделю машину полностью перебрали, укомплектовали и завели. Виталий даже рук не запачкал и остался доволен, стал ездить на ней на работу. Нашёл и нам применение. В дни, когда в его деревнях проводились вечерами в клубах танцы, набивал нас в машину и в качестве его личной гвардии возил по деревням, контролируя правопорядок. Местные к нам быстро привыкли и в конфликт с участковым не вступали.

С Косыгиным ездили встречать и его невестку работавшую официанткой в ресторанчике «Чайка» на набережной Ангары, стоявший на месте нынешней гостиницы «Интурист». Хотя и в центре города, но место там было глухое и молодой женщине бежать ночью на остановку автобуса «Бытовая» было страшно. Муж её, работавший тоже в милиции, не всегда её мог встретить.
Мы же приехав перед закрытием ресторана, ожидали её за свободным столиком, дегустируя коньяк, которым она нас угощала. Иногда приходилось успокаивать пьяных клиентов, пристающих к ней.
Иногда Косыгин вредничал, не дав нам поездить за рулём, пока он шёл ужинать домой. Тогда убедившись, что Виталий, уже дома и раньше чем через час не выйдет, мы садились в машину, которую можно было открыть и завести монетой и катались этот час от Жиркомбината до парка железнодорожников, где разворачивались и ехали обратно.
Особенное удовольствие испытывали, когда подъезжали к конечной остановке автобуса маршрута номер 8, напротив общежития Жиркомбината. Автобусы ходят редко, не соблюдая никакого расписания, и желающие уехать люди, давно продрогшие на морозе, увидев подъезжающую машину, кидаются к ней в последней надежде. Мы же, подъехав, тормозим перед остановкой, а потом медленно едем по кругу, испытывая восторг, от того, что люди бегут за машиной. «Победу» успевали поставить на место, до появления Косыгина, а потом уже решали, чем убить вечер.

Однажды Косыгин взял свой портативный, катушечный магнитофон, привезённый из Германии, и мы пошли слушать музыку к девчонкам в общежитие на Доржи Банзарова. В 13 комнату, как всегда набилось много народа, слушали музыку, кто хотел, тот танцевал. Да так увлеклись, что включили музыку на полную мощь, а поскольку время было уже позднее, то тут же появилась вахтёрша и потребовала выключить музыку и убираться из общежития. Косыгин, сидевший на кровати в обнимку с девушкой, на это требование не обратил ни малейшего внимания. Тогда возмущённая вахтёр, увидев электрошнур, идущий от магнитофона к розетке, ухватилась за него и выдернула. Но велико было её изумление, когда увидела, что магнитофон продолжает орать. Она остановилась и в растерянности бросила шнур на пол. Комната задрожала от хохота, когда все увидели её оплошность. Ну откуда пожилой женщине было знать, что в нём были установлены батарейки.
Женщина в сердцах восклицает:
- Да когда же вас, наконец, посадят или заберут в армию?
На что ей тут же ответили:
- Да что вы! Такие люди, как мы в тылу нужны.
Тогда она обращается к Косыгину:
- Ну, эти-то охламоны ладно, а ты же милиционер и туда же. Всё уходите из комнаты, пока ПМГ (передвижная милицейская группа) не вызвала.
Пришлось нам срочно ретироваться.

Развлечений ищем буквально во всём. Брат притащил правую, гутаперчивую кисть манекена и играет ею дома. Я взял, осмотрел её, совсем, как настоящая, можно и хохму устроить с друзьями. Дыру в районе запястья заполнил куском замороженного мяса и пошёл искать приятелей, скучно одному. Приколы с рукой прошли на ура, поэтому решили зайти в общежитие к девчатам, попугать и это удалось.

Едва вошли в общежитие, на первом этаже летит навстречу Людмила Бутакова, разбитная девчонка с замашками мальчишки, прямо рубаха парень. Она широко распахнула руки, вроде, как хочет обнять, но в последний момент, смеясь, протягивает ладошку. Я ей тоже протягиваю свою, в глубине рукава держащую кусок манекена. Она хватает, чтобы по привычке крепко пожать, меряясь силами, а я в этот момент отпустил эту резиновую кисть. Она же почувствовав не живую плоть, кисть эту выпускает и та падает на пол, пачкая его капельками крови. Людмила видит это, её глаза в ужасе широко раскрываются, и раздаётся рёв раненого зверя – с ней начинается истерика. Из глаз ручьём льются слёзы, с густо накрашенных ресниц течёт чёрная тушь, и она всё это размазывает по лицу. Чёрт меня дёрнул устроить с ней эту шутку, кто бы знал, что эта «рубаха парень» будет так реагировать. Хотя с другой девушкой могло бы быть и хуже. Кое- как Людмилу успокоили, брызнув в лицо ей холодной водой, но она после этой проделки долго ещё на меня дулась.

Михал Михалыч Савченко уникальный экспонат. Тётушка моя, Нина Дормидонтовна, оставшись вдовой после гибели мужа в неполные 40 лет, мечтала обрести опору, счастье и покой, когда сошлась с ним, а обрела неприятности, непорядочность в его лице на долгие десять лет. Ходок был по бабам, не пропускал никого, кто шевелится, немало не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны. Так же жил он и с первой семьёй: не муж, не отец, ни хозяин в доме.

Один раз стал свидетелем безобразной сцены. Водитель дежурного автобуса 1ой автобазы подвёз к нашему дому жену Михаила Михайловича Савченко - Зинаиду. Женщина в теле она была в красивом пальто с воротником - шалкой из чёрно - бурой лисицы, крашеные светлые волосы уложены в высокую причёску типа воронье гнездо, и поэтому она казалась ещё выше. Она, как гора Арарат возвышалась посреди комнаты и метала гром и молнии, грозя разнести в щепки этот «притон» и перебить все стёкла в доме, а сопернице повыдирать все волосы.

Савченко заламывая руки и делая страдальческие глаза, вяло словесно отбивался от нападавшей жены, а тётушка забилась в угол дивана и потеряла дар речи из-за агрессии Зинаиды. Нина Дормидонтовна никогда не была скандальной, ни с кем не вступала в конфликт, не выражала неудовольствия, чего бы это ей не стоило, такой осталась и сейчас в свои 83 года.

Пришлось вмешаться мне:
- Ты Михал Михалыч разберись дома со своей семьёй, а не здесь. Говоришь, что с прошлым порвал и с женой жить не будешь, так почему она приезжает и устраивает здесь дебош, нам скандалы ни к чему и битые окна тоже. А вы мадам успокойтесь и ведите себя прилично, зачем смешить жителей этого дома. Берите мужа и езжайте домой.
Савченко:
-Никуда я не поеду, я ушёл из дома раз и навсегда!
Зинаида уже немного успокоилась и, идя к двери, бросает на ходу:
- Ушёл, так ушёл, чемодан со шмотками заберёшь дома у порога.

Через несколько дней Савченко просит съездить вместе с ним к нему домой, чтобы забрать свои вещи. На что я ему резонно ответил, мол, а я причём.
Тогда он обосновывает свою просьбу тем, что при постороннем его Зинаида скандалить не будет. Просьба есть просьба, поехали на его «Татре» к нему на улицу Чайковского. Зинаида была дома, но и правда не скандалила, а сказала ему в след:
- Катись ко всем чертям, надоел ты уже мне хуже пареной репы. Кому ты нужен.
Савченко всю обратную дорогу бурчал, успокаивая своё самолюбие, мол, она ещё поплачет, на коленях умолять будет, чтобы он вернулся. Но, видимо, так и не дождался, всё когда-то кончается.

Как-то ещё в феврале в воскресенье сидим с Савченко дома. Я кручу пластинки на радиоле, он смотрит телевизор. Приходит Коля Сенчуков из соседнего дома, имевший дворовую кличку Шурик, за поразительное сходство с героем нашумевшего фильма «Кавказская пленница».
Шурику шестнадцать лет, но он крепенький малый, учится в ПТУ и уже большой любитель выпить. Живут они в трёхкомнатной квартире. Мать умерла, остались почти слепая старшая сестра, он Шурик и брат пятиклассник. Содержит их отец, но живёт в другом доме у своей новой женщины.

Немного посидев, Шурик многозначительно произносит:
- Сейчас бы выпить чего-нибудь крепенького!
Савченко подхватывает:
- Да не мешало бы!
Шурик заявляет:
- Да вот денег нет!
Савченко тоже:
- И у меня, как на грех деньги кончились, а водку в магазины давно не возил.
А я и подавно молчу, быстрее бы курсы закончить, надоело безденежье.

Вдруг Савченко вспоминает:
- Где-то у Нины Дормидонтовны была бутылка шампанского, может её выпить, а я потом ей верну. Что тут такого?
Шампанское в то время было большой редкостью в магазинах, хотя можно было легко купить коньяк, даже кубинский ром «Негро» стоял в магазинах.

Аппетит разыгрался, и мы бросились искать эту бутылку шампанского по потаённым местам. Поискали, не нашли, тогда Савченко предлагает:
- Поехали к Дормидонтовне в гастроном на Каю, где она работает завотделом, у неё и возьмём.
Собрались и поехали. Тётушка, увидев нас, вопросительно выгибает бровь:
- Э! Чего это вы заявились?
Савченко подходит к ней и шепчет просьбу в ухо.
Дормидонтовна твёрдо заявляет:
- Нет, так дело не пойдёт. Вот вам по бутылке пива – достаёт пиво и ставит на прилавок, езжайте домой. Я приеду с работы и привезу, за ужином и выпьете.
Савченко:
- Может, мы шампанское у тебя возьмём, потом я тебе верну.
Она сразу отрезала:
- Нет, шампанское не трогайте!
Савченко:
- Смотри, если в 9 вечера тебя не будет, мы шампанское выпьем.
С этим и удалились, потягивая из бутылок пиво.

Дома время медленно тянется, Савченко не находит себе места:
- Давай ещё поищем!
Принимаемся за поиски, раз, другой третий, но, наконец, находим эту злосчастную бутылку.
Бутылка стоит перед нами на столе, Савченко приготовил стаканы, а мы сидим и смотрим на стрелки часов. Всё 9 часов, ждём ещё 5 минут, не придёт, бутылку открываем.
Не пришла. Савченко аккуратно разворачивает фольгу, откупоривает бутылку и разливает шампанское по стаканам, чокаемся и быстро вино выпиваем.
Я предлагаю пустую бутылку выкинуть, на что Савченко говорит:
- Подожди я сейчас!
Берёт чайник и льёт из него воду в бутылку, потом из заварника добавляет заварку, возвращает на место пробку и фольгу.
Я удивлённо спрашиваю:
- Зачем?
- А зачем нам лишние скандалы?

Едва убрали за собой все следы, раздаётся звонок в дверь, открываю – тётушка. Забираю у неё сумки, несу на кухню, пока она в прихожей раздевается. К её приходу мы уже приготовили ужин: нажарили котлет, сварили гарнир.
Садимся ужинать, Дормидонтовна ставит на стол привезённую бутылку десертного вина «Варна». Мы с Савченко хитро перемигиваемся, но марку держим, спокойно пьём сладкое вино.
После ужина мы с Сенчуковым исчезаем из дома.

Прошло время. Утром 9го марта сквозь сон слышу, что Дормидонтовна суетится на кухне, вот она жарит блины, потом разносится запах жареного мяса. Брат ворочается под боком.

Слышу голос тётушки:
- Сергей! Витя! Поднимайтесь, завтракать будем, бабушку помянем!
Анастасия Павловна Воронцова умерла утром 9го марта, так что годовщина.
-Михаил! Достань-ка там бутылку шампанского.
Он, вроде бы не знает:
- Где?
- Да там, в шкафу, под бельём!
Я это слышу, ну всё, попались. Вставать мне сразу расхотелось.
Савченко идёт из другой комнаты, держа в руках бутылку:
- Серёга! Ты что оглох? Поднимайся, шампанского выпьем.
Вот гад, он же ещё смеётся, с него, как с гуся вода.
Поднимаюсь и, боясь рассмеяться, ныряю в туалет, умывшись, иду на кухню, пряча от тётки лицо.
Тётушка уже стол накрыла, поставила всем фужеры:
- Открывай бутылку Михаил!
Савченко на полном серьёзе крутит бутылку в руках, изображая, что с трудом удерживает пробку. Я думаю, неужели он поменял бутылку, ведь наверняка забыл.
Раздаётся небольшой хлопок, тётка в испуге зажимает руками уши. Михал Михалыч льёт жидкость по фужерам. Правда, цвет шампанского, даже вроде пенится. Я себе места не нахожу, а Савченко не возмутим.
Дормидонтовна произносит:
- За маму, царствие ей небесное и, вытянув губы трубочкой, прикладывает их к краю бокала, в предвкушении шампанского, прикрыв глаза. Мы с Савченко застыли в ожидании и смотрим на неё, ожидая реакции.
Дормидонтовна тянет жидкость в рот, после чего её глаза изумлённо открываются и она так протяжно поизносит:
-Вот с-суки-и! И возмущённо замахивается на Савченко. А он, хохоча, прикрывается рукой и тут же сдаёт меня:
-А я что, мы это с Серёгой сделали.
Посмеялись, да Дормидонтовна, пола и принесла из заначки бутылку вина.
Уже 35 лет нет в живых Михаила Савченко, а мы с Дормидонтовной часто вспоминаем ту проделку.

Накануне того 8го марта город облетела нехорошая новость. Как известно перед любым праздником суета, а перед 8го марта особенно.
7го марта на остановке напротив улицы Чайковского, молодая мамаша в предпраздничной суматохе, выйдя из Шелиховского автобуса, посадила на санки ребёнка и ринулась без оглядки через дорогу, обогнув автобус спереди. Пять часов вечера, народ возвращается с работы, автомобили спешат в парк и всем некогда, поэтому, когда она вынырнула из-за стоящего автобуса, грузовик проезжающий мимо, не смог быстро затормозить на гололёде, сбил женщину и уволок её вперёд. Благо, что она выронила верёвку от санок, поэтому ребёнок остался жив и невредим. К кому-то праздник пришёл в дом, а кому трагедия.

В воскресный день стоим с парнями у общежития, трепемся, разглядываем прохожих и пассажиров на автобусной остановке.
Подходит мужик в наколках, приблатнённый, видимо из «химиков», живущих в общежитиях на Сенюшке и сходу задаёт вопрос:
- Где этот пидорас?
- Какой? Такие здесь вроде не водятся.
«Химик» держит пальцы веером и настойчиво продолжает:
- Ну,
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Пт Янв 09, 2015 10:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Иркутск. Новый 1971 год.
Не стоит возвращаться в прошлое. Там уже никого нет. ( Генерал – лейтенант КГБ СССР Шебаршин Леонид Владимирович)


Конец 60х и начало 70х годов двадцатого века. В Иркутске царит великое переселение народов. Выполняется Постановление ЦК КПСС и Советского правительства об улучшении быта и благосостояния советского народа. Весь город в новостройках. Быстрыми темпами ведётся жилищное строительство. Только построят новый дом, его тут же заселяют жильцами. Люди покидают бараки, коммунальные квартиры на одной окраине города и переселяются на другую окраину, но уже в отдельные, пусть и малогабаритные квартиры, так называемые «хрущовки». Тут же возникают другие проблемы: магазины, школы, детские сады и транспорт. Люди, как правило, остаются работать на своих прежних местах, обычно по месту жительства. Вот они и маются, добираясь на работу и с работы из нового микрорайона.

В рабочих слободах сложился и свой микроклимат среди подрастающего поколения – местной шпаны, со своей иерархией. Переселение в новые микрорайоны нарушило эти устои. Не все члены кодлы попадали в один микрорайон, а туда, куда родителям выдали ордера на квартиры. Естественно костяк кодлы распадался, не было уже былой сплочённости. В новом микрорайоне нужно было начинать всё с начала и свой авторитет уже нужно было доказывать. Были и драки среди молодёжи, но вот на Сенюшиной горе и Жиркомбинате были сильны позиции старожилов Мельниково и Ново-Мельниково.
Большие битвы вскоре утихли, и наступил относительный мир, жить всё равно придётся рядом, так чего зря хлестаться. Все скоро перезнакомились и относились друг к другу терпимо.

Но пороки, приобретённые в рабочих слободах, остались, как то воровство, пьянство, да и употребление наркотиков тоже. Уже в 80е годы основная масса молодёжи, тех переселившихся шестидесятников, переселилась уже навечно, на Смоленское кладбище, что находится недалеко от проспекта имени маршала Конева или сгинули в тюрьмах.

В районе новостроек, да и на Жиркомбинате летом царит непролазная грязь после дождей и пыль стоит столбом в жару, а зимой чёрт ногу сломает пробираясь по колдобинам. В районе Жиркомбината ещё осталось много частного сектора, дома с заборами и огородами, с собаками во дворах, а стайках поют петухи. Из печных труб тянет вкусным дымком. Освещение на столбах редкое, а в домах окна закрыты ставнями. Темнота, хоть глаз выколи.


Предновогодний серый, морозный день клонился к вечеру, наступили сумерки, а я бездумно сижу один в квартире, не зная, где буду встречать Новый год. Низкая, плотная облачность уже несколько дней назад накрыла город, да ещё дым печного отопления домов частного сектора посёлка Ново-Мельниково, а так же дым из трубы ТЭЦ Жиркомбината буквально стелется по низине и накрывает Сенюшину гору.
Вокруг лежат сугробы чёрного от копоти снега и такой же снег на крышах домов. На душе не спокойно и наступила какая-то апатия, когда ничего не хочется, а окружающая действительность её усиливает. Нет и радостного ожидания Нового года, того когда сбываются все мечты и пожелания. Мне он ничего хорошего не сулит, так как брошен институт народного хозяйства и весной я загремлю под фанфары, то есть буду греметь армейскими сапогами. Даже любимой девушки нет. Какая уж тут любовь, если впереди два, а то три года армейской неизвестности. А девушек в нашем Иркутске полно и все красавицы, на какую не взгляни.
За день можно несколько раз познакомиться с девушками, особенно летом в центре города. На улицах, бульваре Гагарина, в ЦПКО много горожан, студентов, учеников. Катаются на лодках - отдал паспорт, студенческий, заплатил 1 рубль и греби вёслами в своё удовольствие. В ЦПКО колесо обозрения, парашютная вышка, самолёт делающиё мёртвые петли – вот, где можно показать перед девушками свою удаль. А любовь это дело серьёзное, много обязательств, которые перечеркнёт повестка военкомата.
Мечтал поступить в мореходное училище в Калининграде, но опоздал подать документы и в последний момент сдал их на машиностроительный факультет института народного хозяйства. Поступил и бросил, так, как вскоре понял, что это не моё. Пару месяцев проработал на фабрике мороженного, на его укладке в ящики в морозильной камере, где толстый лёд на стенах, на потолке, да на всём, что там находится и сам там, как пингвин в ватнике, телогрейке и зимней шапке, хотя на улице тёплая осень.
В цехах фабрики работают много девчонок, с которыми можно побалдеть в свободное от работы время. Встречаемся с ними и на перерывах в сушилке. Мы парни замёрзшие вылезаем из морозильника, а они хотя и в цехе, но работают тоже с холодным мороженым.
Женщины постарше балуют нас чистым шоколадом, которого там горы, нальют и рюмочку коньяка, если видят, что ты пришёл на работу с тяжёлой головой. Не жизнь, а малина, правда, был там один неприятный момент. В смене работала одна языкастая девчонка и имела скверный, неуживчивый характер, конфликтовала со всеми.
В сушилке, мы, парни, работающие в морозильной камере, отдыхая, обычно лежали на брезентах, брошенных на кафельный пол, а девчонки из-за отсутствия стульев, стояли, опершись спиною на стену, в своих коротких белых халатиках, над трубами парового отопления, уложенными вдоль стен, и грелись. Вот как-то раз эта девчонка стала злословить в мой адрес, пытаясь выставить перед всеми на смех, уж и не помню по какому поводу. Мне надоело слушать её тирады и я, не задумываясь, своей ногой, обутой в валенок, потянул её ногу, обутую в тапочек. Она же, потеряв опору, скользнула спиной по стене и с размаху села попой в плавочках на паровую трубу. Её крик до сих пор стоит у меня в ушах, а её попа в местах коснувшихся трубы мгновенно вздулась пузырём. Это рассказали девчонки, что отводили её в медпункт. Разразился бы скандал, да все девчонки вступились за меня, убедив администрацию, что она сама виновата в конфликте, поэтому ограничились внушением:
- Думай, прежде чем что-то предпринять!
До сих пор стыдно за этот поступок. Ведь молодая девушка, а попа уже в шрамах.

Там же понравилась девушка, работавшая на линии производящей «Эскимо» в шоколаде, вкуснятины за 28 копеек. Это Люда Яцко, жившая в Ново-Мельниково на улице Постоловского, в частном доме. Там сейчас микрорайон Первомайский. У неё была сестра постарше Татьяна. Славные девчонки, я бывал у них, да и они приходили ко мне, но пришлось с дружбой завязать. В семье был ещё брат лет тридцати, весь в наколках, в общем мужик серьёзный, имеющий к тому времени пару ходок к хозяину. Он на нашу дружбу смотрел снисходительно, но как-то предупредил:
- Любовь любовью, но если тронешь и бросишь, то яйца я тебе оторву, век свободы не видать.
Так что испытывать судьбу я не стал и встречи с ними прекратились, так как я на фабрике мороженного работать не стал, а ходить к ним далеко. Но осталась у меня на память фотография Людмилы, которая хранится до сих пор в альбоме, да подаренный ими альбом дворовых и блатных песен. Его на зоне сделали брату шестёрки. Чуть больше карманного формата, в коричневом коленкоровом переплёте. Тексты песен нарисованы мелким каллиграфическим почерком цветной тушью и даже с рисунками. Альбом со временем потерялся, а многие песни запомнились, и сейчас вспомнив слова, можно найти их в интернете.

Славное было время - газеты пестрели объявлениями: принимаем на работу, требуются, требуются, объявляется на бор на курсы слесарей КИП и другие.
Я же увидев в газете объявление Восточно-Сибирского управления речного пароходства о наборе людей на курсы плавсостава, уволился с фабрики мороженного и подал документы в пароходство на курсы в группу дизелистов – электриков. Всё же поближе к своей мечте детства о море. Стал там заниматься. Курсы находились на Нижней Набережной на берегу Ангары, в здании не далеко от старых Курбатовских бань.
Изучали дизеля 3Д6, 7Д12, 6Ч 24/30 и дизель венгерской фирмы Ганцен Драшек, а так же электромоторы и оборудование. На улице зима и пока с остановки Бытовая дойдёшь до Ангары, весь продрогнешь и покроешься инеем. Мороз минус 40, а то и под 50, а незамерзающая в этом районе Ангара парит. В учебном классе отогреешься и поскольку вечером бродил где-то допоздна, то на занятиях безбожно клонит в сон и ты, уронив голову на стол засыпаешь. Стыдно, а что делать? Как не зарекался сидеть вечером дома, ну ни как не получается, каждый день одно, и тоже.

И вот он канун Нового года, а я сижу на распутье. Тётушка моя, Нина Дормидонтовна, и её гражданский муж Михал Михалыч Савченко уже давно уехали к его родственникам Стрикочинским на Каю, исчез из дома даже двоюродный брат, семиклассник Виктор, а я всё не определился куда пойти.

А ведь готовились к празднику заранее. Поскольку учёба на курсах не оплачивалась, то я сидел иждивенцем на шее тётушки, правда она никогда не упрекала, дай Бог ей здоровья и долгих лет жизни. Вспоминая, с ней сейчас то время, вместе посмеёмся и погрустим об ушедших в прошлое днях и людях нас окружавших.

Так вот чтобы отметить достойно Новый год с дружбанами ходили подрабатывать на Жиркомбинат, разгружая вагоны с соей для производства, и углём для ТЭЦ. Платили мало, а упираться приходилось много. Разгружая сою, задыхаешься от её запаха, а разгружая уголь на эстакаде, проклинаешь всё на свете. Уголь, поднятый из шахты на гора и гружёный в полувагоны, на морозе замерзает и сколько пота прольёшь пока его разгрузишь. Так что мы намаялись, добывая в поту деньги, чтобы встретить Новый год. Наконец всё закупили, приготовили и должны были собраться гулять у Олега Рахманова, носящего дворовою кличку Рахман.

Он и его сестра, жили у бабушки в 30х домах на Сенюшиной горе. Мать их давно бросила, уехав с сожителем в Узбекистан, а воспитывала бабушка, не чаявшая души в них. Сестра, повзрослев, устроилась работать на радиозавод, а вот Рахман стремления работать не имел и находил тысячи причин, в которых не было ни одной уважительной. Так бичевал, временами приворовывал, состоял на учёте в милиции за кражи и угоны мотоциклов. С поличным его взять не могли, поэтому за ним милиция приглядывала.
Рахман здоровый, мордастый парень. Лукавое лицо, с хитрым прищуром глаз, постоянно лоснится от жира и покрыто воспалёнными угрями, которые он выдавливает, а потом на их местах остаются глубокие шрамы.

Лучшим другом мне Рахман не был, а так встречались пива, водки выпить да покуролесить. Правда у меня было какое-то врождённое чувство самосохранения, чтобы уйти ещё до того, как у него с другими друзьями появится желание залезть куда-нибудь. Смотришь, Рахмана и Саши – тлидцать тли (не выговаривал букву л), день, два не видать и, наконец, они появляются. Оказывается, взломали ночью чью-то кладовку и укатили мотоцикл «Минск» или «Ковровец». Покатаются ночью, а потом утопят его в Иркуте, или в карьере, заполненном водой. Милиция приходит к ним домой забирает их и держат в КПЗ. В краже они не признаются, а поскольку мотоциклы не нашли, то и предъявить им нечего для обвинения.
В кругу друзей они со смехом рассказывают о своей проделке, делясь всеми подробностями, да геройски выпячивают грудь. Кражи мне не нравятся, но мы все уже давно знакомы и поэтому, приходиться общаться. Были и другие друзья, у которых порядочные семьи, догляд родителей и они больше сидят дома, а этих всегда можно найти на Сенюшке или Жиркомбинате.

Бабушка у Рахмана пенсионерка, но ещё работает, где-то дежурит. Когда она дежурит, а сестра Олега на работе, собираемся у них в квартире на кухне, пьём пиво, вино или водку. Правда он строго следил, чтобы в квартире не курили и бабушка, потом не учуяла, а её он уважал и побаивался. Дома он был всегда хороший, поэтому за внука бабушка даже перед милицией стояла горой, не давая в обиду. После нашего ухода он всё прибирал в квартире, чтобы не осталось следов. Да и мы старались соблюдать порядок.
У них в квартире жил большой рыжий лохматый кот, сибирской породы. Такой же ленивый, как Рахман и такой же луковой мордочкой. Кроме мяса и рыбы ел всё: свежие и солёные огурцы, капусту, морковь и многое другое.

Вот сидим на кухне за столом болтаем, вдруг Рахман нас прерывает и говорит:
- Смотрите, сейчас мой Рыжик появится!
И точно из-за косяка двери появляется краешек лохматого уха. Стоит напряжённая тишина – мы ждём. Дальше – больше, появляется всё ухо, глаз и усатая мордашка. Кот изучающе нас оглядывает и только делает попытку войти в кухню, как Рахман ему кричит:
- Пошёл на хрен!
Кот мгновенно исчезает, потом через некоторое время его визит повторяется, точно так же. Довольный выучкой кота, Рахман даёт ему кусок солёного огурца или колбасы.

7 Ноября мы отмечали у Рахмана. Бабушка его дежурила, а сестра уехала гулять к друзьям. Деньги на праздник мы специально заработали, всё необходимое закупили. Нас четверо парней и пригласили ещё трёх знакомых девчонок, а Рахман привёл свою подружку Людмилу. Она школьница, десятиклассница, живёт в соседнем 50 ом доме. Симпатичная, стройная, компанейская, но истеричная особа. С Рахманом они живут открыто, она не отказывается с нами выпить, но быстро пьянеет. Опьянев, она тут же устраивает Рахману скандал по любому поводу, машет руками и истерично кричит.

Вот и 7 го ноября всё произошло точно по такому же сценарию. За столом было весело, шумно, играла радиола, танцевали с девчонками. Позже я ушёл со своей девушкой в комнату сестры Рахмана, закрыли за собой дверь и предались шалостям, а потом, обнявшись, уснули.

Разбудил Людкин истеричный визг. Она стоит перед кроватью, машет руками и кричит:
- Иди, успокой своего друга, иначе он нас всех взорвёт!
Не вполне врубаюсь, но вскакиваю с кровати и бегу из спальни, моя подружка испуганно виснет у меня на плечах. В зале, справа от двери спальни, втиснувшись между сервантом и креслом, сидит на полу пьяная Наташка, с всклоченной причёской, широко раскинув ноги, подол платья скомкался у неё на промежности. По её лицу текут слёзы, и она трагичным голосом тянет слова песни:
«Твердят друзья, со всех сторон,
Что, мол, девчонок миллион,
А я в одну тебя влюблён,
Хотя тебе дороже он»…
Я едва успел перепрыгнуть через Наташкины ноги, как Людка опять благим матом орёт, обращаясь ко мне:
- Смотри, у твоего друга граната в руке.
Больше никого в комнате нет. В компании было два Александра, один Александр ушёл со своей девушкой, исчез и Саша – тлидцать тли. Это его подружка Наташка сидит на полу. Видимо скандал, Людка закатила давно и чтобы не смотреть и не слышать её выходок, они покинули квартиру.

Рахман стоит у открытой балконной двери, его пьяная, лукавая красная рожа лоснится от жира. В правой руке зажато что-то чёрное, круглое. Бросившуюся к нему Людку он левой рукой отталкивает и цедит сквозь зубы:
- Сейчас дёрну за кольцо и от всех одно мокрое место останется – и пьяно гогочет.
Людка истерично визжит:
- Он сейчас нас всех убьёт!

Я, ещё не очнувшись ото сна, испугаться не успел и сказал первое, что пришло мне в голову, но оказавшееся верным:
- Рахман! Ты это здорово придумал. Твоя бабушка и сестра долго будут наше дерьмо соскребать со стен и потолка.
Рахман сразу обмяк, как проколотый резиновый шарик, засмеялся и стал, вроде, как смущаясь, оправдываться:
- Уже и пошутить нельзя, и направился к «тёщиной» комнате, как мы её называли или просто кладовая, шуганув Людку, увязавшуюся за ним:
- Не ходи, я сам спрячу.
Не знаю, была ли это правда граната «лимонка» или Рахман придуривался, доводя Людку до истерики, но ему прохиндею и гранату украсть ничего не стоило.
Отмечать опять в этой компании ещё и Новый год, мне в его канун почему-то расхотелось.

Вот и сидел я один бездумно дома, даже телевизор не включал. Заходили за мной Рахман с Людкой, прибегал посыльным Саша – тлидцать тли, но я отказался идти, сославшись на то, что нет настроения. Они уговаривали, приводя довод, что мы для гуляния вместе зарабатывали деньги, но я отказался:
- Ерунда, гуляйте без меня!

Тётушка моя, Нина Дормидонтовна, уходя, наказала мне, если надумаешь, куда идти, возьми в спальне за дверью бутылку коньяка или водки. Там часто стояло несколько бутылок коньяка, водки или вина – прямо склад какой.

Михал Михалыч работал водителем на 1ой автобазе на полуприцепе и зачастую перевозил алкогольную продукцию со складов к потребителю. В то время, учитывая состояние автомобильных дорог, водителю давалась фора – на 300 ящиков 6 или 7 бутылок на бой. Довёз продукцию без потерь, можешь спокойно эти бутылки забрать. Превысил лимит по бою – плати из своего кармана. Пиво, перевозимое в бочках, тоже умудрялись сливать. Деревянный чоп, которым закупоривалась бочка забивали во внутрь где - нибудь на трассе, подальше от любопытных глаз и через шланг пиво сливали в канистры или бутыли, после чего забивали новый чоп. А продавцы торгующие пивом его всё равно разбавят водой и соберут свою мзду на воде и пене.
Господи! Какое было вкуснющее свежее пиво, да густое, как мёд. Не чета нынешнему, которое в бутылках стоит, не портясь несколько лет.

Естественно в конце рабочего дня среди водителей процветало пьянство. Кто хотел выпить собирались вечером у машины перевозившего алкоголь, и разводили его на выпивку. Куда денешься, приходиться делиться, без этого нельзя, да и сам в накладе не останешься.

Пиво же не в бочке уже через три дня начинало мутнеть и портиться. Я попробовал в бутыль, добавить дрожжи, и получалась отличная бражка, которой угощал дружков. Чего добру пропадать. Ковш этой браги сбивал с ног, и друзья были очень довольны.
Рахман же бражку изготавливал в стиральной машине, пока бабушки и сестры не было дома. Все компоненты: тёплую воду, сахар, дрожжи загружал в стиральную машину «Ангара» и крутил час-два. Уверял, что та суспензия, как настоящая брага, но у меня желания попробовать её, почему-то не было.

Но вернёмся к предновогоднему вечеру. Часов около семи слышу звонок в дверь, открываю, стоит ещё один Саша. Мой ровесник из 53 дома, сын порядочных родителей, учится в институте. В нашей компании бывает редко и допоздна не бродит с нами, родители контролируют его возвращение. У него есть миловидная сестра, чуть младше его, но та вообще домоседка.

Александр спрашивает:
- Можно к тебе?
- Да Бога ради входи.
Посидели, потрепались о том, о сём, потом он спрашивает:
- Ты идёшь сегодня куда-нибудь на вечеринку?
- Да не знаю, ни куда не хочется, нет настроения, а ты?
-Мои родители уехали к друзьям в город и дома сегодня не будут, так что я свободен, как птица, но никуда не определился. Может, пойдём в женскую общагу на Сенюшку?
- Да ты, что? Там сегодня в общагах «химики» будут стоять на ушах, и их обязательно станут пасти эмвэдешники из комендатуры, усиленные наряды милиции и бригадмила.
Заодно под контролем будут и женские общежития, так что и нас там загребут.
- А куда ещё? Может в жиркомбинатовскую общагу на Доржи Банзарова?
- Туда можно, но нужно было раньше договориться с девчонками.
- Да пойдём, чего сидеть, попробуем, я шампанское взял, коробку конфет.

В этом общежитии я с друзьями часто бывал в 13 комнате, на втором этаже. Знал всех не только в этой комнате, но и живущих в общежитии. С вахтёрами отношения не портил. Если придёшь один, то не бегу сломя голову наверх, а посижу за столом рядом с вахтёршей, поговорю за жизнь, пока она сама не предложит:
- Ну, чего расселся рядом со мной, иди наверх, там, в комнате та, та, или другая девушка.
Благодарю вахтёршу и степенно шагаю по лестнице. Не хамлю, как другие, телефон у вахтёрши рядом, мигом наряд ПМГ вызовет, зачем отношения портить.

Раз решение созрело, то быстро надеваю пальто, беру бутылку коньяка, пару банок сардин в масле и вперёд с песней. Там иди-то пять минут.
На улице темень, горят редкие фонари и холодно. Возле общежития столпотворение, откуда набралось столько желающих попасть в него на Новый год. В самом здании, как войдёшь большое, холодное фойе, но там не протолкнуться, а в него ещё попасть нужно.
-Да-а, гиблое дело, так и до утра в общагу не попадём.
Кого в общежитии ждут, тех вызывают по фамилии, они протискиваются сквозь толпу к входной двери, где на страже стоит грозная вахтёрша. Остающиеся на морозе, счастливчика хлопают по плечу, дёргают за рукав и кричат вслед, порося зайти в какую-либо комнату и сказать, что он замерзает на улице. Смех и грех.
Мы уже порядочно простояли на улице, как вдруг вижу Аллу, красивую девушку, живущую в той 13 комнате. Она под руку идёт со своим парнем, направляясь в общежитие. Подхожу к ним, здороваюсь и спрашиваю о том, могу ли я с приятелем в кругу их компании встретить Новый год?
Она:
- Да без проблем! У нас сегодня будут много девчонок, работающих на Жиркомбинате, сейчас я скажу на вахте, чтобы вас пропустили.

Мы с Александром воспрянули духом, одно дело сидеть дома и ждать, а другое прийти и тебе обломилось.
Алла с парнем протиснулись к вахте сквозь толпу и, она тут же договорилась с дежурной, чтобы нас пропустили, после чего крикнула нас. Естественно мы не заставили себя долго ждать и заработали локтями, освобождая себе дорогу.
Здороваемся с вахтёршей, поздравляем её с наступающим Новым Годом и, счастливые, устремляемся в след за Аллой наверх.

Алла красивая, статная девушка, с тонкими чертами лица, хорошо одевается и следит за собой. Пышная причёска, в меру нанесённый макияж, ухоженные с маникюром руки. Её кровать, стоящая у стены слева от входа, заправлена не казённым застиранным покрывалом, а цветным пикейным, большая домашняя подушка покрыта накидушкой . На своей кровати она не сидит сама, и никому не позволяет это сделать, иначе тут же выгонит из комнаты. Девчонки даже в её отсутствие следят, чтобы к её кровати не подходили.
Другие девчонки лишены такого твёрдого характера и терпеливо переносят, когда гости из-за нехватки стульев, бесцеремонно мнут задом их кровати.

В комнате живут шесть девушек, кровати разделённые тумбочками типа армейских, стоят вдоль трёх стен. Никаких излишеств, только стол, платяной шкаф, да стулья по числу обитателей. Душевые кабины внизу, там же туалет и кухня с газовыми плитами. Сейчас задаюсь вопросом, как там бедные девчонки жили. Негде уединиться, чтобы почитать, подумать, письмо написать. На работе народ, в столовой народ, домой придут там соседи по комнате, а вечерами и в выходной парни припрутся, потому что кроме женской общаги пойти некуда. Девчонкам уже спать пора, а нас трудно выгнать сразу. Раз в неделю у девчат общие «постирушки» и нас в этот день не пускают, так как балкона нет, и девичье бельё висит в комнате на верёвках, заполнив всё её свободное пространство. В это день у них тишина и они морально отдыхают.
Я прихожу в эту комнату с друзьями, так у меня нет там своей девушки, а просто за компанию. В памяти остались лишь Алла, Нина Михеева приехавшая из Жигаловского района, да худощавая Татьяна, которую я три года спустя встретил в универмаге города Хабаровска. Подходить к ней не стал, потому что был с женой и заводить разговоры о прошлом в её присутствии не хотелось.

В тот предновогодний вечер все девушки были дома, вот и Алла пришла со своим парнем. Возражений против моего и Александра присутствия не последовало, мы отдали принесённые с собой напитки, консервы, конфеты в общую кучу и стали выполнять поручения девушек по расстановке, столов, стульев и незамысловатой сервировке стола. На общем фоне суеты хандра моя быстро прошла, и умиротворённая душа стала ждать праздника.
Все гости одеты просто, парни без смокингов и костюмов, а девушки естественно старались, готовили к празднику яркие, нарядные платья, сделали причёски, макияж и маникюр.



В суматохе подготовки к празднику слышу за спиной приятный девичий голос сприветствием – обращением:
- Здравствуйте!
Оборачиваюсь, передо мной стоит высокая, красивая девушка. Я уж ростом выше 1.83, а она лишь чуть ниже меня.
Круглолицая, с тонкими крылышками бровей, взметнувшимися над широко распахнутыми карими глазами, губы слегка тронула не яркая помада и толстая, ниже пояса коса. Серая юбка выше колен туго обтягивает бёдра, а белый свитер домашней вязки с узорами, с высоким, вдвое сложенным воротником, выделяет её высокую грудь и талию.
Она повторяет:
- Здравствуйте, меня зовут Татьяна! – и протягивает сложенную лодочкой ладонь. Чуть смущается, но от неё веет теплом и добротой.
- Здравствуйте! Я Сергей.
Мы взаимно улыбнулись друг другу, и вдруг стало легко и просто, как будто мы знали друг друга тысячу лет.

С этой минуты она держится рядом со мной, вместе расставляем посуду и закуски на столе, а потом и сидим рядом.
Я не расспрашивал тогда, не знаю и сейчас должна ли она была гулять в этой компании или её пригласили, позвонив, девчонки, жившие в этой комнате, когда увидели лишних кавалеров. Может, хотели познакомить свою подругу со мной, но ранее я её не видел ни в этом общежитии, ни на Сенюшке. Как оказалось - она была домоседка: дом, работа, дом. Работает на жиркомбинатовской ТЭЦ дежурным оператором. Работа трёхсменная, сильно не разгуляешься.

Мне приятно её соседство, но я не знаю, чья она девушка, спрашивать неудобно, есть же правила приличия. Проводили старый год, встретили Новый. Кругом танцы, веселье, смех. Танцую с Татьяной, сквозь шум стараемся о чём-то говорить. Временами я выхожу на улицу курить. Двери уже разблокированы, компании утряслись, вход и выход свободный. Впечатление такое, что в общежитии собрались парни со всей Сенюшки и Жиркомбината. Тут же на улице друг друга стараются угостить, разливается по стаканам водка и вино, звучат здравницы. Мне тоже наливают, стараюсь не всё выпить, ведь никакого здоровья не хватит, но отказом обидишь людей, а мне ещё здесь жить.

Затащили даже в свою компанию на первом этаже. В угловой комнате с мамой и младшим братом живёт большеглазая Люба Власова. У нас приятельские отношения. Она работает в пельменной, находящейся в центре города, на улице Карла Маркса. В пельменной два зала: в одном продают мясокомбинатовские пельмени, а в другом ручной лепки, работников пельменной. Естественно очередь всегда больше в зале, где продаются пельмени ручной работы, но там может всем и не хватить. Всегда выручает Люба, обратишься к ней и она обслужит быстро, а ты поешь вкусно. Иногда захожу к ней домой послушать музыку. У неё магнитофон «Темп», агрегат большой, но для дома вполне подходящий. Правда, наши магнитные ленты Тип-2 желают лучшего, но их обрыв можно легко склеить, применив уксус.

У них компания человек десять, в числе которых Генриетта, девушка, приехавшая из Прибалтики в гости к семье, живущей в общежитии.

Она плохо говорит по - русски и часто попадает в неловкое положение, в чём ей помогает наша шпана. Когда она не знает значение слова, то спрашивает у нас, и каждый подсказывает ей в зависимости от его совести и уличного запаса слов. Применив это слово в разговоре со взрослыми, она вызывает у них гнев или недоумение. Особенно старался Виталий по кличке Косыгин ( у него косил один глаз), участковый инспектор деревень Смоленщина, Веденщина, Баклаши.

Его папа бывший военный, служил в Германии, где жил вместе с семьёй. Выйдя на пенсию, он вернулся в родной город Иркутск, где занял должность директора «Горплодоовощеторга». Виталий вернулся со срочной службы старшиной, окончил в Иркутске школу милиции и получил звание младшего лейтенанта милиции.
Но занимая ответственный государственный пост, не далеко ушёл от нас. Вечерами часто коротал время в нашей компании. Вот он и старался подсказать гадости Генриетте.
Раз спрятались от мороза в фойе этого общежития на Доржи Банзарова и балагурим, коротая время. Среди нас есть девчонки, в том числе и Генриетта. Косыгин, распаляясь, обучает её очередным словам, хотя присутствующие девушки просят его этого не делать, но он не обращает внимания. Вот он спрашивает её:
- Ты знаешь, что такое «жопа»?
Она отвечает, что нет.
Он продолжает:
- Жопа, это такое слово, которое говорят только хорошим друзьям. Вот ты знаешь, на Кавказе есть слово «кунак» - друг?
- Она подтверждает, что знает это слово.
Косыгин:
- Ну, так вот это, например, моя жопа, протягивает руку и гладит по попе вошедшую с мороза девушку, и проходящую в этот момент мимо него. Та всего разговора не слышала, но разворачивается и бьёт ладонью Виталия по уху. Под общий смех, Косыгин, сидящий на краю ступеней ведущих в общежитие, едва удержался, но шапка с головы слетела и упала на пол. Генриетта была довольна, что в очередной раз не попалась на провокацию, а позже просто стала спрашивать значение слов только у взрослых.
Вот так развлекались, коротая длинные, зимние вечера.

В комнате Любы выпили шампанского и гурьбой вывали на улицу и, веселясь, стали жечь бенгальские огни. Побыв некоторое время с ними, возвращаюсь обратно на второй этаж. На дворе уже глубокая ночь, основная масса гостей разошлась по домам, а оставшиеся хозяева и гости устраиваются спасть на кроватях по двое. Девушки дают мне трёхлитровую банку и просят принести воду. Иду выполнять команду на первый этаж. Возвращаясь, тормознул возле вахты, где вахтёрша стала расспрашивать, о том, как отметили праздник. Слышу голос с площадки второго этажа:
- Серёжа! Тебя за водой послали.
Это Татьяна, она стоит и ждёт меня, а потом, смущаясь и чуть покраснев, говорит:
- Серёжа! В комнате все легли спать, и я оставила нам с тобой место, ты останешься? Куда сейчас идти по морозу?

Я не возражаю, ну какой дурак откажется от соседства такой девушки. Входим в комнату, там темно и тишина. Татьяна берёт меня за руку и ведёт к «забронированной» ею кровати. Сняв обувь, устраиваемся в одежде поверх одеяла, укрывшись другим сверху. Кровати с панцирной сеткой узкие и лежать на них вдвоём можно только обнявшись и прижавшись, друг к другу, что мы и делаем, а наши губы сами встречаются и мы сливаемся в поцелуе.

Не смотря на то, что в эту ночь я изрядно нагрузился алкоголем, инстинкт размножения даёт о себе знать и рука сама лезет девушке под юбку. Татьяна же не резко, но настойчиво прервала это поползновение, прижав своей рукой мою руку на своей ноге:
- Не надо Серёжа! Ну, пожалуйста!
Трудно отказать девушке в её просьбе, да и сам прекрасно понимаю, что это не самое лучшее место для этого. Не стал ерепениться, а с последними искрами уходящего сознания уткнулся носом Татьяне в грудь и вырубился. Новый год удался!

Так и спали в одной позе всю ночь. Часов в десять утра в комнате стали подавать признаки жизни, кто встал в туалет, кто воды попить, а кто выйти покурить. Проснулись и мы с Татьяной, нам вдвоём тепло и уютно, хотя на улице трескучий мороз и два окна в комнате разрисованы его узорами. Наконец все поднялись, заправили кровати и стали приводить себя в порядок.

Первый день Нового года, каким он будет этот год, что принесёт нам. На лице Татьяны уже нет былого смущения, всё произошедшее с нами так просто и естественно.
Мы не нарушили норм морали, но стали близки друг другу. Обоим хочется быть рядом, по поводу и без повода прикасаться друг к другу, рукой, плечом. Я нет - нет, да выберу момент, подойду к Татьяне, обниму её сзади за плечи, уткнусь ей носом в шею, или волосы и вдыхаю их запах спелой ржи. Ей это нравится и она с удовольствием воспринимает мои ухаживания, а ведь буквально полсуток назад мы не знали о нашем существовании.

Накрыли опять столы, приготовили завтрак, девчонки достали оставшиеся алкогольные напитки и мы продолжили праздник. Девушки не злоупотребляли алкоголем, а парни с удовольствием поправили тяжёлые головы.
Потом убрали столы, девушки перемыли посуду и мы, одевшись, повалили гурьбой на улицу кататься с ледяной горки, возле новых домов, где был высокий косогор. День выдался морозным, но солнечным и на горке собралось много народа: и взрослых, и детей, хотя места хватало всем. Там царит шум и гам, звучит смех, взрослые катаются стоя на ногах, дети, кто на санках, кто на попе. Мы с удовольствием к ним присоединились, и я с Татьяною катаюсь, держась друг за друга. Бывает, что мы не удержимся на ногах или кто-нибудь подобьёт под ноги, тогда куча мала, со смехом, летит в сугроб. Все довольны и веселы.

Наконец устав и изрядно вымокнув, стали замерзать – хорошего понемногу. Татьяне утром в первую смену и ей ещё нужно приготовить всё к работе. Мы отряхнули друг друга от снега, попрощались со своей компанией и я пошёл провожать её домой на Сенюшину гору. Там стоя в холодном подъезде, целовались, прижавшись, друг к другу, но время неумолимо и мы с неохотою распрощались, договорившись о новой встрече.
В восторге от встреченной девушки, её ласк я изрядно продрогший, но как на крыльях летел с Сенюшки домой на Жиркомбинат.

На следующий день 2го января, вернувшись с занятий на курсах, поужинал и пошёл искать своих друзей. Но далеко идти не пришлось, они кучковались у соседнего 50го дома, где жила Людмила, подружка Рахмана. В толпе парней Рахман выделялся белой повязкой из бинтов на голове, которая выглядывала из - под папахи, а Саша – тлидцать тли перевязанными кистями рук. Подхожу, здороваюсь и вникаю в суть рассказа Рахмана, который с присущей ему бравадой рассказывает о новогодних приключениях.

Как я и думал, гулянка не обошлась без скандала. Людмила быстро опьянела и закатила истерику, доведя Олега до белого каления. Разозлившись, он едва не избил её, но удержали его от этого поступка парни. Тогда он выгнал Людмилу домой и с парнями сев в автобус, поехал в ЦПКО (центральный парк культуры и отдыха), где и нашли на свою задницу приключений. Городская шпана бдительно следила за своими владениями и, встретив чужаков, завязали с ними драку. Силы были не равные, Рахману на голове разбили бутылку шампанского и он остался лежать на снегу, где его подняла скорая помощь, которую вызвали прохожие. Саша – тлидцать тли скрылся в зарослях бывшего кладбища, потом огородами частного сектора стал пробираться ближе к центру горда, чтобы уехать на автобусе домой, но хмель взял своё и он упав в сугроб, уснул на чужом огороде. Среди ночи от мороза очухался, кое-как вспомнил, что с ним произошло, добрался до такси, но руки отморозил.

Рахман, закончив рассказ, поворачивается ко мне и с упрёком говорит:
-Зря ты не пришёл к нам вчера гулять, классно побалдели бы!
На что я резонно ответил:
- Да я вижу как вы побалдели, что тебе череп едва не разнесли!
- А ерунда, что ему сделается, там же кость!
Его подруга Людмила крутится тут же среди парней, с неё, как с гуся водя, они уже с Рахманом помирились.

Так начался новый 1971 год и стал стремительно набирать обороты. У меня занятия на курсах, у Татьяны работа в три смены. Бывает, что долго не видимся, хотя оба жаждем встреч. Она старше меня на два года, но не выказывает своего превосходства, спокойная, обходительная, нежная.

Вот нас стараются приручить к ценностям Запада, а чему у них учиться. Распущенность, вседозволенность и у многих отсутствие элементарной культуры в быту, одежде в умении ухаживать за собой. Наши девушки 60х-70х годов были в большинстве своём целомудреннее современных и это жители коммуналок, городских окраин или сёл и деревень. Кто их особенно учил этому? Да никто, просто учились сами, читали книги, смотрели кино.
Современные девушки Европы в джинсах или брюках, которые сползают с попы так, что видно всё ниже копчика, пирсинг даже в укромных местах и тату напоминающее печать мясокомбината на мясных тушах после забоя. А в советское время даже наш вождь Леонид Ильич Брежнев, на что уж он был любитель этой блестящей мишуры, и тот отказался от награды какого-то африканского племени – золотого кольца в нос. Но это так, шутка обывателей советского периода.
В соцсетях мелькали фото женщин на рабочих местах советского периода, выставленные некоторыми очернителями советского прошлого с ехидными комментариями. Но на фото видно, что женщины работают с задором, и даже перемешивая бетон, умудряются выбрать минуту поправить причёску и подкрасить губы. Но на Западе женщины те же ломовые лошади, работают на тяжёлых работах: водят трактора, грузовые автомобили, валят лес и никакому мужику не придёт в голову им помочь – они коллеги по работе. Женщины, работающие в различных бюро серые, как зимний день в Европе, без причёски и макияжа. В Европе, женщину, приехавшую из любой республики бывшего СССР, видно за версту по элегантной одежде, ухоженности.
Вот и Татьяна была из тех советских девушек: скромная и обаятельная. Я был так уверен в нашем общем будущем, что не вникал особо в факты её биографии. Она приехала из села, кажется, в сторону Тулуна. Я в то время знал хорошо только дорогу на Байкал к Ольхону. С 1959 года помню старую, проходящую через Баяндай, Хогот, Косую Степь и Еланцы, потом новую через Баяндай, Косую Степь, Еланцы. Кажется, что и сейчас смогу проехать по ней с закрытыми глазами. А вот Татьянино село не запомнил. Она ждала из армии своего парня, а тот приехал уже с женой. Оставаться жить в селе, ей было не выносимо и, когда родственница, жившая в Иркутске, пригласила её жить к себе, то поехала с большим удовольствием. Устроилась работать на Жиркомбинат и, хотя работать в три смены на ТЭЦ было тяжело, да и жарко, она стойко переносила все тяготы и лишения.

Татьяна всё больше нравится мне, но тягостно ожидание встреч. Татьянина работа и мороз не дают нам часто встречаться. Жили бы с родителями, ходили бы друг к другу, коротая вечера, а так.

Зайдём ко мне, тётушка, конечно, не выгоняет, но Татьяна стесняется чужого внимания, в двух комнатной квартире никуда не спрячешься. Мой двоюродный брат, семиклассник Виктор, парнишка уже ушлый, ныряет под руку сидящей на диване Татьяне и прижимается лицом к её груди. Я сержусь и выгоняю его, а Татьяна смеётся, мол, пусть сидит. Прохиндей брат, довольный замирает у неё под рукой.

Бываем и у Татьяны, но и там себя неловко чувствуем. До сих пор, вспоминая мой первый приход к ним, краснею от неловкости. Вот простота деревенская, я из уважения к пожилой женщине, обратился к ней, назвав бабушкой, а она тут же щёлкнула меня по носу ответом:
- Я вам не бабушка (уже не помню имя, отчество, а пусть будет), а Нина Ивановна!
От неожиданности я и дар речи потерял, но вскоре сообразил и извинился. Сама хозяйка не представилась, и Татьяна забыла, вот так и учились этикету.

Когда Татьяна была занята на работе вечерами и ночью я продолжал шляться с нашей шпаной, больше заняться было не чем. Жил бы дома у матери, то там бы естественно нашёл себе занятие. С детства много читал. Перечитал в Хужире все книги школьной и поселковой библиотек, учась в Слюдянке в школе-интернат тоже ознакомился за два года почти со всей библиотекой. А потом всю жизнь собирал свою домашнюю библиотеку. Так что сидел бы дома и читал, ожидая встреч с Татьяной.

А так. Мы, Сенюшенская и жиркомбинатовская шпана, всё время балансируем между законом и добропорядочностью. Почти все острословы и за словом в карман не лезем, хохмим по любому поводу. Понравившиеся шутки и приколы из новых кинофильмов уже не сходят с языков нашего народа. Во время поездки в автобусе не хамим, но болтаем громко и если в свою тираду вовремя вставил подходящую фразу из фильма, то эту шутку все правильно воспринимают и, если не смеются открыто, то улыбаются.

На гитарах бренчат многие из нас и вот эти великовозрастные балбесы с удовольствием напевают песенки из нового мультфильма «По следам Бременских музыкантов» типа:
- Говорят, мы бяки-буки,
Как выносит нас земля?
Дайте что ли карты в руки,
Погадать на короля.
А остальные с удовольствием подхватывают припев:

Ой-ля-ля, Ой-ля-ля,
Погадать на короля,
Ой-ля-ля, Ой-ля-ля,

Ех-ха!
А ведь многие огольцы состоят на учёте в милиции, и наш участковый уполномоченный старший лейтенант Алексеев, частый гость в их домах и квартирах, а они у него в КПЗ.
Я ещё летом 1969 года имел неприятную встречу с участковым Алексеевым, но тогда всё обошлось тихо, мирно и он меня на учёт не поставил, поэтому я старался ему на глаза не попадаться.
Сенюшку и Жиркомбинат вечерами патрулируют наряды милиции и бригады содействия милиции – бригадмил. Здесь много общежитий «химиков», в которых живут заключённые мужчины и женщины, вышедшие на УДО и работающие на стройках народного хозяйства. Там вечерами и по выходным «дым стоит коромыслом» пьянки – гулянки и драки. Нарушители режима возвращаются обратно в лагерь. А один лагерь номер шесть, то и вовсе рядом – между Сенюшиной горой и радиозаводом. Оттуда утром вывозят на работу, а вечером возвращаются грузовики полуприцепы, перевозящие заключённых на работу. Полуприцепы сверху закрыты решёткой, сквозь которую видны головы сидельцев, а по углам торчат конвоиры с оружием. Во время выезда машин с зеками на трассу, ведущую в город, конвой с обеих сторон дороги перекрывает движение транспорта и тут же сразу создаются большие пробки. Видеть машины с зеками удручающее зрелище, а так же видеть и сам лагерь за почерневшим высоким забором с вышками и колючей проволокой.

Мы, иногда проходя по тропинке вдоль забора зоны, дразним часовых, напевая громко песенку:
- Предо мною икона и запретная зона,
А на вышке сидит распроклятый чекист …

Часовые, разозлившись, щёлкают затворами карабинов и предупреждают, что откроют огонь на поражение, а мы с хохотом стараемся быстрее убраться по - дальше. Молодость она дурная, вот и мы такие же.

Кроме общаг «химиков» есть и нормальные общежития. В женских общежитиях вечерами не протолкнуться от бездельников, которым заняться не чем и они прутся в девичьи комнаты.

В один из наших приходов в женское общежитие на Сенюшке морозным вечером, едва мы расположились на девчоночьих кроватях, стульев на всех не хватало и, предвкушая, что сейчас отогреемся от мороза, распахивается в дверь и в проёме появляются менты и предлагают гостям пройти по одному к выходу. Трудно отказать им в этой просьбе, и мы гуськом потянулись к выходу.

На улице уже большая толпа парней, как и мы покинувшие общежитие, стоят в окружении милиции и бригадмила, естественно нас сразу к ним приобщили, а потом, собрав всех, повели в опорный пункт милиции. Все идут и недоумевают, за что нас повязали и спрашивают друг у друга. Вдруг раздаётся громкий возглас Серёжи из нашего дома по кличке Попандопуло:
- А! Я понял, за что нас забрали. Сегодня на Сенюшке ограбили квартиру и, тут же заткнулся, увидев, что на него внимательно, запоминая, глянул опер в штатском, но было уже поздно. В опорном пункте нас быстро отфильтровали, записав наши данные и кто, чем занимался в этот день, а Серёжу Попандопуло оставили для допроса и он просидел в КПЗ сутки. Наука ему – держи язык за зубами.

Для культурного досуга рядом только деревянный кинотеатр «Искра» на остановке «Кая», если сейчас пройти в сторону микрорайона Первомайский, а в то время там были дома частного сектора и территории предприятий. Сходишь туда, посмотришь фильм и опять нечем заняться. Новые фильмы все норовят посмотреть в кинотеатре «Гигант» в центре города на улице Карла Маркса, всё - таки ближе к цивилизации.

Раз зимним вечером заняться мне было не чем, и я решил поехать один посмотреть новый художественный фильм «Белые волки», идущий в кинотеатре «Гигант», производства ГДР и Югославии с Гойко Митич в главной роли и участием Барбары Брыльской. Купил билет на последний сеанс в 22.00, в большой зал с широким экраном и с удовольствием окунулся в атмосферу жизни американских индейцев, переживая за их героев. Время пролетело незаметно в тёплом зале кинотеатра и, когда около 24 часов закончился фильм, и я вышел на улицу, то заметил, что мороз к ночи не на шутку усилился. А уж через минут пятнадцать ожидания последнего автобуса маршрута 8, мороз стал основательно донимать, особенно ноги в кожаных туфлях-корочках с тонким носком.

Наконец, подполз разбитый и скрипучий автобус Зил и, небольшая кучка стойко ожидавших пассажиров, быстро нырнула в раскрытые двери.
Я тоже вошёл, огляделся по сторонам – пассажиров было немного, впереди возле кабины водителя стояла огромная бабища - кондуктор, с головой укутанной шалью, в телогрейке, ватных штанах и огромных валенках, на животе громоздится кожаная сумка с деньгами - выручкой, и билетами. Прохожу к ней, чтобы купить проездной билет, как вдруг в нос шибает острый запах протухшей рыбы, да такой, что я, чуть было, не задохнулся, но задержав дыхание, прошёл дальше, протянул 6 копеек на билет и, взяв билет, быстро ретировался назад.

Едва там перевёл дух, как кондукторша пришла и села на своё место у задней двери, а с нею пришло и зловоние. Это, оказывается, от неё несло протухшей рыбой. Я вырос на Байкале, ел всякую рыбу, до сих пор люблю рыбу с душком (особый способ хранения солёного омуля), но от зловония исходящего от этой кондукторши меня чуть не вырвало. Я быстро прошёл вперёд, избавляясь от наваждения, но через некоторое время её тоже туда принесло. Так с неё менялся местами раза два – три, но, в конце концов, тоже мне интеллигент сраный, не выдержал и с позывами рвоты выскочил из автобуса на остановке «Роща», от которой, хотя и под Кайскую гору, топать до Жиркомбината километра четыре, а то и пять.

Ноги в туфлях уже давно замёрзли и я, как на ходулях поскакал домой. Дорогу не помню, а ведь был трезвый, но открыв дверь в квартиру, где все уже давным - давно спали сном праведников, не гнувшимися пальцами рук скинул с себя верхнюю одежду на пол и, прямо в брюках и туфлях (они не снимались), залез в ванну, открыв горячую воду. Бог миловал, ноги не отморозил, даже не простыл, так в горле першило несколько дней и всё.

Есть у меня ещё один приятель - Саша Колесников, верзила двухметрового роста, с пижонскими усиками на лице, живёт в двухэтажном доме на улице Доржи Банзарова среди домов частного сектора, со своей мамой тётей Симой, работающей в бухгалтерии 1ой автобазы на Кае. Она мать одиночка безумно любящая своего сына и для него делает буквально всё: одевает, обувает, лишь бы её сыночку было хорошо. Но она же его тиран. Едва сгущаются сумерки, тётя Сима начинает бегать по Жиркомбинату и Сенюшиной горе в поисках своего чада. Её не останавливают темень, мороз, ветер, дождь и она, как гончая берёт своего сына чутьём.
Сашка учился в Благовещенском мореходном училище, но за какие-то грехи его из училища выгнали, говорил, что, будучи старшиной курса, участвовал в драке с городскими парнями, а правда ли это знал только он да командование училища. В чёрной форме училища: шинели перехваченной ремнём с бляхой и расклешённых брюках, шапке с кокардой, он иногда фестивалил по Сенюшке и девчонки тащились от него. А пока он сидит на шее своей матери, бездельничает и живёт в своё удовольствие.

Так вот тётя Сима в очередной раз находит своего сыночка - Сашка стоит, зажав девчонку в углу тёмного подъезда и шарится рукой у неё во всех подробностях. Тётя Сима, вздохнув облегчённо, что нашла сынка и, стоя за его спиной, начинает монотонно канючить, наверное, не вслушиваясь в свою речь:
- Саша пошли домой, Саша пошли домой!
-Сейчас приду!
-Саша пошли домой, Саша пошли домой!
-Я сказал, сейчас приду!
Это волынка тянется бесконечно, пока она его не уговорит.

Девчонка, зажатая в углу, не находит себе места, извивается змеёй в руках Сашки, пытаясь выскользнуть, так как присутствие его матери ввергает её в дикий ужас, а ему хоть бы что – он продолжает своё дело не обращая внимания на стенания своей матери. Даже нам, его приятелям, не нравилось присутствие его матери в такие моменты, когда и мы с девчонками стоим в темноте этого подъезда, и особенно его упорство в этой волынке, а чего уж говорить о девчонках.

Иногда нам с Сашкой удавалось обмануть его мать и проскользнуть мимо неё буквально под носом. Идём по тёмной улице, а тогда их на Жиркомбинате было много, Сашка успевает разглядеть свою мать, стоящую впереди на обочине дороги и тщётно вглядывающуюся в приближающие фигуры. Сашка шепчет:
-Подгибай ноги в коленях и подпевай.
Мы быстро приводим себя в исходное положение: делаем ноги колесом, что делает нашу походку ковыляющей и фальцетом затягиваем типа:
- Забытые свидания, уж больше не вернёшь… или
- Позарастали стёжки-дорожки, где проходили милого ножки…
Тётя Сима испуганно отступает подальше на обочину, залезая в сугроб или в грязь, смотря по сезону, а мы гордые проделкой дефилируем в темноте мимо.

Лохотрон существует, наверное, от Сотворения мира и как бы не учили людей, они всё равно покупаются на заманчивое предложение. Так же попался и я. Парень, правда, деревенский, но много лет все каникулы провожу в Иркутске и знаю многие входы и выходы, вожусь с городской шпаной, сам два года проучился в слюдянской школе - интернат и вот провели на мякине. Дома на Ольхоне большая коллекция грампластинок. Мать, работающая на почте заказывает их через посылторг, а я, бывая в Иркутске, постоянно покупаю новинки, даже записи новых хитов из кинофильмов записанных на «рёбрах» и продаваемых в газетных киосках по 1 рубль 05 копеек за лист.
Уже в сумерках захожу в Универмаг номер один на улице Дзержинского, который после постройки Торгового Комплекса переименовали в «Тысячу мелочей». Там возле выхода на улицу Фурье располагается отдел грампластинок. Перехожу от витрины к витрине, выискивая новинки. Вдруг кто-то толкает меня в бок, поворачиваю голову и вижу паренька в нахлобученной на глаза шапке с отвёрнутым козырьком и поднятым воротником пальто, который хрипит мне в ухо:
- Слышь, земеля! Ты западной музыкой увлекаешься?
Я не то, чтобы тащился от неё, но слушал, если была возможность, дома были композиции записанные на рёбрах, но держу фасон и говорю, что слушаю.
- А купить есть желание, продам не дорого?
- А что есть?
- Сам понимаешь не здесь же базар вести, пойдём, выйдем.
- Ну, пойдём.
Протискиваемся через толпу окружающую прилавок и направляемся к выходу. На улице уже стало совсем темно, «продавец» переходит улицу и входит во двор Универмага номер два (позже магазин мебели) и заходит в тёмный угол.
- В общем так земеля, у меня остались только The Rolling Stones и The Beatles будешь брать.
- Буду.
«Продавец» продолжает:
- Ты знаешь, как производится запись на диски?
- Ну, да! ( Из школьной программы смутно помню, как это делается - мембрана, игла, диск. Примерно, как устроен граммофон, только обратное воздействие.)
Паренёк дальше развивает мысль, если перевести на современный язык, говорит о новой технологии. Мол, берутся ненужные грампластинки, и на них делается перезапись.
- Усёк?
- Усёк!
Паренёк достаёт из-под полы пальто коробку:
- Вот здесь всё найдёшь, продемонстрировать, сам понимаешь, не могу, да и менты пасут, а стоит всего 5 рублей. Будешь брать? Гони деньги. Лишнее толкнёшь друзьям.
- Ладно, согласен, и достаю из кармана пять рублей, и отдаю ему.
Он же в ответ протягивает мне коробку, в которых, обычно, упакованы пластинки и напоследок произносит:
- Ты только не светись, а то попадёмся оба, и быстро исчезает в проёме ворот.
Я тоже направляюсь в сторону улицы Карла Маркса, где проходит автобус 8го маршрута.
Сначала был вроде доволен приобретением, потом стали одолевать сомнения, правильно ли я сделал. Во мне клокотало такое нетерпение, что был готов выскочить из автобуса и подталкивать его сзади, чтобы он быстрее ехал. Дома, даже не сняв пальто, кинулся к радиоле, включил её и поставил на вертушку диск, с которого разносится звонкий голос Ларисы Мондрус. Первый, второй, двадцатый диск и всё Лариса Мондрус. За спиной слышу голос тётушки:
- Чего это тебя племянничек на Ларису Мондрус потянуло?
Я шлёпаю себя ладонью по лбу, хохочу и рассказываю Дормидонтовне эту историю.
Та протяжно так поизносит:
- Ну, ты совсем головы лишился, малолетка что ли?
Выхожу на улицу и в сердцах кидаю всю пачку пластинок на стену трансформаторной будки, а они не хотят разбиваться. Пришлось их переколотить об стену по одной, с чисто садомазохистским удовольствием.


Или вот ещё развлекались таким образом. Я уже упоминал Виталия по кличке Косыгин. Возле его дома стояла старая отцовская, ржавеющая «Победа». Отец ездил на служебной «Волге» Газ-21 и давно сломанной машиной не занимался. Косыгин став участковым инспектором деревень получил служебный мотоцикл. Летом ещё, куда ни шло, но зимой даже при минус 30 на мотоцикле далеко не уедешь. Однажды спрашиваем у Косыгина, чего, мол, не ездишь на «Победе», на что он ответил, что машина сломана.

Среди нашей шпаны есть такие механики, что любая автобаза позавидует.
Заключили с Косыгиным договор – мы ремонтируем машину, достаём запасные части и за это кататься на ней будем вместе. Естественно, Косыгин согласился.
Огольцы резво взялись за дело, натащили запасных частей и на морозе за одну неделю машину полностью перебрали, укомплектовали и завели. Виталий даже рук не запачкал и остался доволен, стал ездить на ней на работу. Нашёл и нам применение. В дни, когда в его деревнях проводились вечерами в клубах танцы, набивал нас в машину и в качестве его личной гвардии возил по деревням, контролируя правопорядок. Местные к нам быстро привыкли и в конфликт с участковым не вступали.

С Косыгиным ездили встречать и его невестку работавшую официанткой в ресторанчике «Чайка» на набережной Ангары, стоявший на месте нынешней гостиницы «Интурист». Хотя и в центре города, но место там было глухое и молодой женщине бежать ночью на остановку автобуса «Бытовая» было страшно. Муж её, работавший тоже в милиции, не всегда её мог встретить.
Мы же приехав перед закрытием ресторана, ожидали её за свободным столиком, дегустируя коньяк, которым она нас угощала. Иногда приходилось успокаивать пьяных клиентов, пристающих к ней.
Иногда Косыгин вредничал, не дав нам поездить за рулём, пока он шёл ужинать домой. Тогда убедившись, что Виталий, уже дома и раньше чем через час не выйдет, мы садились в машину, которую можно было открыть и завести монетой и катались этот час от Жиркомбината до парка железнодорожников, где разворачивались и ехали обратно.
Особенное удовольствие испытывали, когда подъезжали к конечной остановке автобуса маршрута номер 8, напротив общежития Жиркомбината. Автобусы ходят редко, не соблюдая никакого расписания, и желающие уехать люди, давно продрогшие на морозе, увидев подъезжающую машину, кидаются к ней в последней надежде. Мы же, подъехав, тормозим перед остановкой, а потом медленно едем по кругу, испытывая восторг, от того, что люди бегут за машиной. «Победу» успевали поставить на место, до появления Косыгина, а потом уже решали, чем убить вечер.

Однажды Косыгин взял свой портативный, катушечный магнитофон, привезённый из Германии, и мы пошли слушать музыку к девчонкам в общежитие на Доржи Банзарова. В 13 комнату, как всегда набилось много народа, слушали музыку, кто хотел, тот танцевал. Да так увлеклись, что включили музыку на полную мощь, а поскольку время было уже позднее, то тут же появилась вахтёрша и потребовала выключить музыку и убираться из общежития. Косыгин, сидевший на кровати в обнимку с девушкой, на это требование не обратил ни малейшего внимания. Тогда возмущённая вахтёр, увидев электрошнур, идущий от магнитофона к розетке, ухватилась за него и выдернула. Но велико было её изумление, когда увидела, что магнитофон продолжает орать. Она остановилась и в растерянности бросила шнур на пол. Комната задрожала от хохота, когда все увидели её оплошность. Ну откуда пожилой женщине было знать, что в нём были установлены батарейки.
Женщина в сердцах восклицает:
- Да когда же вас, наконец, посадят или заберут в армию?
На что ей тут же ответили:
- Да что вы! Такие люди, как мы в тылу нужны.
Тогда она обращается к Косыгину:
- Ну, эти-то охламоны ладно, а ты же милиционер и туда же. Всё уходите из комнаты, пока ПМГ (передвижная милицейская группа) не вызвала.
Пришлось нам срочно ретироваться.

Развлечений ищем буквально во всём. Брат притащил правую, гутаперчивую кисть манекена и играет ею дома. Я взял, осмотрел её, совсем, как настоящая, можно и хохму устроить с друзьями. Дыру в районе запястья заполнил куском замороженного мяса и пошёл искать приятелей, скучно одному. Приколы с рукой прошли на ура, поэтому решили зайти в общежитие к девчатам, попугать и это удалось.

Едва вошли в общежитие, на первом этаже летит навстречу Людмила Бутакова, разбитная девчонка с замашками мальчишки, прямо рубаха парень. Она широко распахнула руки, вроде, как хочет обнять, но в последний момент, смеясь, протягивает ладошку. Я ей тоже протягиваю свою, в глубине рукава держащую кусок манекена. Она хватает, чтобы по привычке крепко пожать, меряясь силами, а я в этот момент отпустил эту резиновую кисть. Она же почувствовав не живую плоть, кисть эту выпускает и та падает на пол, пачкая его капельками крови. Людмила видит это, её глаза в ужасе широко раскрываются, и раздаётся рёв раненого зверя – с ней начинается истерика. Из глаз ручьём льются слёзы, с густо накрашенных ресниц течёт чёрная тушь, и она всё это размазывает по лицу. Чёрт меня дёрнул устроить с ней эту шутку, кто бы знал, что эта «рубаха парень» будет так реагировать. Хотя с другой девушкой могло бы быть и хуже. Кое- как Людмилу успокоили, брызнув в лицо ей холодной водой, но она после этой проделки долго ещё на меня дулась.

Михал Михалыч Савченко уникальный экспонат. Тётушка моя, Нина Дормидонтовна, оставшись вдовой после гибели мужа в неполные 40 лет, мечтала обрести опору, счастье и покой, когда сошлась с ним, а обрела неприятности, непорядочность в его лице на долгие десять лет. Ходок был по бабам, не пропускал никого, кто шевелится, немало не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны. Так же жил он и с первой семьёй: не муж, не отец, ни хозяин в доме.

Один раз стал свидетелем безобразной сцены. Водитель дежурного автобуса 1ой автобазы подвёз к нашему дому жену Михаила Михайловича Савченко - Зинаиду. Женщина в теле она была в красивом пальто с воротником - шалкой из чёрно - бурой лисицы, крашеные светлые волосы уложены в высокую причёску типа воронье гнездо, и поэтому она казалась ещё выше. Она, как гора Арарат возвышалась посреди комнаты и метала гром и молнии, грозя разнести в щепки этот «притон» и перебить все стёкла в доме, а сопернице повыдирать все волосы.

Савченко заламывая руки и делая страдальческие глаза, вяло словесно отбивался от нападавшей жены, а тётушка забилась в угол дивана и потеряла дар речи из-за агрессии Зинаиды. Нина Дормидонтовна никогда не была скандальной, ни с кем не вступала в конфликт, не выражала неудовольствия, чего бы это ей не стоило, такой осталась и сейчас в свои 83 года.

Пришлось вмешаться мне:
- Ты Михал Михалыч разберись дома со своей семьёй, а не здесь. Говоришь, что с прошлым порвал и с женой жить не будешь, так почему она приезжает и устраивает здесь дебош, нам скандалы ни к чему и битые окна тоже. А вы мадам успокойтесь и ведите себя прилично, зачем смешить жителей этого дома. Берите мужа и езжайте домой.
Савченко:
-Никуда я не поеду, я ушёл из дома раз и навсегда!
Зинаида уже немного успокоилась и, идя к двери, бросает на ходу:
- Ушёл, так ушёл, чемодан со шмотками заберёшь дома у порога.

Через несколько дней Савченко просит съездить вместе с ним к нему домой, чтобы забрать свои вещи. На что я ему резонно ответил, мол, а я причём.
Тогда он обосновывает свою просьбу тем, что при постороннем его Зинаида скандалить не будет. Просьба есть просьба, поехали на его «Татре» к нему на улицу Чайковского. Зинаида была дома, но и правда не скандалила, а сказала ему в след:
- Катись ко всем чертям, надоел ты уже мне хуже пареной репы. Кому ты нужен.
Савченко всю обратную дорогу бурчал, успокаивая своё самолюбие, мол, она ещё поплачет, на коленях умолять будет, чтобы он вернулся. Но, видимо, так и не дождался, всё когда-то кончается.

Как-то ещё в феврале в воскресенье сидим с Савченко дома. Я кручу пластинки на радиоле, он смотрит телевизор. Приходит Коля Сенчуков из соседнего дома, имевший дворовую кличку Шурик, за поразительное сходство с героем нашумевшего фильма «Кавказская пленница».
Шурику шестнадцать лет, но он крепенький малый, учится в ПТУ и уже большой любитель выпить. Живут они в трёхкомнатной квартире. Мать умерла, остались почти слепая старшая сестра, он Шурик и брат пятиклассник. Содержит их отец, но живёт в другом доме у своей новой женщины.

Немного посидев, Шурик многозначительно произносит:
- Сейчас бы выпить чего-нибудь крепенького!
Савченко подхватывает:
- Да не мешало бы!
Шурик заявляет:
- Да вот денег нет!
Савченко тоже:
- И у меня, как на грех деньги кончились, а водку в магазины давно не возил.
А я и подавно молчу, быстрее бы курсы закончить, надоело безденежье.

Вдруг Савченко вспоминает:
- Где-то у Нины Дормидонтовны была бутылка шампанского, может её выпить, а я потом ей верну. Что тут такого?
Шампанское в то время было большой редкостью в магазинах, хотя можно было легко купить коньяк, даже кубинский ром «Негро» стоял в магазинах.

Аппетит разыгрался, и мы бросились искать эту бутылку шампанского по потаённым местам. Поискали, не нашли, тогда Савченко предлагает:
- Поехали к Дормидонтовне в гастроном на Каю, где она работает завотделом, у неё и возьмём.
Собрались и поехали. Тётушка, увидев нас, вопросительно выгибает бровь:
- Э! Чего это вы заявились?
Савченко подходит к ней и шепчет просьбу в ухо.
Дормидонтовна твёрдо заявляет:
- Нет, так дело не пойдёт. Вот вам по бутылке пива – достаёт пиво и ставит на прилавок, езжайте домой. Я приеду с работы и привезу, за ужином и выпьете.
Савченко:
- Может, мы шампанское у тебя возьмём, потом я тебе верну.
Она сразу отрезала:
- Нет, шампанское не трогайте!
Савченко:
- Смотри, если в 9 вечера тебя не будет, мы шампанское выпьем.
С этим и удалились, потягивая из бутылок пиво.

Дома время медленно тянется, Савченко не находит себе места:
- Давай ещё поищем!
Принимаемся за поиски, раз, другой третий, но, наконец, находим эту злосчастную бутылку.
Бутылка стоит перед нами на столе, Савченко приготовил стаканы, а мы сидим и смотрим на стрелки часов. Всё 9 часов, ждём ещё 5 минут, не придёт, бутылку открываем.
Не пришла. Савченко аккуратно разворачивает фольгу, откупоривает бутылку и разливает шампанское по стаканам, чокаемся и быстро вино выпиваем.
Я предлагаю пустую бутылку выкинуть, на что Савченко говорит:
- Подожди я сейчас!
Берёт чайник и льёт из него воду в бутылку, потом из заварника добавляет заварку, возвращает на место пробку и фольгу.
Я удивлённо спрашиваю:
- Зачем?
- А зачем нам лишние скандалы?

Едва убрали за собой все следы, раздаётся звонок в дверь, открываю – тётушка. Забираю у неё сумки, несу на кухню, пока она в прихожей раздевается. К её приходу мы уже приготовили ужин: нажарили котлет, сварили гарнир.
Садимся ужинать, Дормидонтовна ставит на стол привезённую бутылку десертного вина «Варна». Мы с Савченко хитро перемигиваемся, но марку держим, спокойно пьём сладкое вино.
После ужина мы с Сенчуковым исчезаем из дома.

Прошло время. Утром 9го марта сквозь сон слышу, что Дормидонтовна суетится на кухне, вот она жарит блины, потом разносится запах жареного мяса. Брат ворочается под боком.

Слышу голос тётушки:
- Сергей! Витя! Поднимайтесь, завтракать будем, бабушку помянем!
Анастасия Павловна Воронцова умерла утром 9го марта, так что годовщина.
-Михаил! Достань-ка там бутылку шампанского.
Он, вроде бы не знает:
- Где?
- Да там, в шкафу, под бельём!
Я это слышу, ну всё, попались. Вставать мне сразу расхотелось.
Савченко идёт из другой комнаты, держа в руках бутылку:
- Серёга! Ты что оглох? Поднимайся, шампанского выпьем.
Вот гад, он же ещё смеётся, с него, как с гуся вода.
Поднимаюсь и, боясь рассмеяться, ныряю в туалет, умывшись, иду на кухню, пряча от тётки лицо.
Тётушка уже стол накрыла, поставила всем фужеры:
- Открывай бутылку Михаил!
Савченко на полном серьёзе крутит бутылку в руках, изображая, что с трудом удерживает пробку. Я думаю, неужели он поменял бутылку, ведь наверняка забыл.
Раздаётся небольшой хлопок, тётка в испуге зажимает руками уши. Михал Михалыч льёт жидкость по фужерам. Правда, цвет шампанского, даже вроде пенится. Я себе места не нахожу, а Савченко не возмутим.
Дормидонтовна произносит:
- За маму, царствие ей небесное и, вытянув губы трубочкой, прикладывает их к краю бокала, в предвкушении шампанского, прикрыв глаза. Мы с Савченко застыли в ожидании и смотрим на неё, ожидая реакции.
Дормидонтовна тянет жидкость в рот, после чего её глаза изумлённо открываются и она так протяжно поизносит:
-Вот с-суки-и! И возмущённо замахивается на Савченко. А он, хохоча, прикрывается рукой и тут же сдаёт меня:
-А я что, мы это с Серёгой сделали.
Посмеялись, да Дормидонтовна, пола и принесла из заначки бутылку вина.
Уже 35 лет нет в живых Михаила Савченко, а мы с Дормидонтовной часто вспоминаем ту проделку.

Накануне того 8го марта город облетела нехорошая новость. Как известно перед любым праздником суета, а перед 8го марта особенно.
7го марта на остановке напротив улицы Чайковского, молодая мамаша в предпраздничной суматохе, выйдя из Шелиховского автобуса, посадила на санки ребёнка и ринулась без оглядки через дорогу, обогнув автобус спереди. Пять часов вечера, народ возвращается с работы, автомобили спешат в парк и всем некогда, поэтому, когда она вынырнула из-за стоящего автобуса, грузовик проезжающий мимо, не смог быстро затормозить на гололёде, сбил женщину и уволок её вперёд. Благо, что она выронила верёвку от санок, поэтому ребёнок остался жив и невредим. К кому-то праздник пришёл в дом, а кому трагедия.

В воскресный день стоим с парнями у общежития, трепемся, разглядываем прохожих и пассажиров на автобусной остановке.
Подходит мужик в наколках, приблатнённый, видимо из «химиков», живущих в общежитиях на Сенюшке и сходу задаёт вопрос:
- Где этот пидорас?
- Какой? Такие здесь вроде не водятся.
«Химик» держит пальцы веером и настойчиво продолжает:
- Ну,
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Пт Янв 09, 2015 11:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Иркутск. Новый 1971 год. Продолжение.
Не стоит возвращаться в прошлое. Там уже никого нет. ( Генерал – лейтенант КГБ СССР Шебаршин Леонид Владимирович)


В воскресный день стоим с парнями у общежития, трепемся, разглядываем прохожих и пассажиров на автобусной остановке.
Подходит мужик в наколках, приблатнённый, видимо из «химиков», живущих в общежитиях на Сенюшке и сходу задаёт вопрос:
- Где этот пидорас?
- Какой? Такие здесь вроде не водятся.
«Химик» держит пальцы веером и настойчиво продолжает:
- Ну, этот студент из медучилища.
- Он что пидорас! Зачем он тебе?
- Да он меня, сука, триппером наградил. Найду – убью! Век свободы не видать!
-Да уж мужик, если не повезёт, то и на родной жене триппер поймаешь.
- Смеётесь?
- А чего нам, тебе повезло ты и ищи. Он вроде с общаги съехал.

Нас всегда удивляло поведение этого студента и на смех принимали его базар.
Снимал комнату в общежитии, смазливый паренёк, с ухоженными руками, с маникюром, белая шёлковая рубашка с кружевным жабо на груди и волнистыми манжетами на рукавах. Вылитый Николай Басков, то есть очень похож на него лицом и обличьем.
Его вроде бы шутка:
-Деньги не проблема, столик в ресторане, ненавязчиво разглядываешь публику, а клиент сам подойдёт, счёт оплатит, да ещё и четвертная в кармане. Мы всё принимали за шутку и, только странно было, что когда кто-нибудь затевал с ним борьбу, как обычно это делает молодежь, меряясь силой, он краснел, как девица, по его телу пробегала дрожь, и он становился вялым и податливым.
Даже нам уже многое повидавшим, было невдомёк, что есть рядом с нами такая категория людей. Хотя об этом и слышали.
А вот сейчас, уже в наши дни, половые извращения стали нормой. Те, чьё место было у параши, ели дырявой ложкой из дырявой чашки из изгоев превратились в уважаемых людей, сидят в правительствах, мелькают на эстраде. Мир сходит с ума.

Любимым занятием было купание. Летом без проблем.
В летнюю жару спасение в лесу или у реки. От Сенюшки проходишь через сосновый бор, спускаешься с обрывистой кручи, переходишь через железную дорогу и ты на берегу Иркута.
В субботу и воскресенье там собирается столько иркутян: в одиночку, семьями и компаниями, что яблоку упасть негде. Купаются, загорают, играют в волейбол, дети ловят в трёхлитровые банки мелкую рыбёшку – гальянов, взрослые забрасывают спиннинг на хариуса.
Среди недели у Иркута благодать, свободно, народа почти нет, только одна неработающая молодёжь, ученики и студенты. Но зато наблюдается удручающая картина, куда ни уткнётся твой взгляд, всюду предметы интимной женской гигиены, под деревьями, кустами и даже на них, в траве и на песке тряпочки, тряпки и клочья ваты с запёкшейся кровью. Можно подумать, что вся женская половина города пришла сюда и поменяла прокладки в свои критические дни. Но скорее всего эта гадость летит из вагонов пассажирских поездов проходящих по железной дороге, и ветром разносится по всей округе. На их фоне консервные банки и разбитые бутылки не сильно заметны.
Иркут, берущий своё начала в Саянах прогревается в жаркое время и вода становится, как парное молоко, что даже выходить из воды не хочется.

Сенюшка застраивается домами, а за дорогой, идущей в сторону Шелихова, расположен большой плодово-ягодный питомник, где растут ранетки, полукультурка, черёмуха, облепиха и т.д., куда мы ещё пацанами, в средине 60х годов, любили лазить в конце лета и осенью и лакомиться плодами и ягодами. Однажды, увлёкшись поисками, мы выскочили на поляну среди кустов и поражённые застыли с раскрытыми ртами.
Перед нашим взором, предстала пикантная картина: на траве накрыт импровизированный стол-покрывало с бутылками водки, стаканами, закуской, а рядом на земле женщина с задранным платьем и бесстыдно раскинутыми ногами, на которую взгромоздился мужик в военной форме, со спущенными бриджами и голой задницей, роющий землю носками форменных сапог, и пытающийся загнать эту бедняжку в землю. Женщина, услышав шум и увидев глазеющих нас, вскрикнула и заелозила под мужиком, пытаясь выскочить, но не тут-то было. Мужик видимо был тёртый калач, он не прекращая занятия, шире раскинул ноги, плотнее придавив даму к земле, и только быстро бросил руку к столу-покрывалу, на котором рядом со снедью, лежала офицерская портупея с кобурой и пистолетом, и схватил их.
Мы этот жест истолковали своеобразно, кто-то подал сигнал опасности «Атас»! - и нас, как ветром сдуло, подумали, что он будет стрелять. Сейчас понимаю, что это было опасение за сохранность оружия, понятен и поступок мужика. Чего ему соскакивать с дамы и махать торчащим хоботом. Ему стоило большого труда уломать её, привезти на окраину города и вот из-за пацанов остаться ни с чем. Это же облом.
У страха глаза велики и мы улепётывали со всех ног. Потом во всех подробностях и привирая, рассказывали своим друзьям, смакуя сцену, как он её, а потом с пистолетом на нас и так далее.
Но ходить на Иркут далеко, можно ещё на речушку Каю, протекающую за Жиркомбинатом, но нашли купальню ближе, это градирня ТЭЦ Жиркомбината, в которой охлаждается отработанный пар.
Большое деревянное сооружение стоит рядом с ТЭЦ, но попасть туда не так то просто, территория Жиркомбината охраняется ВОХР. Не беда, дождавшись, когда охрана произведёт очередной обход территории (тогда не было видеокамер), проникали на территорию через забор. Раздевались в колодце коллектора отопления, а потом перебегали в градирню. Везде висят запрещающие знаки, но на них никто не смотрит. Вверху градирни крутятся лопасти вентиляторов, охлаждая пар, а потом потоки воды с шумом падают вниз, где таится другая опасность – работают насосы. Но к этому уже привыкли, зато какая там благодать. Зимой бока градирни обмерзают толстым слоем льда, но всё равно находим, как туда проникнуть. Там даже в лютый мороз тепло.
Время от времени охрана ловит кого-нибудь, но это быстро забывается.

В один из вечеров сижу дома, Татьяна работает во вторую смену. Скучно, по телевизору смотреть нечего. Звонок в дверь – пришёл Сашка Колесников:
- Чего сидишь дома, пойдём, прошвырнёмся на Сенюшку, может, кого встретим. Мать моя в гостях у приятельницы, так что пасти некому.
Не раздумывая соглашаюсь и надеваю пальто, ботинки и мы выходим из дома. Прошлись туда – сюда, нет никого из дружбанов, все куда-то попрятались, на улице метёт позёмка. У девчонок в общежитии на Доржи Банзарова не приёмный день, у них коллективные «постирушки». Вдруг Сашка предлагает:
- Слушай, давай пойдём к твоей Татьяне на работу, она же сегодня на смене вечером? У них там тепло.
- Да ты что? На Жирике же охрана.
- Подумаешь охрана, нам, что её в первый раз обходить? Пойдём!
Я ещё не решительно:
- Ладно! Пойдём.
И мы, зарываясь в сугробы, побежали вниз к Жиркомбинату. Убедившись, что охрана уже произвела обход, через известный нам проход проникли на территорию и направились в здание ТЭЦ. Татьяну на первом этаже не нашли и поднялись на второй, где едва открыв дверь и войдя вовнутрь, тут же на неё наткнулись. Она в белом халатике и белой косынке шла нам навстречу. Увидев нас, она всплеснула руками и кинулась ко мне, обхватила мою шею руками и так повисла, подогнув ноги. Не стесняясь радостно целует:
- Серёжка! Как вы тут оказались? На жирике же охрана!
Меня от гордости распирает:
- Да так прогуливались рядом!
Вот же петух гамбургский, совершил преступление, проникнув на охраняемый объект, да ещё ночью и выпендриваюсь перед девушкой. Ни раньше, ни позже даже в голову мне не пришло, что нашим появлением на рабочем месте Татьяны, поставили её в неловкое положение, подвели под взыскание. Ладно, если отделалась только порицанием.

Открывается дверь и входит молодой мужчина, видимо начальник смены и, увидев нашу компанию, встаёт в сторонке и подзывает к себе Татьяну:
- Кто это?
Татьяна, смущаясь, отвечает:
- Мой парень с другом.
- Скажи им, чтобы они немедленно покинули ТЭЦ.
Татьяна, покрасневшая, подходит к нам и понуро говорит:
- Серёжа! Начальник смены просит вас уйти, иначе меня накажет.

Раз требуют уйти, значит нужно уйти, не нарываясь на скандал, поворачиваемся и идём к выходу. Татьяна провожает нас до двери, держа меня под руку и прижавшись щекой к моему плечу:
- Серёжа! Встреть меня, пожалуйста, после смены. Хорошо?
Я, взглянув на неё, обещаю, и мы тем же маршрутом покидаем не гостеприимный объект.

- Сань! Может навтыкаем этому мужику, чего это он права качает.
- Да нет, пускай живёт, я сегодня добрый, мать не разозлила.
Мне бы благодарить нужно было мужика, что он дипломатично обошёлся с нами, не вызвал ВОХРу, а попросил через Татьяну уйти. Так нет же, меня кидает в крайности, а потом вдруг пронзает мысль: может у него шашни с Татьяной. И чем дальше, тем больше стал взвинчивать себя: а что им тут, кто помешает. Иначе чего бы это он нам указывал, что делать. И мысленно мгновенно смешал свою любимую девушку с дерьмом. Я уже не слушаю, что мне говорит Сашка, а, потом, не встретив никого из приятелей, расходимся по домам. Голова не слушает доводов разума, да, наверное, его никогда не было. Встречать Татьяну после смены я уже не пошел, всю ночь проворочался без сна и так поехал на занятия.

Наверное, жизнь моя сложилась бы иначе, не зайди ко мне в тот вечер Саша Колесников и нас бы не занесло на территорию Жиркомбината, не возникло бы проблем созданных мною.

Если бы не посменная работа Татьяны, мы бы быстро встретились, и всё бы образумилось, так нет же. Дни проходят за днями, да так стремительно, что не успеваешь оглянуться.
Взбаламученное дерьмо в моей душе вроде притихло, но мне теперь стало стыдно взглянуть ей в глаза, а вдруг она догадается, что я о ней навыдумывал. Это равносильно самоубийству.
Я же такой гад, что никогда не признаюсь в своей неправоте.
Раз столкнулся с Татьяной нос к носу, когда мы с Колесниковым выходили из той 13 комнаты общежития, а она по делам забежала к подругам. Татьяна радостно схватила меня за рукав:
- Серёжа! Подожди меня, пожалуйста, пять минут, я сейчас выйду.
Да, где уж там. Меня даже в жар бросило, от мысли, что придётся объясняться, поэтому быстро утащил Сашку за собой и сбежал. Второй раз, так же сбежал, встретив её днём, там же возле общежития. До сих пор она с растерянным видом стоит перед моими глазами, хотя прошло уже больше 40 лет.

Сейчас вот думаю:
- Таня ты ведь старше меня, а значит умнее, уже научена горьким опытом. Видишь же, что твой любимый «ребёнок», которого ты сама выбрала барагозит, значит бери его за рога и в стойло:
- Милый или типа этого: Кретов ты чего это свою рожу воротишь, что случилось?
Я бы, естественно стравил пар и признался бы в причине или хотя бы соврал, но инцидент был бы исчерпан. А дальше бы уже условились, чтобы верить друг другу, а не выдумывать ерунду.

Но она только вопросительно умоляюще смотрела мне в глаза и нерешительно спрашивала смогу ли я её проводить сегодня домой. Я поспешно кивал согласно головой и тут же исчезал. Смотреть, прямо ей в глаза, было не выносимо стыдно, а признаться в терзаемой ревности было равносильно самоубийству.

Вот наглядная история там же на Жиркомбинате с моим приятелем тёзкой. Он ровесник мне, а его подруга Галя ровесница Татьяне. Она детдомовская и у неё ни кола, ни двора, родных нет, работает на радиозаводе, живёт в общежитии. Симпатичная, красиво сложена, а вот выбрала не ровесника, а такого же беспокойного пацана, как я и стала жить с ним, потакая его капризам.

Сергей с матерью жили в деревянном доме на улице Доржи Банзарова в частном секторе, домов этих уже нет несколько десятилетий. Она познакомилась с его матерью, стала своим человеком в доме, помогала по хозяйству, но к ним не переезжала. Вечерами или в выходные она брела в сторонке от нашей компании, ходила купаться с нами на Иркут, но купалась и загорала так же в сторонке от нас, хотя всех знала.
Сергей, бывало, куражась, прогонял её или угрожал, что пустит её по рукам нашей компании. На что она серьёзно заявляла, что если он это сделает, то она повесится. Мы смеялись над его выходками, но всерьёз его слова не воспринимали, так как знали, что у неё к нему серьёзные намерения, а не как у уличной девицы. Да и в среде босяков, какими были мы, были свои правила чести. Никто бы не посмел, даже в пьяном виде воспользоваться ею.
Вернувшись через десять лет в Иркутск, я узнал, что она ждала его с армии и вышла за него замуж. Жили счастливо, работали, получили квартиру в новом доме, растили детей.
А Татьяна была, наверное, воспитана по - другому, не навязывала себя и не боролась за своё счастье. Не знаю причину, можно только гадать.
Моя землячка с Ольхона Ольга Каплина, учившаяся в школе классом на год младше меня, через сорок лет встретившаяся на просторах интернета вспоминала:
- У тебя и твоего друга Виталия Орлова на лицах и в глазах было такое высокомерие, будто вы с ним патриции, а вокруг вас одни плебеи. Мы с подружками хотели, чтобы на школьном вечере или на танцах в клубе вы подошли и пригласили нас танцевать. Но вы танцевали только с одноклассницами или девчонками старше вас. Наши девичьи шутки, которые проходили у одноклассников на ура, при виде ваших глаз застревали в горле.
За собой такого превосходства я вроде не замечал, но никогда не давал никому себя унизить или оскорбить. Не извинялся, даже если был неправ. Мать, бывало, наказывала меня в детстве за какие-нибудь проделки. Выпорет ремнём или отхлещет прутом, после чего поставит в угол, и до полуночи будет ждать, что я стану просить прощения. Сидит у печки, нервно курит папиросу и читает мне нотацию и, не дождавшись, отправляет спать.
Сестра же младше меня на три года, была хитрая бестия. Постоит рядом со мной в углу, если её тоже поставили, потом закрывает глаза, ноги у неё подкашиваются, и она опускается на пол, вроде, как уснула. Мать её поднимет, бережно унесёт на кровать, где разденет и укроет одеялом. Я же продолжаю стоять в углу, как оловянный солдатик.
Уже позже в армии, заместитель начальника командного пункта ВА полковник Василий Павлович Селюк говорил:
-Сергей! Ну почему ты такой? Ты кусаешь там, где нужно бы лизнуть. Я знаю, у вас с начальником КП ВА приятельские отношения, но это не значит, что ты должен с ним спорить, доказывая свою правоту. Вот я с ним в одном звании и вам обоим гожусь в отцы, но я же с ним не спорю. Он начальник, хотя и моложе, он отвечает за нас всех и принимает решения.
Мудрый был мужик, но я остался таким, каким был.
Может это наследственное, потому что моя мать по матери относилась к древнему роду Воронцовых, а уж каким боком я не знаю. Каким ветром занесло Воронцовых в край вечных поселений Манзурку и Качуг тоже не знаю. Дед по матери, Дормидонт Максимович Чулин, в 1933 году по приговору Тройки НКВД СССР по Восточно – Сибирскому краю получил 10 лет лагерей и погиб в БАМЛАГЕ НКВД СССР в 1935 году. Бабушка Анастасия Павловна Воронцова умерла в 1970 году, а сейчас из её большого рода уже нет никого.
Её родители бежали из Анги от репрессий в 1932 году в Нижне – Ангарск. Во время войны там умер глава семейства Павел Воронцов, а его жена Арина Алексеевна умерла в 1947 году в Еланцах, приехав жить к дочери Анастасии. Один из их сыновей Воронцовых был заместителем министра финансов Бурятской АССР.
Если всё дело в моём высокомерии, то оно сыграло со мной плохую шутку, а жаль.

И так, дни стремительно побежали вперёд, без остановки. У нас на курсах подготовка, потом сдача экзаменов с получением классной квалификации. Сон на занятиях сказывается, и я плаваю при ответах, темы в конспектах пропущены, приходится переписывать у товарищей.
Проходим практику на плавкранах, готовим их к навигации, трём, моем, красим. Они стоят ещё в старом Затоне в Лисихе, где вся производственная база, мастерские. В это время заканчивается сооружение нового Затона в предместье Марата.

Полностью лёд на Ангаре не сошёл, а открытая вода только от плотины ГЭС до Боково, но навигация уже началась. Плавкраны утащили за Марата и, поставив на якоря, стали черпать из Ангары гравий. Начались вахты, и я вечерами, уже по Сенюшке с друзьями не бродил, не встречал больше и Татьяну.
Добываемый гравий грузим на баржи, и буксиры уводят их к местам выгрузки. Когда днём солнышко пригревает, то проблем с выгрузкой барж не возникает. А вот если ночная вахта в погоне за рублём, загрузит баржи гравием ночью, то к утру мокрый гравий сковывает льдом и на палубе лежат глыбы льда, вместо куч гравия, которые при разгрузке не возьмёт ни один грейфер. И баржи по полдня простаивают у причалов, дожидаясь разгрузки.

Мужики на вахте, нам новоиспечённым, специалистам оказывают помощь в освоении профессий дизелистов и электромехаников, передают свой опыт, за одно и житейский.
- Вы, салаги, не уповайте на то, что пароходство добивается отсрочки от призыва в армию для плавсостава. Не пойдёте со своим призывом, загребут обязательно, но уже в 27 лет, а оно вам надо? Когда уже есть семья и дети.
Я с ними согласен, пойду со своим годом.

Другой, травит байку:
- Вот я работал в Одесском грузовом порту и там у нас был один вонючий случай. Крановщик с крановщицей, работающие на портальных кранах, решили заняться любовью среди ясного дня и не нашли лучшего места, чем в кабине крана. Представляете, какой кайф на высоте, а чтобы их не застукали кабину крана от входного трапа развернули. Что уж там получилось у них, не знаю, но они склещились, типа как это у собак бывает. И не встать, и не сесть.
Ладно, начальство хватилось, почему кран простаивает, по порталу поднялись, а попасть в кабину не могут, хотя любовники уже орут там благим матом. Вызвали спасателей и те при всём честном народе, среди белого дня эвакуировали сластолюбцев. Так что, если вас приспичит, делайте это в другом месте.

Третий тут же подхватывает:
- А я во Владике в порту работал, так у нас такой случай был. Один крановщик заметил тонущую женщину и кинулся её спасать, а та от испуга хватаясь отчаянно за него, стала топить его. Пришлось её вырубить, а потом, ухватив буксировать её к берегу. Как, оказалось, ухватил её за грудь. Утопленница, очнувшись и увидев голую посиневшую грудь, тут же залепила спасателю пощёчину, правда позже одумалась и рассчиталась натурой. Так что учите правила спасения утопающих на водах.
И хохочут, наблюдая за произведённым эффектом. Так коротали вахты.

29го апреля Савченко вечером предлагает мне:
- Ты свободен, делать тебе всё равно нечего, поехали со мной в рейс до Байкальска, заедем к вашим родственникам в Утулик. Утром сразу на пивзавод, машину загрузят пивом и поедем. В дороге пивка свежего попьём, я уже и канистру приготовил
Поехала бы Дормидонтовна, чтобы повидать двоюродную сестру, да она сама работает.
-Поехали, какой разговор.

Утром на пивзаводе машину загрузили бочками с пивом, и мы в увеличивающемся потоке машин выехали на Московский тракт. Дорога, хоть и всесоюзного значения, но оставляет желать лучшего, поэтому полностью загруженная «Татра» еле ползёт по горной дороге. В тайге за Мотами мы остановились. Савченко залазит в полуприцеп, забивает молотком в бочку деревянный чоп, которым она была закупорена и через шланг наливает густое пиво в канистру. После чего вбивает в отверстие новый чоп. Наливаем пиво в кружки и с удовольствием, смакуя, тянем его и продолжаем путь.

Возле кордона дорожного участка на 66 километре московского тракта Савченко останавливает машину и предлагает здесь передохнуть и пообедать. На кордоне живёт тётка Ксения или Ксения Ивановна, женщина неопределённого возраста, лет 50-55, но большая любительница мужиков. Для молодых людей, все, кто старше 30 кажутся стариками.
Между её ног проскочили не только многие мужики первой автобазы на Кае, но и других тоже. Гонит крепчайшую самогонку и угощает ею, ужином или обедом всех проезжающих мимо шоферов, кто пожелал заглянуть к ней на огонёк. Расчёт принимала только натурой. Своеобразная скорая помощь среди тайги - остановился, отдохнул, поел и разгрузил простату, чтобы не напрягалась.
Красотой она не блистала, но если человек не брезгливый и без комплексов, то ему всё равно, лишь бы шевелилась.
Заходим с Савченко в дом, здороваемся. Я её уже не раз видел в Иркутске и всегда удивлялся, как она преображалась. Женщина не сильно грамотная, она, заслышав шум подъезжающей машины, стремительно кидалась к окну, крича на ходу:
- Кургон, кургон (вместо слова фургон)!
Но, если ей нужно было, что-нибудь переспросить, она из своих губ сооружала куриную попу и жеманно тянула:
- Что-ооо?

Тётка Ксения накормила нас довольно вкусным борщом и я, поблагодарив, ушёл в кабину машины.
Михал Михалыч Савченко же задержался где-то в глубине дома на полчасика. Я сижу в кабине «Колхиды» и жду его. Наконец они появляются. Савченко держит в руках бутылку с самогоном и вертит её перед собой, довольный добычей, а Ксения, раскрасневшаяся и сияющая, семенит рядом с ним, готовая в попу его поцеловать. Тётушке я об этом, конечно же, не скажу, она сама его прекрасно знает, зачем её лишний раз травмировать.

Мы прощаемся и уезжаем, впереди трудная дорога и пресловутый «тёщин язык» на трассе, на котором пострадало немало шоферов, в том числе из первой автобазы .
Ксения Ивановна позже, в 70е годы перебралась поближе к клиентам и «благодетелям». Она купила дом в Иркутске, в Черёмушках, близ Иркута, а там до первой автобазы рукой подать, клиенты в любое время.

Пройдя трудный участок дороги «тёщин язык», мы опять останавливаемся. Год назад на этом месте погиб водитель из бригады Савченко и Михал Михалыч рассказывает о том случае.
На ночной дороге, на встречных курсах встретились две машины из одной бригады, узнав друг друга, остановились отдохнуть и поболтать. Один шёл гружёный из Иркутска, другой из Слюдянки возвращался порожняком. Стоят курят и обмениваются новостями, как вдруг видят, что со стороны Иркутска на большой скорости приближается грузовая машина. Ослеплённые дальним светом фар, они не успели посторониться и грузовик, ударив их кузовом, закинул тела под машину, у которой они стояли, а сам уехал дальше.

Трагедию на дороге увидели с другого грузовика проезжавшего позже, подобрали тела и увезли в город Слюдянку. Один из водителей был мёртв, другой подавал признаки жизни. Милиция Слюдянки сообщила о происшествии на автобазу, предложив забрать автомобили на трассе и о водителях тоже, но перепутали фамилии. Поэтому в доме водителя, который был жив, всё приготовили к похоронам, ожидая прибытия тела, а в доме погибшего собирались ехать проведать раненого в Слюдянку. Когда недоразумение открылось, всё приготовленное передали в другой дом, благо мужики были одного роста и комплекции.

Мы помянули погибшего водителя и поехали дальше. Прошли Култук, Слюдянку и за Сухим ручьём с нами случилась неприятность: лопнул резиновый патрубок на радиаторе водяного охлаждения и вся вода вылетела на асфальт. Дорога в этом месте шла на подъём, и до воды нужно было спускаться далеко вниз, к Байкалу. Запасной патрубок у Савченко имелся, и он занялся ремонтом, а мне пришлось, взяв канистру спускаться вниз по крутой тропинке. Но мне повезло, и я вышел к дренажной трубе, отводящей воду от шоссе, там и наполнил канистру, хотя пришлось изрядно попотеть, поднимаясь наверх с канистрой воды в руках. За время моего отсутствия Савченко успел заменить патрубок, мы залили воду в радиатор и с облегчением поехали дальше. Уже в сумерках приехали в Утулик, где жила двоюродная сестра моей матери и тёти – Лидия Большедворская. Ночевали у них в доме, с утра сдали груз в Байкальске, и с родственниками посидели за праздничным столом, потом порожняком вернулись в Иркутск. К своему дому на Жиркомбинате мы подъехали уже в темноте, где под окнами своей квартиры поджидает нас тётушка.
Заглушив машину, подходим к Дормидонтовне и она меня сразу ошарашила известием:
- А тебе племянничек телеграмма, мать пишет, что военкомат прислал повестку в армию!
Стою, как рыба об лёд. Ждал ведь повестку и знал, что она неизбежна, как крах капитализма и всё же, это случилось неожиданно. Мой двоюродный брат Сергей уже год стучал сапогами в танковых войсках в Даурии и вот пришёл мой черед - 7го мая явиться в Ольхонский райвоенкомат. Уехав из дома, я не снялся с военного учёта и теперь обязан туда прибыть.
Не своевременная явка чревата для меня тяжёлыми последствиями.
С утра, вместо вахты на плавкране еду в отдел кадров пароходства и подаю заявление на увольнение. Получаю обходной лист и бегаю по начальникам, собирая подписи и за два дня уладив все дела и получив расчёт, вылетаю на Ольхон. Дома мать уже всё приготовила для проводин.

На проводы собрались земляки и одноклассники. Часть одноклассников уже убыли на сборный пункт в Иркутск, отгуляв свои проводы, а оставшиеся собрались у меня. Всё, как в тумане и будто происходит не со мной, а я наблюдаю со стороны. Утром едем в аэропорт в Харанцы – это мать, с сестрой, одноклассники. Я уже не пижон, а общипанный цыплёнок. На мне телогрейка, брюки, заправленные в кирзовые сапоги, на лысо обстриженной голове ещё красуется моя фасонистая мичманка, на которую с завистью поглядывает мой приятель Юра Иванов. Мне она уже не нужна, не скоро понадобится, и я благородным жестом надеваю её на голову Иванова:
- Носи! Дарю!
Юру Иванова в армию не берут по состоянию здоровья, и он остаётся работать на катере в Мало-Морском рыбзаводе. Смотрю сейчас на те, потемневшие фотографии и испытываю непонятные чувства: одних уж нет другие далече.

Совершает посадку самолёт Ан-2 прилетевший из Иркутска, который после завершения необходимых формальностей, в числе других пассажиров заберёт и меня до районного центра Еланцы.
Прощаюсь с родными, с друзьями и земляками, что суетятся возле здания аэропорта и направляюсь к самолёту. Долгие проводы лишние слёзы.

Через полчаса наш самолёт садится в Еланцах, нахожу попутный транспорт и являюсь в военкомат. Там полно народа, царит суета, проходят медкомиссию, получают документы, формируются команды. Дождавшись своей очереди, прохожу медкомиссию и в результате заключение: годен к строевой службе. Это не диагноз, это приговор.
У меня забирают приписное свидетельство, паспорт, вместо которого выдают справку и выдают военный билет с предписанием убыть в Иркутск на областной сборный пункт. Ну, вот и всё: финита ля комедия. На сборный пункт я должен явиться 9го мая.

Нужно где-то переночевать. Мать дала адрес нашего бывшего соседа Александра Михайловича Брянского, когда с 1953 по 1957 год мы жили в Еланцах, а мать работала на маслопроме. Брянский любил возиться со мной маленьким, рисовал мне собак, лошадок и тайком от матери учил материться. Пошёл к нему. Александр Михайлович принял меня, он жил холостяком, накормил ужином и выделил место для ночлега. Вечером вспоминали прошлое, говорили о настоящем, а утром я опять еду в аэропорт.

Самолёт Ан-2 взлетает и делает круг над полевым аэродромом «Озёра» за Еланцами. ( Весной река Анга разливается и грунтовый аэродром близ Еланцов уходит под воду.)
Уплывают под крыло горы - гольцы с пятнышками озёр в ложбинах и вот уже простирается зелёное море тайги. До Иркутска час полёта. На душе пасмурно, сердце щимит и если бы был девчонкой, то, наверное, навернулись бы на глаза слёзы. Детство и юность закончились и безмятежная жизнь тоже, самолёт уносит меня в неизвестность, во взрослую жизнь и что там меня ждёт, одному Господу известно.

P.S.
Совершённая подлость не имеет срока давности и видимо существует естественное желание неспокойной совести оправдаться хотя бы в своих глазах. Вот так и у меня. Четверть века будни армейской службы не оставляли времени на самоанализ всех своих поступков хороших или плохих. Потом развал Советского Союза, увольнение из армии, работа в службах безопасности крупных фирм так же не оставляли времени на раздумья, нужно было думать, как выживать в этих условиях, одеть, обуть семью. Сейчас же работа далека от интеллектуальной и время есть разобраться в себе самом – правильно ли ты жил? И вот сейчас находишь, что не всегда был прав, справедлив, а то и совершал не благовидные поступки. Вот и тот давний поступок в отношении Татьяны, глупая не обоснованная ревность без желания объясниться с ней.

В свой родной город я вернулся через десять лет службы в Москве, Совгавани, Хабаровске. Поспешный, без особой любви (лишь бы не жить одному в военном гарнизоне) и не удачный первый брак, который через три года совместной жизни превратился в кошмар. От него остались две дочери на моём воспитании. Это видимо была Божья кара за тот поступок с Татьяной.

После развода встретилась молодая женщина чем-то неуловимо напоминающая Татьяну. Тот же разлёт тонких природных, а не выщипанных бровей, красота, длинные до пояса волосы, доброта и чистота в отношениях. Она воспитала моих дочерей и родила ещё двух сыновей. Тридцать лет счастливого брака, но вот прошлая подлость не даёт душе покоя и время от времени неспокойные мысли крутятся в голове, выливаются в строки авторских песен связанных памятью с Татьяной, навеянные её образом и написанные в разное время.
Татьяна Литвинова - моя нежная грусть о прошлом, которое не сбылось.
Мне жаль того, что с нами не случилось,
Мне жаль того, что с нами не сбылось.
В цепи моих, дальнейших же, ошибок
Тебе, Татьяна, места не нашлось.

И ещё жгучее чувство стыда за допущенные, по отношению к ней, непорядочность и несправедливость. А может это жалкая попытка оправдаться, за подлую черту своего характера. Но я, всё - таки, тешу себя призрачной надеждой, что Татьяна обрела счастье с более достойным, чем я, человеком.

Нашей юности, вдаль улетели, года,
Поседели виски, да так дружно,
В своей жизни любил я её лишь одну,
Но кому всё сейчас это нужно.

В связи с этим вспоминается сцена из книги Ильфа и Петрова «Золотой телёнок». Остап Бендер узнав, что Зося вышла замуж и счастлива, с сожалением произносит, глядя на молодожёнов:
- В этом вашем флотском борще плавают обломки кораблекрушения.

Тогда же, вернувшись через десять лет в Иркутск, я не застал в живых уже многих своих бывших приятелей.
Рахман женился на своей Людмиле, но счастья это им не принесло. Между отсидками в тюрьме он состряпал двоих детей, но с очередной ходки из лагеря не вернулся. Людмила спилась, не работала и, когда Рахман не вернулся из лагеря, то ушла из дома и больше в него не вернулась, сгинув в неизвестности. Детей стала воспитывать её мать.

Спился и умер Саша – тлидцать тли.
Спился, а потом подсел на наркотики и умер Виктор Симаков, по кличке Симочка.
Работая в милиции, спился Саша Колесников, был убит или умер.
Встретив новый 1980 год, в своей кровати не проснулся Михал Михалыч Савченко. Беспутная жизнь и злоупотребление алкоголем свели его, ещё не старого мужика в могилу.

Многие жиркомбинатовские пацаны не дожив до 30 лет перебрались на смоленское кладбище, об этом я уже говорил, но улыбающиеся глядят на меня с пожелтевшего старого фото.
http://www.stihi.ru/avtor/olchon

А это ссылки на песни связанные памятью с Татьяной Литвиновой:
Я с Таней встретился в гостях, на вечериночке
http://stihi.ru/2006/11/22-2526
Ах! Таня, Таня, что мы натворили
http://stihi.ru/2007/02/11-533
Татьяна, помнишь дни золотые?
http://stihi.ru/2010/11/26/462
У меня нет твоей фотографии
http://stihi.ru/2010/02/26/275
В чём, скажи, ну, в чём я виновата
http://stihi.ru/2008/07/16/2562
Мы с тобою, вдвоём, по Иркутску идём
http://stihi.ru/2008/06/23/101
Застывший парапет Ангарского моста
http://stihi.ru/2009/11/02/89
Ревность
http://stihi.ru/2014/11/16/11868

Сергей Кретов
Баден-Баден. 06 января 2015года



Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Сб Май 09, 2015 12:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Я живу у тёти Христа ради

Иркутск, начало 1971 года. Ударными темпами ведётся строительство жилых массивов Сенюшина Гора и Жиркомбинат, в которые расселяются нарывы общества из коммуналок и бараков города, со всеми своими порядками и проблемами. Эта «рассада» вскоре махрово расцветёт на новом месте.

Жиркомбинат, Сенюшка города Иркутска,
Всплывают в памяти, прикрою лишь глаза,
Картины маслом чередою понесутся,
Будь сам любезен нажимать на тормоза.

Я живу у тёти Христа ради,
Спасибо ей за добрые дела,
А то бы моя «скользкая дорожка»,
Не знаю сам, куда бы завела.

Нет, нет, не бич, хотя уже и не рабочий,
Нархоз вчера, буквально бросивший, студент,
На курсах плавсостава в пароходстве
Я ставлю над собой эксперимент.

Свободой наслаждаться мне не долго,
Нам маршал Гречко подписал в Москве приказ,
Отдать долг Родине готовьтесь новобранцы,
К лицу погоны вам, кирзухи в самый раз.

А я не то, чтоб не хочу, не смею думать,
Оставить запросто, бесхозною, любовь,
Два длинных года, как еврейское изгнание,
Чтоб появиться на её пороге вновь.

Любовь моя снимает «райский угол»,
Поставит ногу, места нет другой,
В девчонке этой мудрое терпение -
Не возвращаться же в деревню дорогой.

Я обожаю это чудное создание,
Большая грудь и ниже пояса коса,
А очи карие томятся в ожидании,
Блестят, как поутру на солнышке роса.

Вот на заводе ей приходится не сладко,
Ну, как в три смены, бедной девушке, пахать
И возвращаться, домой в полночь, после смены,
Когда от страха порой хочется кричать.

Режимный лагерь ИТК, вокруг промзоны,
Сенюшка «химикам» на откуп отдана,
Для них строителей народного хозяйства,
Комендатура УДО-зеков создана.

В общагах драки, поножовщина и пьянство,
Терять ведь нечего, тюрьма им дом родной,
И ПМГ, бывает время, не справляется,
А как девчонке ночью там ходить одной.

Так получается, встречаемся не часто,
Её работа и мороз тому виной
А встретимся с ней, «сопли» поморозим
И поскорее в уют хочется, домой.

Звонить по телефону я ей просто не могу,
Нету телефона у меня,
Автомат на улице, один на весь район,
С трубкою живёт полдня.

Культурный досуг во всём Свердловском районе –
Кино на Кае, стадион «Локомотив»,
Зимой хоккей, коньки и лыжные прогулочки,
Особо негде было черпать позитив.

А в центр города с Сенюшки добираться,
Ты проклинаешь всё, когда автобус ждёшь,
Потом в промёрзшем Зиле, как в том муравейнике,
Не меньше часа и не едешь, а ползёшь.

Жиркомбинат. Ещё живой был частный сектор,
Там только улицы разбитых фонарей,
Крик петухов, мычат коровы, как в деревне
И свиньи хрюкают под всполохи гусей

Друзья мои, в кого не ткни, все хулиганы
Гроза окрестностей, дворовая шпана,
Нормальных мало - алкаши и наркоманы,
В проделках с ними конкурентом Сатана.

Ворьё, жульё и скажем прямо бандюганы,
Поставить пробу на них места не найти.
Все дети улицы, бараков и окраины,
Им не свернуть уже с порочного пути.

Сюжет знакомый, словно витязь на распутье,
Мне светит армия, друзьям моим, тюрьма.
Мы рождены в стране, чтоб сказку сделать былью,
О нас же Родина заботится сама.

Друзья и пьянка отнимают моё время,
Как с трезвой харею куда-то вдруг пойти,
Мир полон красок и так хочется внимания,
Себе на жопу приключения найти.

А тот, кто ищет, обязательно находит,
Пускай трещит потом с похмелья голова,
Опорный пункт и КПЗ родной милиции,
Ах, мама, мамочка, как ты была права.

Меня спасла тогда повестка, пришла вовремя,
В военкомате был аврал, нашли момент,
На четверть века загремел салага в армию,
Нархоз, вчера буквально, бросивший студент.

Исчез внезапно и друзья меня не поняли,
В недоумении была моя любовь,
Что не хожу на наши редкие свидания
И появлюсь ли на её пороге вновь.

Дурной характер мой, вот скверное наследие,
Шлея под хвост коню попала – понесло,
Зачем же девушку, любовь свою обидел,
Вот так мы, походя, как ветер, сеем зло.

Лишь через десять лет в Иркутске объявился,
Побит был жизнью, словно молью, чуть седой,
Друзей из прошлого ни разу я не встретил,
Кто срок мотал, кто кони кинул молодой.

Любовь моя, устала ждать и вышла замуж,
Да ей красавице замужество к лицу.
Я не в обиде, только счастья ей желаю,
Лишь не досталась бы опять же подлецу.

Я б отдал всё, чтобы хотя бы на мгновение,
К груди прижаться, заглянуть в её глаза,
Увидев скорбь за все былые прегрешения,
К ногам припасть, поклоны бить на Образа.

Дурные мысли иногда, но посещают.
Вот если б в прошлое, вернулось время вспять,
На наши, памятью хранимые, развалины,
Да я бы прожил жизнь такую же опять.

Режимный лагерь – ИТК N6, в то время лагерь строго режима
УДО – условно досрочное освобождение
ПМГ – передвижная милицейская группа. (В народе злословили: «Помоги мне Господи!»)
КПЗ - камера предварительного заключения в милиции
Опорный пункт милиции – штаб добровольной народной дружины (бригадмил), по содействию милиции в наведении общественного порядка.
«Искра» - деревянный кинотеатр на ост. Кая
Телефон - автомат – в советское время в любом населённом пункте висел, как правило, с оборванной трубкой. Не знаю, кто этим занимался вредители или радиолюбители.

http://stihi.ru/2015/04/26/1039

Сергей Кретов
Баден-Баден, 16 апреля 2015 года


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Пн Май 25, 2015 9:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Я жду, надеюсь и боюсь, наступит такой час

Татьяне Литвиновой, Иркутск, 1971 год

Я жду, надеюсь и боюсь, наступит такой час
И глянет со страницы интернета,
Из прошлого знакомое, в кольце волос лицо
-Что милый не спокоен? Ждёшь ответа?

Всего-то пролетело вереницей сорок лет,
Пусть, с гаком, мы состариться успели,
Но в сутолоке, вдаль, летящих безвозвратно дней,
Ведь встретиться с тобою не сумели.

А помнишь ли Серёжа нашу встречу в Новый год,
Знакомство тут не выразить словами,
Я руку протянула, ты с улыбкою пожал,
Вдруг искра пробежала между нами.

Ах, Таня, Таня, Танечка в ту ночь мне говорил,
Вскружил девчонке голову шальную,
Каким попутным ветром в нашу глушь вас занесло,
Здесь не встречал, красивую такую.

И с вами не сравнится в мире лучшая модель,
Кинозвезда советского экрана.
Да, кто бы мог подумать АэС Пушкин и списал,
Онегина из нашего романа.

От искры моментально разгорается пожар,
Сбоят сердца и полыхают лица,
Тону в твоих объятиях, сквозь стон шепчу:
- Люблю! Безвольная и раненая птица.

Я за любовь была готова, жизнь свою отдать,
Витала в небесах, в душе ликуя,
Не нужно мне полцарства, этот торг не для меня,
Достаточно объятий, поцелуя.

В неё, как в сказку верила, мечтала под венец
Пойти под звуки марша Мендельсона.
Как жаль, что я не Золушка, и ты, увы, не принц-
Сюжетик для дворового шансона.

Исчез ты тихо, всуе, как английский джентльмен,
Не докучал себе моралью строгой,
Эстетика в поступках, как предметом для тебя,
Была в то время дамой недотрогой.

Состарился Серёженька и гложет душу стыд,
Баланс нарушился и совесть заиграла,
Ах, эту бы сознательность, да сорок лет назад,
Тогда бы я и горюшка не знала.

Да ладно успокойся, душу зря не береди,
К чему стенания, не рви с груди рубаху.
Повинную, меч, голову к тому же не сечёт,
Не стоит, милый, класть её на плаху.

Живи спокойно дальше, как до этого ты жил,
Пиши рассказы и стихи, свои куплеты.
Спасибо, что любовь мою и ласки не забыл,
В те ночи страстные и нежные рассветы.

Обескураженный сижу и тупо зрю на монитор,
Едва слова из монолога прозвучали,
Ушат воды, хоть не помоев, ледяной из Ангары,
В лицо плеснули, как пощёчину мне дали.

Не возмущаюсь, ни к чему, её я, правда, заслужил,
Как те медали, что на службе ратной дали.
Учить нас нужно молодцов, завет, чтоб помнили отцов,
Беречь честь смолоду, как Отче наш бы, знали.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 27 апреля 2015 года

http://stihi.ru/2015/05/12/9523


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Пн Май 25, 2015 9:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Я ей Есенина читал, глотая сигаретный дым

Я ей Есенина читал, глотая сигаретный дым,
В тиши подъезда, взгромоздясь на подоконник.
А сколько пафоса в словах, свидетелем тому Аллах,
Ведь я был яростный есенинский поклонник.

Не видел вместе с ним Босфор и никогда там не бывал,
Не надо спрашивать, ведь всё равно не знаю.
Её красивые глаза, в которых моря бирюза
В немом восторге мне кричали: Обожаю!

И целовала, я был горд, чужую страсть ей в уши влив,
Своих же слов с ней объясниться не хватало,
Как хорошо Есенин есть, я источаю мёдом лесть
Да это милая пока ещё начало.

Потом, конечно, обнаглел и часто руки распускал,
Когда она про осторожность забывала.
Моя нахальная рука, начав свой путь издалека,
Бесцеремонно в её трусики ныряла.

Мгновенно следовал рывок из рук, как трепетная лань,
В ней нет доверия – в ловушку угодила.
Коленки стиснет, что есть сил: Нет, не сейчас! Как не просил
И рассердившись, не прощаясь, уходила.

Сердиться долго не могла, кто эту логику поймёт
Вновь на свидание, смущаясь, приходила,
Из-под изогнутых ресниц сверкнут глаза и тут же ниц,
В них полыхает мне не ведомая сила.

Потрётся носиком в плечо, в знак примирения прильнёт,
Целуя в щёку, ну не дуйся, умоляла,
У нас ещё всё впереди, ты душу зря не береди,
Как заклинание беспечно повторяла.

Ну, я понятно, отходил, хотя накапливалось зло,
За нос Мальвина так водила Буратино.
В театре кукол лишь игра, там всё проходит на ура,
Иная в жизни получается картина.

Когда ты молод, полон сил и бьёт энергия ключом,
Горишь желанием немедленной победы,
А после нас пусть хоть потоп, будь я последний остолоп,
Хотя от этого, наверное, все беды.

У милой же наоборот, свой век прожить составлен план,
Расклад, как в песне всё по нотам для мотива.
Её мечта семья и дом, все с телом глупости потом,
Ну, ничего себе ждать, скажем, перспектива.

Взял и с дистанции сошёл, жизнь коротка, соблазнов тьма,
Шпана дворовая до одури знакома.
Я не готов иметь семью, брожу с друзьями, водку пью,
Жду в наказание повестку военкома.

Вздох облегчения, ну всё, готов к отправке эшелон
С перрона старого иркутского вокзала.
Прощай мой город юных грёз, избавлен я от женских слёз,
Ведь на моей груди подруга не рыдала.

Вдруг зычный голос прозвучал: «Все по вагонам»! и замолк,
Но эхо долго ту команду повторяло,
А чёртик, что во мне сидел, на радостях плясал и пел:
- Не для тебя на небе солнышко сияло!

Тоскливо, пакостно и грусть ярмом на шею мне легла,
Момент не самый подходящий для печали.
Легонько дёрнулся вагон и в прошлое уплыл перрон,
Колёса скорость, набирая, застучали.

*для информации: В мае 1981 года выступая перед отдыхающими военного санатория Ленинградского ВО в Ялте, на улице Свердлова, артист Сергей Никоненко, сыгравший в фильме роль Сергея Есенина, рассказал, что Есенин никогда не был в Персии. Хотя и написал цикл прекрасных стихов, навеянных восточными мотивами. Была спецоперация ГПУ, разработанная для того, чтобы не выпускать его за границу, просто сотрудники в штатском возили его вблизи границы, имитируя Персию.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 15 мая 2015 года


http://stihi.ru/2015/05/24/467

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Питерский препод



Зарегистрирован: 02.08.2008
Сообщения: 347
Откуда: Санкт-Петербург

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2015 8:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Интересно про Персию.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 08, 2015 11:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

С Таней познакомился я в ночь под Новый год

Татьяне Литвиновой, Иркутск 1971 год


С Таней познакомился я в ночь под Новый год,
Мы встретились в компании друзей.
Девушка красивая стоит передо мной:
– Здравствуйте, Татьяна!
– Я Сергей!

Узкую ладошку протянула, я пожал.
– С кем вы пришли Сергей?
–Один!
Будьте моим рыцарем на праздничную ночь,
Коль так пришлось, что мы без половин.

Карие глаза лукаво смотрят на меня:
–А я вам нравлюсь или нет?
Приглядись внимательно, свой шанс не упусти,
Если нет – физкультпривет.

Что ты всполошился я, но вида не подал,
Девушка ведь, правда, хороша,
Лишь её увидел: Эх, такую бы и мне
Ёкнули и сердце и душа.

Под свитером волнуется Божественная грудь,
Фигура её грации полна.
Я замер в восхищении, в глазах её тону,
Смеётся заразительно она.

Ну, что вы, в самом деле, приглашайте танцевать,
В динамиках страдает Адамо
И мы, поддавшись чувствам, в целом мире лишь одни
Танцуем наше первое танго.

От счастья и шампанского кружится голова,
Пусть где-то там, в Париже, валит снег.
Нам хорошо в объятиях под голос Адамо
И время замерло, утратив бег.

Вокруг нас продолжается весёлый карнавал,
Бенгальские огни, хлопушки, смех,
А я у этой девушки и сам не ожидал,
Имею оглушительный успех.

Физкультпривет - каламбур 60-70х годов.
http://stihi.ru/2015/10/21/10691


Сергей Кретов
Баден-Баден 21 августа 2015 года


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 08, 2015 11:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Какое счастье видеть маленькую внучку

Элеоноре Кретовой, моей внучке, Иркутск

Какое счастье видеть маленькую внучку,
Коленки гладить, целовать её глаза,
В которых небо на мгновение застыло-
Во всей красе и всех оттенков бирюза.

Беру в ладони её маленькие ножки,
Целую в пальчики и в каждый ноготок.
Она ручонки в кулачки смеясь сжимает,
О дёсна точит на кого-то коготок.

А я пожил уже на свете и немало,
В каких краях и где я только не бывал,
Уже давно и ничему не удивляюсь,
Но вот такого ещё чуда не видал.

Да ей же отроду всего четвёртый месяц,
Но сколько смысла в глубине её очей.
Молю я Господа, чтоб всё у ней сложилось
И не встречала в своей жизни сволочей.

Она улюкает лежит, пускает слюни,
Всё понимает то, что я ей говорю
И дрыгнув ножкой, благосклонно принимает,
Как эту рыбку обожаю и люблю.

Сергей Кретов
Баден-Баден, сентябрь 2015 года

http://stihi.ru/2015/10/14/11358

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 08, 2015 11:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Какое счастье видеть маленькую внучку

Элеоноре Кретовой, моей внучке, Иркутск

Какое счастье видеть маленькую внучку,
Коленки гладить, целовать её глаза,
В которых небо на мгновение застыло-
Во всей красе и всех оттенков бирюза.

Беру в ладони её маленькие ножки,
Целую в пальчики и в каждый ноготок.
Она ручонки в кулачки смеясь сжимает,
О дёсна точит на кого-то коготок.

А я пожил уже на свете и немало,
В каких краях и где я только не бывал,
Уже давно и ничему не удивляюсь,
Но вот такого ещё чуда не видал.

Да ей же отроду всего четвёртый месяц,
Но сколько смысла в глубине её очей.
Молю я Господа, чтоб всё у ней сложилось
И не встречала в своей жизни сволочей.

Она улюкает лежит, пускает слюни,
Всё понимает то, что я ей говорю
И дрыгнув ножкой, благосклонно принимает,
Как эту рыбку обожаю и люблю.

Сергей Кретов
Баден-Баден, сентябрь 2015 года

http://stihi.ru/2015/10/14/11358

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 22, 2015 11:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Возвращение из отпуска. Дорожные истории 1975 год
«Главная прелесть всякого путешествия – в возвращении». Фритьоф Нансен

Месяц моего армейского отпуска подходил к концу, и пора настала возвращаться в Хабаровск, к месту моей службы. Конец декабря 1975 года, канун Нового года.
В отпуске встречался с друзьями и одноклассниками, изрядно покуролесил и до чёртиков устал от своего чада, ей год и четыре месяца. Это чадо, научившись передвигаться, вечно куда-то лезет, её, оказывается, нужно регулярно кормить, сажать на горшок. Не укараулишь с горшком, создашь себе проблемы. Её нужно укладывать спать, развлекать, куча всяких потребностей. Летом в деревне хорошо, бросил её в ограде и пусть играет себе на здоровье, а зимой в доме это просто ужас. Всех развлечений - это тупо зрить в окно.
Как назло приехав в отпуск, мать дома не застал, она заболела и лежала в поселковой больнице. Отчим, придя с работы, крутился по хозяйству, да ещё два моих младших брата, одному 8, другому 5 лет на нём. Так что мне пришлось тоже всем домашним заниматься, готовить еду.
В посёлке собралось довольно много одноклассников, поэтому мы решили организовать вечеринку у кого-нибудь из наших молодожёнов живших постоянно в Хужире, что и сделали, назначив на ближайшую субботу. Собрались в квартире Хасановых Геннадия и Нины они, как и Рыковы Николай с Розой жили в бывшем бараке лагерной охраны ИТК НКВД СССР, перевезённом из урочища Песчаная в конце 60х годов и построенном на новой улице Лесной. Пришли к ним Татьяна Беликова, Гоша Маркисеев, Виталий Орлов, я – в общем человек десять. Молодожёны имели кухню и одну комнату, но на первое время этого им хватало, а нам хоть в тесноте, но не в обиде.
Я, чтобы не взваливать свою обузу на отчима, договорился с матерью, что моя дочь переночует с ней в больнице, медперсонал не возражал. Там чисто и тепло, инфекционных больных нет.
Отчим, узнав об этом возмутился, зачем, мол, ребёнка в больницу, я посижу с ней, пусть будет дома. В общем уговорил, о чём я позже пожалел. Чтобы не было скучно, я купил ему бутылку водки и ушёл к друзьям. Веселье было в самом разгаре, когда начали прибегать мои братья, то по одному, то вдвоём:
- Иди домой, папа зовёт.
Приду домой, а отчим дёргает меня по пустякам. После третьего раза я, разозлившись, забрал дочь с собой, благо там, у друзей, были её ровесники и всё сразу успокоилось.

Подгуляв, наша компания решила в одиннадцать часов вечера пойти в поселковый клуб на танцы. Дети наши уже давно спали, для моей дочери выделили чью – то детскую коляску. В этой же коляске я увёз дочь домой, когда мы шли на танцы мимо моего дома. Позже я ни как не мог вспомнить, почему дочь не занёс домой. Закатил коляску в ограду и поставил её под навесом у крыльца дома вместе со спящей дочерью, повернулся и пошёл догонять друзей. Одноклассницы ещё спросили, занёс ли я в дом ребёнка, на что я беспечно ответил, что да. А потом и ни разу не вспомнил. Поздно пришёл домой, разделся и завалился спать.

Утром отчим будит и спрашивает:
- Ты где оставил Оксану?
- Как где? Домой занёс.
- Ничего подобного, ты её бросил в коляске под навесом. Я вышел на улицу, включил свет и вижу чужую детскую коляску, а в ней Оксана лежит и плачет. Она описалась и замёрзла. Занёс её домой, раздел да растёр водкой, а когда она согрелась, уложил спать.
С больной головой я не сильно всполошился о том, что могло произойти с ребёнком. Подумаешь делов-то, ребёнка спать уложил, зря, что ли я ему водку покупал.
Дочь даже не то, что не простыла, а не чихнула ни разу. Вот что значит любовь к жизни.
В этом году на сорок первом году жизни родила мне внучку Элю. Сейчас ей три месяца и её портретик висит на стене у компьютера, любуюсь ей. Вылитая мать в детстве. Был в Иркутске, так с рук её не спускал, лапочка такая миленькая.


Не знаю, как и где, но у нас на Байкале народ к алкоголю привыкал рано, что уж этому способствовало, не знаю. Может отдалённость от цивилизации или специфика работы: море, сырость, холод, шторма, стрессы, но в рюмку заглядывать начинали рано. Конечно, приобщалась к алкоголю молодёжь не при родителях, а при сверстниках, но суть от этого не меняется. Гибли, и умирать начинали молодыми, перемещаясь из посёлка на опушку леса, на поселковое кладбище или оставались на дне Байкала.
Обязательный ассортимент местных магазинов – водка, вино и хлеб. Муку по осени завозила большая самоходная баржа «Клара Цеткин», а водку и вино везли за четыреста километров автомобили полуторки, потом Газ-51, Газ-53 и другие хужирского сельпо. Перебоев с водкой не было: летом машины шли через паром, а зимой по льду и не редко водители уходили под лёд вместе с машиной и грузом, попадая в щели и пропарины во льду, в том числе Илья Черных, Виктор Корнаков, Рогалёв и другие.
Местные мальчишки рано начинали бегать зимой на рыбалку на лёд, подражая взрослым. Это и приработок для дома, особенно в семьях, где не было взрослых мужиков, да и некоторая финансовая независимость от родителей. Рыбу можно было продать дома, в посёлке, приезжим или барыгам, это без нервотрёпки, но не дорого, продать в городе самому можно было дороже, но это нужно было ехать. Полёт на самолёте Ан-2 продолжительностью полтора часа стоил 8, а позже 11 рублей, поездка на пароходе «Комсомолец» стоила 6 рублей и целые сутки любуйся природой Байкала. На автобусе дёшево, всего 4 рубля и глотай себе пыль, которая набивалась в салон Пазика в течении 8 или 9 часов по разбитой, не асфальтированной дороге до Иркутска. Но до этого автобуса нужно было ещё добраться по острову почти 50 километров на попутках, переправиться на пароме до МРС. А если на Байкале шторм, то и паром не ходит, поэтому сиди на берегу и жди у моря погоды. Единственный рейс автобуса утром в 10 часов. Вот такая жизнь у островитян, поневоле запьёшь. О пьянстве это так отступление от темы, но о жизни.
Так вот всё это, слава Богу, закончилось, ребёнка отвезу и сдам матери, а сам потом буду выступать только в роли помощника, в свободное от службы время. Это уже радует, не царское это дело сидеть целыми днями и ночами с ребёнком.

Утром в день отъезда погода была хмурая, блеклое небо, на море шторм и даже из окна дома видно, как на Байкале гуляют свинцовые волны с белыми гребнями. Море встанет (то есть образуется лёд) ещё только в январе, а пока единственный транспорт на материк это самолёт. Мать моя, Зинаида Дормидонтовна, работает начальником передвижного узла связи на базе автомобиля Газ-51 и мотается по всем улусам острова Ольхон, но первым делом утром встречает в местном аэропорту Харанцы самолёт, принимает у экипажа самолёта и сдаёт ему почту, денежные мешки. Вот с ней мы и приехали с ребёнком в аэропорт.
Здание аэропорта не большое, построенное из лафета, имеет четыре помещения и соответственно четыре входных двери. А каждое помещение разгорожено на две половины. С южной стороны дома живет начальник аэропорта Илья Сизых с семьёй, в другом помещении комнаты отдыха экипажей, где они могут и переночевать. С северной стороны в одном помещении комната начальника и другая комната с установленной там рацией. Во втором помещении касса, где продаются билеты и комната ожидания для пассажиров. Для острова это нормально, есть, где спрятаться от не погоды, но больше народ толкётся на улице, там можно курить, да пузырёк раздавить не грех.
Капитальных линий электропередач на острове нет, в Хужире дизельная электростанция, в остальных крупных улусах небольшие электрогенераторы. В аэропорту тоже своя не большая электростанция, если она тарахтит, то самолёт на подлёте или в зоне. А если движок замолчал, то самолёт будет только после обеда или на сегодня всё. Если прилёт самолёта ожидается после обеда, то многие пассажиры бредут по дороге, в рядом расположенные Харанцы. Кто к родственникам или знакомым пообедать, кто заглянуть в местный магазин купить чего-нибудь. В магазине священнодействует продавец Алексей Васильевич Копылов, по местной кличке Пчеловод, мужчина не хилый, высокого роста, участник войны.
Ранее работа продавцом была как раз для мужиков: отдалённые торговые точки от Онгурёна до Бугульдейки. Люд в этих местах всякий, лихой. Кто уже бывал на лагерных нарах, кто ещё только готовился. В Песчаной находился рыболовецкий лагерь НКВД СССР, скорее всего лагерный пункт (ЛП) или лагерная командировка (ЛК) от основных лагерей ИТК за Байкалом. Товары для магазинов и киосков завозили на катерах и лодках, так что жизнь продавцов была не из лёгких и опасных.
Как-то Алексей Васильевич Копылов решил развести пчёл на Ольхоне и приобрёл на материке несколько семей. Травы у нас не высокие, но цветы очень душистые. Привёз домой пчёл, установил улья и открыл летки поутру. Пчёлы разлетелись на сбор, но домой уже не вернулись. Поднялся ветер и всех пчёл разметало в разные стороны, так что затея с пчеловодством провалилась, а кличка Пчеловод прилепилась на всю долгую его жизнь.

Приехали мы с матерью в аэропорт, это недалеко всего 8 километров по вязкой песчаной дороге, но в будке машины, где только узенькая лавочку у кабины, летаешь, как биллиардные шары по столу, да ещё пыль, которая лезет в щели.
Десять часов утра, деловито стучит движок электростанции, значит, самолёт приходит по расписанию, что матушка и подтвердила, зайдя к начальнику аэропорта. Оставив на улице мать с внучкой, я тоже зашёл в помещение начальника, где мне ещё с детства нравилось бывать. Там включена рация, в динамиках потрескивает эфир, временами слышно переговоры диспетчеров УВД Иркутска с экипажами самолётов или с другими аэропортами местных воздушных линий в радиосети. А вот сам начальник аэропорта запрашивает диспетчера Иркутска:
- Алмаз – Визгун?!
Сквозь шум эфира слышно голос диспетчера, который отвечает, что и второй борт на Хужир уже вылетел.

У меня билеты транзитом до Хабаровска взяты заранее, и мать ещё вчера зарегистрировала мой билет на первый рейс, но тут выясняется, что мне крупно сегодня не повезло. Самолёт, прибывший первым рейсом должен лететь до Онгурёна, если там есть пассажиры или они летят из Иркутска. А пассажиры сегодня в Онгурёне есть, да плюс к тому экипажу самолёта поставлена иркутскими начальниками задача приобрести рыбу - омуль. С рыбой в конце декабря проблема. Осенью сети ставят на большую глубину, мест для ловли не густо, а тут ещё шторма перед ледоставом. Местные жители все знают, что лётчики возят рыбу, как для себя, так и для начальства, да и мы сами никогда с пустыми руками в город не едем.

Самолёты Ан-2 в основном все грузопассажирские, в салонах самолётов неистребимый запах выхлопных газов двигателя, топлива, химикатов для опыления полей, солёной рыбы, тузлук которой (рассол) течёт из сумок и мешков, оставляя бурые пятна на полу и отвратительный запах в воздухе. А ещё запах блевотины. Люди, которые не переносят качки, болтанки в самолёте, устраиваясь на свои места, первым делом ищут глазами гигиенические пакеты из коричневой крафт-бумаги с эмблемой аэрофлота. Берут несколько пакетов, соизмеряя количество штук, с количеством содержимого желудка и длительностью полёта. Иногда экипаж забывает запастись пакетами и тогда страдальцы мечут свою пищу в свои сумки или просто на пол.

И так самолёт из Иркутска пришёл по расписанию, выгрузили пассажиров и почту, экипаж оформил необходимые полётные документы. Вот, уже захлопнулась дюралевая дверь «аннушки», запустили двигатель, пробежка по полю в сторону пионерского лагеря, разворот и самолёт после занятия исполнительного старта, взревев двигателем, взмывает в небо, взяв курс на Онгурён. До Онгурёна километров 80, он в зоне видимости нашего глаза, у подножия Приморского хребта. На аэродроме наступила тишина, слышно только, как ветер свистит в кроне корявой большой лиственницы стоявшей у крыльца здания аэропорта, на вершине, которой полощется «полосатая колбаса» указателя направления ветра. Мать моя, забрав прибывшую почту, попрощалась с нами и уехала на машине в Хужир, ей некогда, рабочий день в самом разгаре.

Остров Ольхон примерно на половину с восточной стороны покрыт лесом, а западная половина горно - степная, да ещё пески от Хужира на север острова, так что это сторона продувается всеми ветрами, со всех направлений. Да ещё хорошо просматривается вся акватория Малого моря, до Приморского хребта 10-12 километров. В хороший бинокль можно увидеть медведя «идущего до ветра».
На ветру стоять холодно и я с дочерью ушёл в комнату ожидания. Время замерло.
Вот снова зашевелился народ и потянулся к выходу, садится самолёт второго рейса. Открылось окошечко кассы, и кассир Надя Сизых провела регистрацию пассажиров на второй борт.

Вышел с дочерью на улицу, закурил, смотрю на вновь прибывших пассажиров идущих от самолёта. Друзей и одноклассников никого нет. Навстречу прибывшим, двигаются с сумками, те, кто вылетает, чтобы занять места в самолёте. Погода портится на глазах, изменилось направление ветра, и пилоты долго у начальника аэропорта не задерживаются, торопливо выходят обратно, на ходу застёгивая меховые куртки. Треск двигателя, самолёт катится на взлётное поле и поток воздуха от его винтов гонит тучи пыли и мусора на стоящих у лиственницы людей. Вот самолёт замер, потом взревев двигателем, после короткой пробежки оказался в воздухе и, набирая высоту, исчез над кронами деревьев, в сторону Хужира и опять наступила тишина.


Я так рассчитывал, что прилетев в Иркутск первым рейсом, ещё успею съездить к своей сестре, живущей в городе, а потом уж поздно вечером уеду в аэропорт, чтобы лететь в Хабаровск. Но мы полагаем, а Господь располагает. Самолёт надолго задержался в Онгурёне, лётчики никак не могли найти рыбу, но вот уже самолёт на подлёте и в динамиках рации слышен голос командира «аннушки» запрашивающий условия посадки. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Ветер крепчает, небо в сизо-чёрных облаках вызывает неприятные ощущения, навевая тоску. Кажется, что море и небо сливаются в одно целое.
Самолёт сел и подрулил на стоянку. Пилоты выключили двигатель, но остаются на своих местах, а мы же, небольшая кучка пассажиров, торопливо направляемся к самолёту и занимаем свободные места на жёстких сидениях, расположенных вдоль бортов. Дюралевые сидения раскладные и упираются ножкой в небольшой желобок в полу. Бывает, что неправильно закрепив стойку сидения и с размаху плюхнувшись на него попой, оказываешься на грязном полу.
В нашем самолёте 12 мест. Я с дочерью на руках устраиваюсь на сидении по правому борту у кабины пилотов, предварительно защёлкнув на своих коленях свободно болтающийся ремень безопасности. Входная дверь закрыта, лётчики запустили двигатель, вырулили на взлётную полосу и взлетели. Дверь же в кабину пилотов, обычно, никогда не закрывается и пассажирам прекрасно видно, как происходит управление самолётом, слышны переговоры лётчиков. Сегодня пилоты серьёзны и собраны, у обоих руки на штурвалах, то есть управляют в четыре руки и четыре ноги.
Болтанка началась сразу же после взлёта, низкая облачность закрыла Приморский хребет с правой стороны, вдоль которого мы летим, не видно в иллюминатор и Байкал внизу. В самолёте прохладно, отопление в нём не предусмотрено, остро воняет рыбой, застарелыми выхлопными газами и как я уже сказал блевотиной.
Спутник наш, здоровенный бурят, лет тридцати из Онгурёна, пьяный в хлам, ведёт себя развязано, матерится и пытается ходить по маленькому салону, а потом закуривает. Второй пилот, уловив запах дыма, поворачивает голову и, стараясь перекричать рёв мотора, говорит буряту, чтобы он немедленно потушил сигарету. Но бурят не реагирует и как говорится, в ус не дует. Тогда командир делает самолётом горку и отдаёт штурвал от себя, самолёт проседает в воздухе. Лицо бурята становится пунцовым, а щёки надуваются, видимо содержание его желудка подступило к горлу. Он задом пятится к своему месту, с размаху падает на него, и с дико выпученными глазами плюнув в ладонь, тушит сигарёту.
Полная женщина бурятка, тоже из Онгурёна, она летит до Еланцов, пункта первой посадки, вдруг засуетилась, раскрыла гигиенический пакет, и судорожно содрогаясь всем телом, уткнулась в пакет лицом. Остальные пассажиры посмотрели на страдалицу и быстро отвернулись в сторону, чтобы избегнуть соблазна последовать её примеру. На меня болтанка не действует ни на море, ни в воздухе. Я летаю на самолётах ещё с пятилетнего возраста, в 1959 году зимой первый раз летел с родителями на дугласе из Туруханска до Красноярска, а потом на многих типах самолётов и никогда не «травил», даже изрядно перебрав в компании, но сам вид этого неприятен, да и запах тоже. Женщина закончила, закрыла пакет и вытерла рот, потом виновато оглядела спутников, как бы извиняясь за свою не сдержанность.

Обычно полёт Ан-2 от Еланцов до Хужира занимает всего полчаса, это сто километров, а в этот раз мы летим уже минут сорок, и пилоты не предпринимают попытку садиться. Нет, всё - таки мы на подлёте, слышно, как убрали обороты двигателя, и самолёт, сваливаясь на левое крыло со снижением проваливается в яму среди гор, в которой расположены Еланцы, для захода на посадку. Аэродром расположен в небольшой долине, прямо за селом Еланцы и вдоль окраины домов колхоза «Улан-Анга».
Увидев, как голая гора, буквально наплывает скалами на иллюминатор самолёта, женщина бурятка испуганно от него отпрянула и упёрлась в борт руками, в одной из которой пакет с содержимым желудка. Потом заметив, что все на неё смотрят и смеются, она, покраснев от смущения, оттолкнулась руками от борта, тоже засмеялась и опять удобнее устроилась на сидении, замерев в ожидании посадки.
В Еланцах вышла половина пассажиров прилетевших в районный центр Ольхонского района, а оставшиеся шесть человек включая моё маленькое чадо, после небольшой задержки, продолжили свой полёт. Теперь уже без посадки до самого Иркутска, самолёт полупустой и кажется, что стало холоднее. Я прилетал в военной форме и с каждой минутой в офицерской шинели становится не уютно, поэтому невольно передёргиваешь плечами. Под крылом самолёта тайга, но в иллюминаторы ничего не видно, сизая пелена облаков. Ветер встречный, болтанка, через стекло видно, как от напряжения вибрируют растяжки между крыльями самолёта. Народ в салоне кто задремал, кто просто смежил веки, в самолёте сумрак, успокоился наконец-то и бурят. Откинулся спиной на борт, сидит, широко расставив ноги и спит. Сидя у меня на коленях спит и моё чадо, болтанка её убаюкала. Я тоже закрыл глаза и уснул.
Вдруг во сне я чувствую, как сидение уходит из-под меня куда-то вниз, а меня неведомая сила поднимает к верху, и я головой в шапке ударяюсь о дюралевую трубу, идущую вдоль борта самолёта на уровне человеческого роста, за неё можно держаться, как в автобусе. Под собственной тяжестью лечу вниз, не выпуская из рук дочь уже с открытыми глазами, ногами сбиваю стойку своего сидения и, удерживаемый ремнём безопасности, оказываюсь на полу. Те, кто был пристёгнут ремнём, остались на местах, а буряту не повезло. Я вижу, как он летит с вытаращенными от страха глазами на наш борт, потом на пол, его складывает в калачик и он кувыркается в хвост самолёта. Со всей силы бьёт ногами в дверь, закрывающую хвостовой отсек, куда сходятся тяги рулей высоты и поворота. От удара дверь раскрылась, и он продолжил своё кувыркание. Смотрим, как он на карачках выбирается из отсека с выпученными от ужаса глазами и в таком положении передвигается к своему сидению, хватается за него и, поднявшись на ноги, занимает своё место. Придя в себя, быстро ориентируется, подгоняет ремень по себе и пристаёт с расспросами к соседям, что случилось.
Все пожимают плечами, никто не знает, что произошло. Мне тоже стоило большого труда, пристроив не проснувшуюся дочь на соседнее сидение, освободившись от ремня, подняться и привести сидение в нормальное состояние. Летим, болтанка не прекращается. Смотрю на часы, четыре часа дня, а темно, будто вечер наступил, зимний день короткий, да ещё непогода. По времени мы уже должны быть в Иркутске, а его ещё нет, но вот кажется, самолёт пошёл на снижение. Точно снижаемся, стало видно землю, но это не Иркутск. Батюшки, да это ещё только Усть-Орда, от неё до Иркутска семьдесят километров, в доброе время полчаса полёта. Зачем и почему? Усть-Орда это запасной аэродром, как для маленьких самолётов, так и для больших. Вечереет, а у меня транзитный рейс ночью в Хабаровск, если вдруг останемся до утра. Междугородние автобусы мимо уже все прошли. Как быть?
Самолёт сел и зарулил на стоянку. Пилоты, выходя из самолёта всех успокоили, что сейчас дозаправят топливом, и мы перелетим в Иркутск. Встречный ветер и болтанка сожгли топливо, и они не рискуют лететь на его остатках, может не хватить. Идите и погрейтесь в зале ожидания, пока самолёт заправят. А наш вопрос, что случилось в полётё, буднично ответили, что самолёт попал в воздушную яму и провалился на 50 метров вниз.

Двумя годами позже на этом же маршруте произошла трагедия унёсшая жизнь шестнадцати человек, в том числе и детей. Летом вылет самолётов из Иркутска один за другим в 8 часов утра и в 10.
Первый вылетел по расписанию в 8 утра и минут через 40 связь с ним оборвалась. Не могли с ним связаться ни диспетчер УВД Иркутска, ни Еланцы, ни Хужир. В аэропорт Хужира самолёт не прибыл.
Второй борт, вылетевший из Иркутска в 10, прошёл до Хужира тем же маршрутом и вернулся обратно, не увидев на земле ни самолёта, ни дыма, ни огня от пожара. Говорили, что поисковики нашли самолёт только через три дня, он глубоко воткнулся в землю, не воспламеняясь. Погибли все, в том числе экипаж.
Обычно, в самолётах Ан-2 10-12 пассажирских мест, но детей до 8 лет держат на руках, не покупая дополнительный билет, а ещё, между пилотским сидениями, устраивают дополнительное сидение, положив стремянку. Вот и получилось 16 человек.
Здесь прослеживается ирония судьбы. В числе прочих погибли мои земляки Нейберг: мать, один из её сыновей Геннадий, служивший прапорщиком в Монголии, который летел со своим грудным ещё сыном. Они торопились на свадьбу в Хужир, но у них были билеты на второй рейс. В аэропорту Иркутска, на стойке регистрации местных воздушных линий они уговорили земляков уступить им свои места на первом борту, а вылететь домой на втором, вместо них. Диспетчер не возражал, надо, так надо. Выходит, они подарили жизнь землякам, отдав свои.
Самолёт Ан-2 всеми в мире признанная, надёжная машина, но как показало расследование, этот самолёт попал в зону турбулентности, его перевернуло, поломав крылья, и он воткнулся в землю.

Но это случилось позже, а пока продолжу рассказ о своём полёте. В зале ожидания людей было не много, поэтому нам всем хватило места у большой «голландской» печи, к которой мы с удовольствием прижались, впитывая в себя её тепло. Согревшись, вышли покурить, а вскоре нас пригласили занять места в самолёте. Ещё сорок минут полёта и под самолётом уже огни большого города, наконец-то и Иркутск. Самолёт снижается и заходит на посадку. Ура! Благополучно сели. Едва самолёт, лавируя между гигантами замерших на аэродроме, подрулил к стоянке самолётов местных воздушных авиалиний, подъехал заиндевевший автобус, загрузил нас и покатил к зданию аэровокзала.
Наступил ранний зимний вечер, зачем мне ехать к сестре в Ново -Ленино через весь город, чтобы побыв у неё пару часиков, опять добираться в аэропорт. Решил не ездить, а дожидаться несколько часов до вылета в аэропорту. Сдал багаж в камеру хранения и пошёл в кафе кормить проголодавшегося ребёнка, да и сам уже хотел есть. Дочь уговаривать не надо, ест так, что «за ушами трещит», только следи за ней, чтобы она ещё одежду свою не накормила. В здании аэровокзала есть только «Комната матери и ребёнка», а для отца не предусмотрено. Сытый ребёнок повеселел, да и мне тоже жить хочется, ещё бы места свободные найти, чтобы коротать время до вылета, но мест нет. На улице мороз, а на втором этаже тепло и народ снуёт, как тараканы в банке.
Но мне всё - таки повезло, вижу в окошечке дежурного администратора знакомое лицо, точно моя одноклассница Таня Хубитуева. Хорошо иметь таких одноклассников в нужном месте, и я иду к ней. Как обычно: - Привет!
- Привет! Ты что улетаешь обратно?
- Да вот пора на службу.
- Давай не мучай ребёнка, проходи через служебную дверь ко мне, посидим, поговорим, а то ночь на дежурстве ужасно длинная.
Меня долго уговаривать не надо, не зря говорили в советское время, что блат выше Совнаркома.

Прошёл через служебный вход, за её кабинкой сдвинули пару кресел, в которые устроил засыпающую дочь, а сами, когда не мешали пассажиры, болтали обо всём до самого вылета. Там же прошла регистрация авиабилета, а потом Татьяна проводила нас к выходу на посадку в самолёт.
Ту-104, рейс Иркутск – Благовещенск – Хабаровск, взлёт – посадка – взлёт – посадка. Глубокой ночью, проходим над Благовещенском, но город весь в огнях, как будто народ не спит, улицы в ярких огнях фонарей, а рядом, за Амуром, на сопредельной стороне китайский город Хайхе. Он по величине, наверное, такой же, как Благовещенск, но городских огней почти не видать, так единицы, то тут, то там. Времена Мао Дзе Дуна и культурной революции, незадолго до его смерти.
Ребёнок мой за дорогу настолько вымотался, что спит, не просыпаясь, даже, когда приносят обед стюардессы, так что она не составляет мне конкуренцию на борт паёк. После обеда можно спокойно курить сидя в кресле, пепельницы встроены в подлокотник. Курить во время полёта, в самолёте, тогда ещё разрешалось.

Рано утром прилетаем в Хабаровск, морозно и ветрено. Получив багаж, беру такси, и мы с дочерью катим домой. Странно устроен человек – на Байкале дом и здесь уже тоже дом, пусть только комната в щитовом общежитии, густо насёленная ещё тараканами. Но комната своя, она и есть своя, другие семьи живут на съёмных квартирах и платят приличные деньги.

Такси, проехав по территории военного городка, остановилось возле нашей общаги, расплатившись с водителем, вышли с дочерью из машины. Глазам своим не верю, четырёхквартирный дом метрах в двадцати от общежития превратился в пепелище, уже присыпанное снегом. Печальное зрелище, что же здесь произошло, теряюсь я в догадках.

Слава Богу, мы добрались до дома, жена тоже оказалась не на работе. Всё гора с плеч и я с облегчением передаю дочь матери. Но не тут-то было, дочь изворачивается и с рёвом тянет руки ко мне. Что это ещё за новости? Жена расстроилась, дочь к ней не идёт, только ко мне. За месяц от матери отвыкла и забыла её, а мне как быть, я от дочери уже устал. Но дочери на это наплевать и она с рук моих опять не сходит. Только через неделю дочь стала воспринимать свою мать, чему я был несказанно рад. А в день приезда жена рассказала причину пожара в соседнем доме.

Был у нас один офицер, лейтенант Юрий К. по кличке Карандаш. Пухленький, розовощёкий, ниже среднего роста. Офицер, как офицер из когорты вечных невезунчиков. О таких людях грубо шутили, что, мол, если не повезёт, то и на родной сестре триппер поймает.

Всякое с ним приключалось: то он патрон охотничий разряжает и тот выстреливает, а не сгоревший порох навсегда остаётся в коже его лица, то ещё что – нибудь выкинет.
Летом того же 1975 года от него ушла жена Валя с ребёнком. Валя моя землячка из Иркутска, жила в районе Жилкино, она учительница, преподаёт математику в школе. Забрала Валя дочь и уехала к родителям в Иркутск. А Юра остался один в своём жилище, четырёхквартирного дома. Виноват был Юра и видимо не в первый раз.

Офицеры железнодорожных войск постоянно отсутствуют дома, находясь с личным составом на объектах работ. Вот и Юра был в командировке в Уссурийске, больше месяца и жену не видел, а чего-то хочется. Лето ведь и соблазнов вокруг много. Познакомился Юра с молодой женщиной, а она оказалась замужем.

Встречаться они встречались, но дальше поцелуев дело не шло. И вот в одну из встреч, она сказала, что муж уехал в командировку и уступила Юриным домоганиям. Юра так изголодался по женщине, что не стал искать более удобного для этого места, пристроился стоя, едва приспустив с дамы её брюки с трусиками. В то время был такой модный эластичный материал кримплен, вот в брюках из этого материала и была Юрина пассия. Юра и не заметил сгоряча, как ободрал своего нетерпеливого коня о молнию её брюк. А утром он уже еле передвигался, так как хозяйство распухло и покрылось большой коростой. И как на грех его вызывает командир части и говорит ему:
- Ты К. выезжай сегодня домой в Хабаровск на три дня. Когда вернёшься, то останешься с личным составом, а остальные офицеры поедут на партийно-хозяйственный актив.
Юра предпринял попытку увильнуть и переждать трагическое для него время в Уссурийске, но командир был неумолим:
- Не поедешь сейчас, поедешь через месяц после ТСУ (тактико-специальные учения). Всё понял?
- Так точно!
- Ну, всё, поезжай.
Командир был далёк от Юриных переживаний, а может, был и в курсе. На то он и командир, чтобы всё знать.

В воскресный день я вижу в окно своей комнаты, как Карандаш как- то странно, в раскорячку ходит вдоль нашего общежития, выпятив живот и нервно курит. Вышел и я покурить, а заодно расспросить о новостях в подразделениях на трассе.

Поздоровавшись с Карандашом без обиняков его спрашиваю:
- Юра, ты чего это ходишь, будто в штаны навалил?
Он смутился, покраснел, потом описал всю историю в подробностях с финалом.
Дома ему обрадовались, папа появился, давно не виделись. День прошёл в радостной суете, а вечером едва дочь уснула, Валя нетерпеливо ждёт в кровати мужа, настало время Юре исполнять супружеские обязанности, жена ведь тоже не железная. В общем картина Репина – «Не ждали». Едва конь встал на дыбы, коросты треснули, и побежала кровь.
Пришлось объясняться с женой. Валя скандалить не стала, а просто собрала свои вещи и Юра остался один в квартире, которую они с нетерпением ждали, а её холостяку придётся освободить.

Вот такая была прелюдия к истории с пожаром. В декабре наши подразделения приступили к зимнему периоду обучения, а Юра получил очередной отпуск и готовился через день улететь на запад, домой к родителям. Но отпуск положено обмыть с друзьями, а иначе удачи в отпуске не будет.
Юра собирается с друзьями вечером пойти в ресторан и наводит марафет: гладит рубашку, галстук и брюки на столе, застелив его покрывалом. А тут вваливаются в квартиру пара его закадычных друзей и начинают Юру торопить, от предвкушения пьянки и ужина, в организме свербит. Он быстро собрался, и они ушли из дома.

Вечер в ресторане прошёл в тёплой дружественной обстановке, для продолжения банкета сняли трёх очаровательных подружек и после закрытия ресторана, набившись в такси, они ехали по дороге мимо военного городка на квартиру одной из дам. Сидевший рядом с водителем приятель, увидев зарево пожара в ночи и клубы дыма за забором военного городка, повернувшись к сидящим сзади сказал:
- Мужики, у нас что-то горит в городке, может, остановимся, посмотрим?
На что Юра беспечно ответил:
- Да ладно, завтра посмотрим.
Утром Юра приехал домой, а дома уже нет, только жуткое пепелище, да чёрный снег вокруг.

Оказывается, Юра в спешке не выключил электрический утюг и оставил его рабочей стороной на одеяле, на котором гладил. Одеяло на столе нагрелось и затлело. Огонь полыхнул, когда три семьи соседей легли спать.
Щитовой дом собран из тоненьких досок, а между ними утеплитель из стекловаты. Снаружи дома обложены силикатным кирпичом, скорее для украшения, чем для тепла. Такой дом горит минут 15-20, от силы полчаса.
Юрины соседи успели не только вывести детей, но и вынесли самые необходимые вещи, помогли и жители соседних домов, и общежития. А вот у Юры сгорело всё: вещи, деньги, документы, подарки родным, военное обмундирование. У него на кухне стоял полупустой баллон с газом пропаном, который от высокой температуры взорвался, развалив остатки стен дома в разные стороны. Остался Юра ни с чем и гол, как сокол, а одежда только та, что была на нём в тот злополучный вечер. И как назло он только что получил новое обмундирование положенное ему по сроку носки. Командование пошло ему навстречу, и приказало выдать ему полевую форму, в которой он ходил потом два года, до нового срока получения. Бывает и такой отпуск.

И чтобы дополнить его невезение в жизни приведу такой факт. Позже Юра нашёл себе даму сердца, с которой оформил брак, и они получили квартиру в благоустроенном каменном доме.
Квартира не новая и в ней нужно было делать ремонт. Ремонт он сделал, наклеил новые обои, и осталось только покрасить пол, чем он и занялся, купив масляную краску. Разбавлять её нужно было олифой, а у него она оказалась старая, поэтому Юра решил вскипятить её на газовой плите, чтобы улучшить качество. Поставил кастрюлю на огонь и отвлекся, забыв о ней. Олифа закипела и пена, поднявшись к верху, выплеснулась на огонь и вспыхнула. В кухне выгорел деревянный пол, и обгорели окрашенные краской стены. Естественно задымлённую квартиру тоже пришлось переделывать.

Сергей Кретов
Баден-Баден, 04 сентября 2015 года


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Фев 07, 2016 4:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Строптивая

Иркутской юности начала 70х.

Таня, Таня, Танечка, Танюша,
Пусть немало пролетело лет,
Я порой стою и ожидаю,
Подойдёшь и скажешь мне: - Привет!

Искорки в глазах, что бесенята,
Прыгают, друг друга веселя:
- Не замёрз, немного опоздала?
- Да нет, конечно, вертится Земля!

А мороз такой, что уши вянут,
Ног не чую и хрустальный нос.
Ну, а ей смешно, прекрасно знает-
Это сразу пытка и допрос.

Хотя форс морозов не боится,
Но, когда за сорок, Боже мой!
Белый свет становится не милым,
Поскорее хочется домой.

Прячемся в безмолвные подъезды,
Там не жарко, но зато темно.
Вредная Снегурочка растает,
Лишь строптиво выглянет в окно.

Не смотри на улицу, не надо,
Да, кто в подъезд в такой мороз войдёт!
Пришла беда, откуда ты не ждала,
Расстанемся, полгода не пройдёт.

Таня, Таня, Танечка, Танюша,
Пусть немало пролетело лет,
Я порой стою и ожидаю,
Подойдёшь и скажешь мне: - Привет!

Сергей Кретов
Баден-Баден, 03 февраля 2016 года

http://stihi.ru/2016/02/07/1259

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Апр 24, 2016 10:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ольхонский герой боёв на КВЖД

К 110 годовщине со дня рождения.
"Мы должны понять - кем мы были, чтоб понять - кто мы сейчас"? Генрих Шлиман
«Скопище людей превращают в нацию две вещи – общее прошлое и общие планы на будущее» Уинстон Черчиль.


Чем дальше мы уходим от дней минувших, тем больше проявляется интерес к нашему общему прошлому. Вот небольшой пример. Выставленные мной на сайте «Одноклассники» редкие старые, пожелтевшие фотографии привлекают внимание не только нас, родившихся в пятидесятые годы, прошлого двадцатого века, но и поколения 70х и 80х годов. Они находят знакомые лица односельчан, родных, соседей, всплывают в памяти фамилии и имена. Я с удовольствием вношу поправки в надписях к фотографиям.
Вот в одном из комментариев к фотографии читаю:
- А это мой дедушка Иван Михайлович Харахинов, я его внучка.

Я знаю, что это Харахинов, но чертовски приятно, когда чужие внуки помнят своих предков. Написал ей, задал вопросы, она ответила. Так появилось желание написать об этом человеке, тем более что в новом 2016 году ему исполняется 110 лет со дня рождения и он один из героев боёв на КВЖД, награждённый орденом Боевого Красного Знамени, воевавший в составе Бурятского кавалерийского дивизиона РККА.

Память возвращает меня в годы далёкого детства. В феврале 1959 года я с родителями и сестрой, приехал в Хужир с Крайнего Севера. Посёлок к тому времени уже почти сформировался примерно в границах современного, но мне, кажется, был намного уютнее, милее, домашним. Многие улусы, РПП (рыбоприёмные пункты ММРЗ) прекратили своё существование, жизнь в них замерла, а народ переселился в основной посёлок острова Ольхон, в Хужир и перевезли свои дома и дворы. Дома в основном старые, почерневшие. Поскольку растительность на острове скудная, в том числе и лес, то промышленная заготовка леса на острове не производится, только санитарная рубка. Поэтому в 30е годы ХХ века, при освоение рыбных промыслов Малого моря, народ, заселяясь на остров, перевозил дома из-за Байкала или материковой части Ольхонского района. Но в конце 50х, начале 60х годов Мало-морский рыбзавод начинает собственное строительство. Посёлок расширяется за счёт строительства 2х, 4х квартирных домов из добротного леса лафета или бруса. Удлиняются улицы Горького, Обручева, Лесная, строятся дома на Шаманке. Благосостояние завода и народа улучшается и люди десятилетиями жившие в землянках и бараках на месте первообразования посёлка – Песках, переселяются не в шикарные, но в добротные дома, с отдельными дворами. В посёлке есть заводская баня, столовая, клуб, «Красный уголок» по типу Ленинской комнаты, где можно было даже фильм посмотреть с узкоплёночного кинопроектора, несколько магазинов, школа, детские ясли и гордость посёлка новый, единственный кирпичный двухэтажный детский сад, фотоателье.

Уходят в прошлое годы войны, исправительно-трудовой лагерь НКВД СССР в урочище Песчаное. Скорее всего, это был не лагерь, а ОЛП (отдельный лагерный пункт) или ОЛК (отдельная лагерная командировка) одного из рыболовецких ИТК за Байкалом в Бурятии. Но зона есть зона. Одни сидят, другие охраняют. После закрытия лагеря, бывшие сидельцы и бывшие охранники стали жить в одном посёлке и часто по соседству.

Ушла в прошлое и спецкомендатура МГБ СССР и её подопечные ссыльнопоселенцы из Молдавии, Украины, Прибалтики. Основная масса спецпоселенцев получив разрешение, уехала, а некоторые навсегда связали свою жизнь с островом. А по каким причинам, только они и знают.

Я, пацан, родившийся через десять дней после смерти И.В. Сталина, в шесть лет приехав на Ольхон, становился старше, но всегда широко распахнутыми глазами смотрел на окружающий мир. И вот с тех самых пор в глубинах памяти остались картины окружающего мира и людей, живших со мной в одном посёлке и даже на острове. Одни люди запомнились больше другие меньше. Среди людей, более запомнившихся, был директор Мало-морского рыбзавода с 1954 по 1962 год Андрей Борисович Долгов.

На работу и с работы он ходил пешком. Грунт в посёлке песчаный и если идти по дороге, то ноги в песке заплетаются. В посёлке было два деревянных тротуара, один шёл с Песков до конторы рыбзавода, а другой от дома директора и тоже до конторы. Среди поселковых мужиков, которые носили телогрейки, шапки, кепки, а на ногах кирзовые или резиновые сапоги болотник он выглядел импозантно. Зимой пальто, шапка, а летом серый макинтош, фетровая шляпа, ботинки или туфли, в руках тяжёлая трость. Его высокую, грузную фигуру было видно издалека – хозяин, барин. До начала работы он успевал побывать на многих объектах ММРЗ, и был в курсе всего, что подчинялось ему. А ему подчинялось всё, в том числе и местные власти. Нерадивых и пьяниц, он мог запросто отходить тростью и жаловаться на него было не кому. И хотя я был малец, видел его издалека, но уже испытывал к нему благоговение.

Леонтий Березовский, вначале 60х был уже пенсионер, высокий, крепкого телосложения, чуть сутулившийся. Смуглый от рождения, избитый байкальскими ветрами по посёлку шёл уверенно, по хозяйски. Его можно было встретить в магазине или утром провожающим в стадо своих коров, а так же в других местах. А в облике, лично для меня было что-то завораживающее, не знаю почему. И только не так давно я узнал, что Леонтий Березовский работал в охране лагеря в урочище Песчаная.

Своим видом привлекал внимание начальник ГСМ ММРЗ Бараноев. Среднего роста, лицо покрытое пятнами, а на носу очки со светозащитными стёклами, толи зелёными, толи коричневыми. Пришло в голову сравнение, что он копия певца Григория Лепса. Оказывается, в роду Бараноева были какие-то проблемы, о которых не принято говорить.

Запомнился дед Вокин, живший в центре посёлка. Маленький, щупленький, сморщенное лицо, но шустрый, работал на подсобных работах – ассенизатором, перегонщиком скипидара и смолы.

Ссыльнопоселенец немец Лефтер, высокий, сутулый, гортанно и плохо говоривший на русском языке, при этом жестикулировал руками. Например, старорежимное слово барышня, он произносил, как барышка. Примерно так же сейчас в Германии говорю и я.

И ещё две колоритные фигуры в посёлке, это – Алёха Бог его знает. Выше среднего роста, сутулый, больше ходил с бородой, на косматой голове старая шапка – ушанка, на ногах сбитые кирзовые сапоги, у которых оторванные подошвы прикручены проволокой. По посёлку больше передвигался семенящим быстрым шагом, если его кто-нибудь обидит, то он бежит, запахнув на груди армяк без пуговиц, скрестив на груди руки, которыми прижимает к себе буханку хлеба. Время от времени он пальцами отрывает кусок от булки и запихивает его в рот и жуёт его, при этом громко читая молитвы. Обладал недюжинной силой. Я видел, как он колол дрова, если его кто-то нанимал. Колун взлетал над его головой и мгновенно опускался на чурку дров, которая сразу раскалывалась. При этом непонятно было, откуда вылетало: - Ух! Толи из его груди, толи воздух от движения рук свистел.
Жил он один в домике, на берегу Сарайского залива, где раньше была тоня бригады рыбаков колхоза «Герои Арктики». Домик не имел в окнах стёкол, просто были забиты досками, печки так же не было. Хужирские мужики, бывало, разбросают его домик по брёвнышкам, а он один упорно собирал его вновь. В 1964 году его, Лефтера и ещё одного немца увезли в Иркутск в дом престарелых, выполняя указания властей по сбору инвалидов войны и беспризорных. Алёха Бог его знает, сбежал оттуда и, зимой, во время трескучих морозов, пешком вернулся на Ольхон, пройдя 400 километров. Его вновь отправили в Иркутск, но там, пытаясь убежать, он попал под трамвай и погиб.

Гарма. Высокий, худощавый, сутулый бурят, на левой скуле лица был большой жировик с крупную сливу. Жил в домике на окраине Хужира, напротив лесотарного цеха с женой Наташей. У него была своя фишка, которая вызывала у жителей посёлка, недоумения и пересуды. Каждый день Гарма бродил по посёлку и подбирал валявшиеся палки и доски, которые нёс домой, а под окнами его домика возвышалась огромная гора из почерневших и сгнивших досок и палок. Питались Гарма и Наташа в поселковой столовой, до которой им было пройти метров триста. Кстати, в столовой можно было вкусно и недорого поесть. До сих пор помню столовские пирожки, блины, оладьи и пончики, таких, в Европе нет. А в Хужир Гарма и Наташа переехали из улуса в Тутайском заливе Байкала, где вели такой же странный образ жизни. Имели ли они детей, родных никто не знал.

И вот ещё одна интересная личность в нашем посёлке, это Иван Михайлович Харахинов. Посёлок наш городского типа и народ совершенно разный, но вот же запали в память отдельные люди.
Он коренастый, лицо крупное, скуластое с большой лысиной, широкие брови и узкие, бурятские глаза.
Встретишься с ним где-либо в посёлке, поздороваешься и прошмыгнёшь мимо. Не знаю почему, но взгляд его цепких, внимательных, пронизывающих насквозь глаз, заставлял ёжиться.

А вот его жена Анна Александровна, заведующая хужирским детским садом, была полной противоположностью мужу. Женщина приятной полноты, среднего роста. Её круглое лицо излучало добродушие, глаза светились улыбкой и теплом. Мне только год довелось ходить к ней в новый, 2-х этажный, каменный детский сад, перед школой, с 1959 по 1960, но всегда перед тем временем испытываю чувство умиления.

Вспоминается давний случай, я учился, наверное, в четвёртом классе. Мать с отцом разошлись, а мой зад требовал отцовского ремня, потому что тянуло к исследованиям. Моё внимание привлекли обыкновенные, настенные часы-ходики, висевшие на стене у кухонного стола. Задался мыслью:- Интересно, а как сделать, чтобы они были электрическим?

И вот поздней осенью, вечером, когда уже было темно, мы с сестрой сидели у кухонного стола и ждали ужин. Мать суетилась, бегая от плиты в кладовую на улицу и обратно, холодильников тогда в посёлке не было. Тут же в кухне крутилась стиральная машина – мать совмещала приятное с полезным, и вот на меня нашло озарение. Я понял, как сделать часы электрическими. Не до конца выдернул штепсель шнура стиральной машины из электрической розетки под часами, и на вилку штепселя положил цепочку часов-ходиков. Взрыв! Мгновенно гаснет свет, стихает стиральная машина и в темноте с грохотом падает на пол гирька часов. В дом вбегает встревоженная мать:
- Что случилось? Свет в посёлке выключили?
Я, хотя и перепуганный, но быстро сообразил:
- Мам! Я стал подтягивать гирьку часов, и нечаянно цепочка попала на штепсель.
Мать выглянула в окно, ну да, свет в посёлке горит, только у нас нет:
- Так, давай одевайся и беги к Харахиновым, пусть дядя Толя (сын Ивана Михайловича, работавший в ММРЗ электриком) придёт и исправит, что тут сломалось.

Тоже мне, Кулибин нашёлся, захотел узнать, как работают электрические часы, но куда деваться, оделся и бегом с конца улицы Ленина в центр посёлка к дому Харахиновых на улице 19-го партсъезда.

На Байкале шторм, ветер с ног сбивает, холодно. Запыхавшись, подбежал к дому Харахиновых, а войти в ограду боюсь, там собака на цепи, да и строгих глаз старого Харахинова побаиваюсь. Стою перед палисадником и зову дядю Толю. Мой испуганный тонкий голосок ветер уносит, продрог уже, но наконец, кто-то из их большого семейства вышел во двор и услышал мой зов. Анатолий быстро собрался и пошёл со мной, расспросив по дороге, о том, что случилось. На что я ему тоже изложил уже озвученную версию. Анатолий заменил пробки в электросчётчике и да будет свет, сказал монтёр…
Господи! Какое блаженство, когда есть свет. Когда лет через двадцать, я, признался, матери о своей проделке, то она не поверила. Вот, что значит ложь во спасение.

Учась в старших классах, в рамках патриотического воспитания подрастающего поколения, я принимал участие в оформлении школьных стендов: «Наши фронтовики», «Герои гражданской войны» и других. В то время ещё живы были многие участники гражданской войны и Великой Отечественной. Развитию патриотизма большое внимание уделяла наш директор школы Любовь Емельяновна Козулина, поскольку и её муж, директор Мало-морского рыбзавода Степан Степанович Козулин, был участником Великой Отечественной войны. Он офицер запаса, капитан-лейтенант Военно-морского флота СССР.
С того времени остались в памяти некоторые фамилии и в их числе Харахинов Иван Михайлович и то, что он состоял в ЧОН (части особого назначения). Подробности забылись и, спустя десятилетия встретившись с земляками на просторах интернета, обсуждая эту тему, попытались вспомнить подробности службы в ЧОН И.М. Харахинова, но тщетно.

И вот передо мной несколько листов пожелтевших архивных документов присланных внучкой Ивана Михайловича Наталией и заведующей Хужирской поселковой библиотекой, краеведом Любовью Глебовной Кирильчук. Это она с правнучкой Ивана Михайловича Дашей, работала в архиве Мало-морского рыбзавода. Не густо!
Родные в своё время не прислушивались к редким рассказам отца, да и он в силу специфики не откровенничал. Десяток поломанных и тоже пожелтевших фотографий из семейного альбома - это всё, что осталось от этого незаурядного, в общем-то, человека, как оказалось занимавшим в своё время посты не больше и не меньше, чем республиканского и областного масштаба. Но всё по порядку.

Среди пожелтевших документов основным является автобиография, написанная Иваном Михайловичем, правда не многословная, но по ней попробую увязать этапы его пути с эпохой, в которой он жил.

Родился Иван Михайлович 20 апреля 1906 года в улусе Хорой, Хоготовской волости, Верхоленского уезда, Иркутской губернии. После революции улус Хорой вошёл в новое административное деление - Хоготовский булсовет, Эхирит – Булагатского аймака, Бурят - Монгольской АССР. Было в то время такое административное деление. Место, где был улус Хорой на карте уже не найти, но возможно ещё есть старожилы, которые это помнят.
Для справки:
- Волостное село Хогот и составляющие волость другие сёла и улусы, располагались за сто пятьдесят вёрст от губернского города Иркутска, вблизи довольно бойкого и по тем временам Якутского тракта. Кроме этого через Хогот шла дорога через Баганту, Косую Степь на Бугульдейку и переправу через Байкал, на Еланцы и Ольхон. Но глушь, она и сейчас глушь, несмотря на приличные, асфальтированные дороги.
По версии, записанной со слов жителей села Хогот, оно изначально существовало, как небольшая стоянка для отдыха ямщиков, следующих по Якутскому тракту. Постоялый двор с конюшней, избы для ночевки – и кругом степи бескрайние. Появление промышленных людей, священников привело к увеличению численности населения села.
Во второй половине XVIII века возрастает интерес к Байкалу. Хогот все более приобретал черты центра, для окрестных улусов. В конце XIX века жители улуса Хогот под давлением сложившихся экономико-политических условий были вынуждены отказаться от привычного уклада жизни. Начавшаяся интенсивная русификация на окраинах царской России стала ломать коренной быт не только бурят, но и якутов, эвенков, тувинцев и других народов. Рядом с бурятскими улусами стали появляться русские, белорусские поселения, населенными выходцами с Белоруссии и из центральной России.
Таким образом, хоготовцы вынуждены были переходить к полукочевому образу жизни, то есть, зимой жили в деревянных юртах и домах, а летом со всей семьей выезжали на заимки со своим скотом. Соседство с русскими, белорусскими поселениями имело и свои плюсы, так как буряты Хогота и улусов стали осваивать новое для себя дело – земледелие. В связи с развитием земледелия база продовольствия стала более разнообразной и доступной.
В селе Хогот в 1861 году была открыта миссионерская церковно- приходская школа под началом попа Иннокентия Махочкеева. Основной задачей миссионерства было обращение инородцев, к коим относились и буряты, в православную веру. Миссионеры стали заниматься земледелием и, таким образом, внесли свою лепту в превращение хоготовских кочевников в оседлых крестьян. После 1887 года царским правительством было принято решение о том, что иногородцы, принявшие христианство, освобождались от ясака и податных повинностей на 5 лет и получали в свое пользование землю до 10 десятин для ведения своего личного хозяйства.
В результате, население Хогота и улусов стало осваивать земледелие, русскую грамотность, строить избы и многое другое.
Октябрьская революция сыграла решающую роль в судьбах народов России, народов Сибири, явилась поворотным моментом в истории народа, сел, улусов. Не стал исключением и Хогот. На территории села и его ближайших улусов был создан Хоготовский совет крестьянских и бурятских депутатов, организованный 14 марта 1918 года группой местных большевиков, в которой состояли Артемий Аргучинцев, сын бедняка, прибывший с фронта, Яков Черкашин, крестьянин – бедняк, О.Г. Борсоев, бурят из средников, Н.Я. Черкашин и др.
Готовя создание совета, большевики Хогота действовали при поддержке местной «Солдатской организации» и группы бурятских бедняков. «Солдатская организация», объединявшая около 30 человек, состояла из граждан Хогота, многие из которых только что вернулись с фронта Первой мировой войны.
Со всей Россией вместе хоготовцы перенесли тяготы и лишения первой мировой и гражданской войн, выпавшие на их долю, и приступили к восстановлению страны из разрухи.
На 1920 год в Хоготе размещались: маслосырзавод, почта, контора сельпо, магазин, школа II ступени с девятилетним сроком обучения.
Вот такая кратенькая справочка о том, что представлял собой Хогот того времени.

Как указывал сам Иван Михайлович, родился он в семье бедного крестьянина Михаила и его жены Бултхан. К какому бурятскому роду относится семья Харахиновых, никто из его родных не помнит, потому что были практически не знакомы с роднёй по отцовской линии, ссылаясь на то, что у самого Ивана Михайловича были натянутые отношения со своими близкими. Объясняя это тем, что молодой Иван Михайлович, вопреки желаниям своих родных взял в жёны красивую, но из бедного, не их рода - племени девушку Анну, да ещё с маленьким ребёнком на руках, от чего родные были не в восторге.

Используя доступную литературу, я попытался самостоятельно определить к какому роду и племени относились Харахиновы, но через полчаса запутался окончательно. Это передаётся из поколения в поколение, а не усваивается наскоком.

В автобиографии Иван Михайлович писал, что до революции он находился на иждивении родителей, окончил 6 классов школы, а свою трудовую деятельность начал в 1924 году. В тоже время вступил в ряды РЛКСМ (Российский Ленинский Коммунистический Союз молодёжи), в июле 1926 года переименованный в ВЛКСМ (Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз молодёжи).
С момента вступления в ряды РЛКСМ и до призыва в армию Иван Михайлович состоял в отряде ЧОН (части особого назначения) и принимал активное участие в ликвидации бандитизма на территории Иркутской области.
Это было время безоговорочной веры в идеалы коммунизма, время Павки Корчагина и Павлика Морозова.

Обстановка в России и в частности на территории бывшей иркутской губернии была сложная. Годы Первой мировой войны, революции и гражданской войны, отрицательно сказались на жизни и быте народа. Обнищание, разруха, потери крова и кормильцев было большим ударом для народа, разрушились вековые устои и ценности, брат пошёл на брата. Гражданская война закончилась, но не все люди перешли к мирной жизни. Для многих людей, получивших в руки оружие, война стала любимым занятием, дала власть над людьми, право карать и миловать, способ добыть пропитание или путь к наживе и богатству.
Вот историческая справка о тех днях:
- «Продразверстка, принудительная мобилизация и другие непопулярные мероприятия Советской власти в деревне с самого начала их осуществления приводили к кровопролитному противостоянию с крестьянством. Одним из наиболее сложных в этом отношении регионов являлась Сибирь. Антибольшевистские крестьянские восстания отмечались здесь с первых дней установления Советской власти, задолго до того как покупку зерна по твердым ценам и реквизиции сменила продразверстка. Сказывалась традиционная зажиточность сибирского крестьянства, неоправданно жесткий курс большевиков и другие факторы. Выступления 1917-1918гг., прокатившиеся по Иркутской и Енисейской губерниям, стали своеобразной репетицией для города и деревни. Не набрав полной силы, они прекратились в связи с изменением политической обстановки в стране.
Наиболее крупные и продолжительные выступления против коммунистов в Иркутской и Енисейской губерниях начались после разгрома Колчака и повсеместного введения продразверстки. Непомерный план разверстки, большое количество бывших красных партизан и колчаковских служащих предопределили напряженный характер борьбы в период окончания гражданской войны и перехода к нэпу. Восстания 1920-1921гг. отличала определенная цикличность: весной и летом столкновений практически не было, крестьяне засевали поля, надеясь получить хороший урожай, а осенью и зимой в деревню шли продотряды, и происходил всплеск насилия. Ключевую роль во многих выступлениях играли крестьяне, скрывавшиеся от мобилизации и дезертиры, а также инородческое население и бывшие красные партизаны.
Некоторые восстания, в особенности, заранее спланированные и подготовленные, большевикам удавалось подавить лишь с использованием регулярных армейских частей и артиллерии.
- В Иркутской губернии – так называемый Ока - Голуметский повстанческий фронт, выступления крестьян Балаганского уезда под предводительством Д.П. Донского, братьев К.И. и В.И. Черновых, восстание А.Г. Черепанова.
Выступая против несправедливой, зачастую грабительской политики Советской власти, повстанцы проявляли неоправданную жестокость в отношении ее представителей.
В улусе Улей Иркутской губернии повстанцами была полностью уничтожена партийная ячейка, состоявшая из 5 человек, а в деревне Евсеево зверски замучены 25 крестьян-коммунистов.1
1920 - первая половина 1921гг. помимо всплеска антибольшевистских крестьянских восстаний ознаменовались также втягиванием в борьбу с Советской властью армии, в большинстве своем состоявшей из крестьян. Опасаясь потери власти в ходе широкомасштабной крестьянской войны, в 1921г. большевики вынуждены были заменить продразверстку продналогом и перейти к новой экономической политике.
Выступления крестьянства пошли на убыль, однако не прекратилось совсем, что объяснялось множеством причин. Во-первых, непримиримостью к Советской власти отдельных повстанцев и их лидеров. Во-вторых, произволом советских работников при сборе продналога, ненамного отличавшегося от продразверстки.
Потерпев поражение в столкновениях с крупными красноармейскими частями, многие повстанцы не сложили оружие и, изменив тактику, еще длительное время оказывали большевикам сопротивление. Большинство действовавших крестьянских отрядов не проявляли себя активно зимой, нередко даже распускались, чтобы с началом весенне-летнего периода существенно пополнившись, вновь начать борьбу. В Енисейской губернии остатки повстанческих отрядов были разгромлены в 1924г. (отряд Соловьева), а в Иркутской – только в 1929г. (отряд Г.А. Кочкина).
Сочетание «кнута и пряника» вкупе с хорошо отлаженной агентурной работой органов ВЧК-ОГПУ и частей особого назначения привели к ликвидации или разложению большинства повстанческих отрядов».

- «В результате Гражданской войны полуразрушенная страна оказалась в ужасающем положении. В одночасье положение исправить было невозможно. Взамен мира и спокойного труда крестьяне получили новые продразверстки. В этом плане большевики мало чем отличались от их предшественников колчаковцев. Вполне можно понять чувства крестьян, которые отказывались сдавать свой хлеб, скрывали его. Доведенные порой до отчаяния, они брали в руки оружие и обращали его теперь уже против советской власти. В октябре 1920 года вспыхнуло антибольшевистское восстание в Ангарском аймаке, которое возглавили бывшие царские офицеры: Виктор Чернов и Александр Амагаев (в Бильчирском хошуне), семеновец Донской (в селе Евсеево), Шелопухин (в Тихоновской волости). Восстание началось под лозунгами "Советы - без коммунистов" и "Долой продразверстку!". Начались жестокие расправы над большевиками и представителями советской власти на местах, повстанцы повсеместно выискивали членов партии и сочувствовавших большевикам: расправа была короткой и жестокой».

В связи с создавшимся весной 1921 г. чрезвычайным положением в ряде аймаков волисполкомы были заменены ревкомами - чрезвычайными органами власти, в состав которых, как правило, назначались только коммунисты из числа гражданских и военных лиц. В ряде мест было введено военное положение. Специально для борьбы с бандитизмом был сформирован добровольческий бурятский отряд под командованием Санкуева, который действовал на территории Ангарского аймака. Решением аймачного комитета РКП (б) в него было мобилизовано 150 коммунистов из 217 состоявших на учете. Из состава регулярной армии были выделены кавалерийский отряд в 100 сабель и пеший отряд в 150 штыков.


Кроме больших повстанческих или бандитских групп были малочисленные группы и тати одиночки, по разным причинам вставшие на путь разбоя. Это дезертиры, скрывавшиеся в тайге, и остатки колчаковских войск и подразделений, которым или идти было не куда, или грехов выше головы. Таким людям терять было не чего. Вот и резвились они на большой дороге или по сёлам и улусам. Как говорится до царя далеко и до Господа не близко.

В сёлах и бурятских улусах создавались силы самообороны для отпора бандитам и отряды ЧОН (части особого назначения), состоявшие в основном из молодёжи и комсомольцев, оказывавшие содействие небольшим воинским формированиям частей Красной Армии, присылавшимся из центра. За бандитами гонялись по всей территории Восточно-Сибирского края и Эхирит-Булагатскому аймаку, входящему в состав Бурят-Монгольской АССР.
Чоновцы, по сравнению с частями Красной Армии, были более уязвимы, так народ был местный, имели свой дом и родных, и часто становились жертвами расправы бандитов.
Вот два живых примера:
- Вспыхнувшее, в октябре 1920 года антибольшевистское восстание в Ангарском аймаке, подавлять было поручено комиссару Балтахинову. К концу 1920 года большинство отрядов восставших были разбиты, а остатки их, кочевали по горам и лесам, и фактически уже ничем не отличались от банальных бандитов - назад пути уже не было.
В конце 1920 года Павел Балтахинов назначается военным комиссаром в село Тунка. Перед отправкой на новое место службы, он решил на несколько дней заехать к своему отцу, в Тарасу и родной улус Дунда - Айл, Ночью в деревню ворвались бандиты атамана Донского, дома большевиков и сельских активистов были окружены. Вскоре прозвучали выстрелы. Военный комиссар Павел Балтахинов, командир первого бурятского партизанского отряда в гражданскую войну, был убит. Ему шел всего лишь двадцать первый год.

Другой пример из жизни земляка, соратника и друга самого Ивана Михайловича Харахинова - Ильи Васильевича Балдынова, одного из первых бурятских генералов, Героя Советского Союза.
Илья Балдынов родился в улусе Булты Эхирит-Булагатского аймака в 1903 г. Окончив школу в Иркутске, Илья Балдынов вернулся в родные места, где как грамотный человек стал в улусе Ользоны избачом и милиционером. Во время масштабного крестьянского восстания под лозунгом "За Советы без коммунистов" на территории Иркутской губернии в Эхирит-Булагатском, Баяндаевском, Ангарском аймаках молодой комсомолец Илья Балдынов организует в своем улусе боевую дружину из односельчан, которая затем влилась в один из отрядов ЧОНа (части особого назначения) 5-й Красной армии.
Вместе с чоновцами Балдынов участвовал в схватках с интернациональным (из русских крестьян, казаков и бывших ясачных бурят) отрядом лидера белых повстанцев атамана Дмитрия Донского, в охоте за так называемой "бандой Кочкина" из Иркутска.
Кочкин лично грозился расправиться с милиционером-комсомольцем Балдыновым. Рассказывают земляки, что один раз Кочкин почти настиг своего идейного врага. Когда отряд бандитов ворвался в улус, семья родственников еле успела укрыть Илью, положив его в изголовье широкой кровати и накрыв его… детишками, которые притворились спящими. Кочкин знал эту семью, кто-то, видимо, донес ему, что Илья где-то здесь может укрываться. Постояв, позыркав глазами в бедной избе, он уехал с отрядом. Так находчивость дяди спасла Илью.
Очевидно, с тех времён службы в ЧОН и борьбы с бандитизмом, зародилась дружба двух молодых парней бурят.
Октябрьская революция 1917 года в России всколыхнула все слои населения, от мала до велика, при всех её издержках. Но низы уже не хотели жить по - старому и, выражаясь словами А.М. Горького, они поняли: «Чело-век! Это – великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека». Получив свободу народ становился на её защиту, не щадя своей жизни. Так закалялась сталь.
К этой когорте молодых строителей коммунизма, бесспорно, принадлежал и молодой Иван Харахинов. Трудно нам, не жившим в то время, представить розыск и бои с бандитами, конные атаки и беспощадную рубку саблями непримиримых противников. На этом фоне проходило становление характера молодого человека, его понятия справедливости и чувства собственного достоинства.
Нет рукописных или устных рассказов о том времени самого Ивана Михайловича Харахинова, но чтобы не фантазировать, достаточно вспомнить или прочитать романы: Н.А. Островского «Как закалялась сталь», М.А. Шолохова «Тихий Дон», «Поднятая целина» и книги других авторов, чтобы иметь понятие о том времени и настрое людей.
В 80е годы я с приятелями был в гостях у одного егеря в Ольхонском районе, естественно поехали в тайгу отдохнуть: собирать ягоды, был как раз сезон, порыбачить или поохотиться, а заодно и водку вкусную попить. Но получилось так, что предпочтение отдали Бахусу. Так вот, кроме официально зарегистрированного оружия, у нашего приятеля оказался ещё спрятанный в тайге кавалерийский карабин. Старый, повидавшиё многое на своём веку, ровесник гражданской войны и интервенции, с вытертым, до блеска стволом и затвором, с обшарпанными: цевьём, ложе и прикладом. Как он попал к егерю известно только ему одному. В чьих руках побывал этот карабин, в каких местах и сколько унёс человеческих жизней не известно. А возможно ещё и принесёт кому-то горе.
В 1928 году Иван Харахинов добровольно поступает на службу в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА).
Почему добровольно, объясняю, ссылаясь на документы, найденные в интернете. До 1924 года основная масса бурят считалась в Российской империи непригодной для военной службы. «Царю и Отечеству» служили только те буряты, которые относились к казачьему сословию. Остальные в ходе военных кампаний привлекались только на оборонительные работы. В Гражданской войне основная масса бурят под влиянием пропаганды со стороны эсеров-народников (Жамцарано, Барадийна, Богданова и других) не участвовала и придерживалась нейтралитета. Те, кто принимал участие в боевых действиях в качестве комбатантов (те же казаки-буряты), служили в основном у белых – в Дикой дивизии атамана Семенова, в формированиях барона Унгерна, есаула Тапхаева. Известно также о небольшом количестве иркутских бурят, которые служили в красном партизанском отряде анархиста Павла Балтахинова и у белых партизан. Но подавляющее большинство бурят к сражениям между белыми и красными никакого отношения не имело.

Глава Бурят - Монгольской АССР Михей Ербанов сумел преодолеть предубеждение и недоверие кадровых военных в отношении бурят. В 1924 году он обратился к будущему военному наркому Михаилу Фрунзе, который в то время занимался военной реформой (в 1925 году Фрунзе заменил Троцкого на посту наркомвоенмора и председателя Реввоенсовета СССР) с просьбой создать в Бурят-Монголии национальную воинскую часть. В начале 1925 года Фрунзе утвердил штат Бурятской кавалерийской школы, был объявлен призыв бурятской молодежи в Красную Армию и на базе 5-й Кубанской кавбригады был создан Буркавэскадрон, который затем стал дивизионом, полком и, наконец, Буркавбригадой. Кстати, расформирована эта образцовая часть будет в марте 1938 году, через месяц после расстрела самого Ербанова.

О создании бурятских национальных воинских формирований в своей работе «Бурятские национальные военные формирования в геополитических битвах и вооруженных конфликтах в Азии (1920-е гг.)» отразил Д.В. Цыбикдоржиев:
- «В мае 1924 года командарм И.П. Уборевич направляет на имя заместителя председателя Реввоенсовета М.В. Фрунзе рапорт, в котором в частности говорилось: "Во исполнение телеграммы штаба РККА от 23 апреля 1924 года и в соответствии с планом формирования национальных частей вопрос о их формировании был подвергнут немедленному совместному обсуждению с Бурят - Монгольским обкомом РКП(б)". Для начала решено было сформировать отдельный бурятский кавалерийский дивизион с последующим развертыванием в полк, но прежде всего, требовалось подготовить офицерские кадры. Многие бурятские казачьи офицеры погибли в гражданской войне или вынуждены были уйти за кордон, а оставшиеся вряд ли могли пользоваться популярностью у властей, поэтому вопрос о командном составе будущего полка требовалось решать практически с нуля.
В ноябре 1924 года при 5-й Кубанской отдельной кавалерийской бригаде, в свое время переброшенной в Бурятию для отражения рейда Азиатской дивизии и позже расквартированной в столице Бурятии городе Верхнеудинске (Улан-Удэ), открылась «Школа младших командиров», где курсанты изучали уставы, стрелковое дело, тактику, рубку. Штат школы учитывал особенности национальной части: при начальнике и командирах взводов вводились переводчики на бурятский язык. Специально из монгольской народной армии был приглашен переводчик для перевода руководящих документов на бурятский язык, а также перевода на бурятский язык основных команд, приказов, распоряжений.
Комплектование личного состава производилось исключительно бурятами. Вначале на принципах добровольности, а затем по призыву. Поэтому, вначале 1924 года, курсанты в школу набирались через комсомольские организации из числа добровольцев. В тот период бурятская комсомольская организация только зарождалась, наибольшее количество добровольцев было из тех районов Республики, где раньше возникли и окрепли комсомольские организации. Так, из Аларского аймака было набрано – 20 человек, Боханского – 18 человек, Тункинского и Эрхирит-Булагатского по 5 – 6 человек, а из остальных по 1 – 3 человека.

Как писал исследователь А.И. Беч, - "Кроме специальных занятий изучались ветеринария, естествознание, агрономия. Много времени курсанты уделяли спорту. В результате почти во всех состязаниях спортсмены школы оказывались первыми в бригаде и на республиканской олимпиаде". Это любопытное свидетельство проливает свет на отношения будущих бурятских офицеров с уже имевшими солидный военный опыт бойцами 5-й Кубанской. Эта часть была сформирована в апреле 1919 года далеко на западе от Бурятии, в Астрахани. Тогда еще дивизия под номером 33 приняла участие в советско-польской войне, затем была отправлена в Петропавловск, откуда и была срочно вызвана в Бурятию в горячие дни северного похода Унгерна. На границе с Монголией кубанцы задержались надолго, и начальная история бурят-монгольских советских вооруженных формирований была тесно связана с этой частью.
В бою с отрядами Азиатской дивизии в 1921 году получил ранение в ногу будущий маршал СССР Константин Рокоссовский, наиболее талантливый советский полководец Второй мировой. После разгрома Унгерна Рокоссовский был оставлен на службе в 5-й Кубанской кавбригаде, приняв командование одним из полков. В 1923 году полк Рокоссовского был признан лучшим в Сибирском военном округе.
Биограф Рокоссовского В.И. Кардашов пишет: "особенно много помогал начальствующий состав 5-й отдельной Кубанской кавбригады во главе с Рокоссовским в создании первой национальной бурято-монгольской кавалерийской части". Сам же маршал впоследствии вспоминал об истории становления легендарной бурятской бригады, что "это мероприятие с огромным воодушевлением было встречено бурятским населением… количество добровольцев (первоначально комплектование части производилось исключительно бурятами на принципах добровольности - Д.Ц.), желающих определиться на военную службу во много раз превосходило потребность".
15 ноября 1925 года состоялся 1-й выпуск курсантов Бурятской кавалерийской школы. Всего было выпущено 50 младших командиров. 25 курсантов были отчислены по разным причинам. Выпуск первых командиров-бурят стал важным событием в жизни республики.
По этому случаю ЦИК и СНК Бурят-Монгольской Республики даже выпустили специальное обращение к народу Бурят-Монголии.
Тогда же, в октябре-ноябре 1925 года, состоялся и первый призыв бурят 1903 года рождения из аймаков республики на службу в Бурятский кавалерийский эскадрон.
К началу 1926 года выпускники школы стали костяком нового воинского формирования - отдельного Бурят - Монгольского кавалерийского эскадрона. А.И. Беч приводит данные по национальному составу эскадрона: рядовые - 100%, младшие командиры - 100%, среднее звено командиров - 50%. В 1927 году эскадрон вырос до кавалерийского дивизиона. В этот период часть посетил командующий Сибирским военным округом Н.В. Куйбышев, поначалу осматривавший часть, по его признанию, "с некоторым предубеждением", но сомнения командующего вскоре "бесследно исчезли… дивизион произвел хорошее впечатление". Куйбышев отметил необходимость расширения части. Рокоссовский отзывался о тех годах жизни дивизиона так же положительно: "Буряты - природные конники. Они любят коня, с ним свыклись с детства, и питают призвание к службе в коннице. Поэтому вся учеба, связанная с конем, очень легко ими усваивается. С присущей конникам смекалкой и лихостью они являлись отличными наездниками". Все эти качества очень скоро нашли свое боевое применение.
Молодого Ивана Харахинова, призванного на военную службу, очевидно, как имеющего боевой опыт, приобретённый в частях ЧОН, направляют в "Бурятскую кавалерийскую школу младшего командного состава № 117", первым начальником, которой был Иван Ильич Дударев, позже ставший генералом.
Бурятская кавалерийская школа младшего комсостава (Буркавшкола) располагалась в городе Верхнеудинске, в бывших царских казармах, в районе посёлка Ново - Берёзовка, при 5-ой Кубанской кавалерийской бригаде К.К. Рокоссовского. Служившие в Советской Армии знают, что такое учебный полк и жизнь только по Уставу ВС СССР. Мне самому довелось пройти обучение в Москве в 1-ом Отдельном запасном учебном железнодорожном полку имени Ленинского комсомола. Не понаслышке знаю, что такое муштра и как выбивается гражданская дурь из головы призывника. Но это в мирной жизни, а что уж говорить об обстановке, максимально приближенной к боевой, в которой тогда находилась молодая Советская республика, в окружении, мягко говоря, не дружественных стран. Хотя и сейчас Россия это испытывает на себе.
Я нашёл фрагмент воспоминаний одного из сослуживцев Ивана Харахинова в то время по кавдивизиону Бадмы Дымбрыловича Дымбрылова:
- «15 октября 1928 г. шестеро новобранцев из посёлка Хоринск, Хоринского аймака (в их числе и был Б. Д. Дымбрылов) выехали в город Верхнеудинск (в Улан-Удэ переименован в 1936 г.), откуда отправились в город Троицкосавск – на место дислокации своей части – на пароходе вверх по течению Селенги. В то время солдаты отличались во многом от современных солдат. Вместо автомата Калашникова и пистолетов молодым войнам вручали шашки, винтовки, седла и пики (трехметровые копья с острыми наконечниками), вместо шапок-ушанок выдавали буденовки. Бадма Дымбрылович попал в третье отделение второго взвода первого эскадрона, его командирами стали соответственно Кынзеев, Плишкин, Пилипенко, последних двух чуть позже заменили Шаракшинов и Зимин. Через год, во время боёв на КВЖД погибли Кынзеев, Шаракшинов и Зимин.

Так как дивизия была кавалерийской, им выдали лошадей. По словам Бадмы Дымбрыловича, ему попалась хорошая лошадь по кличке Раядка, дисциплинированная, послушная, хорошо управляемая, а от лошади ведь в трудную минуту могла зависеть жизнь солдата. Но перед тем, как выдали лошадь, было много учений и пришлось помахать шашкой, сидя на чучеле. Служба была насыщена политзанятиями, стрельбой, верховой и манежной ездой, скачками через барьеры, рубкой лозы, упражнениями с пикой. В выходные дни ходили в увольнительные в город Троицкосавск (казармы кавдивизиона находились в 3-4 км от города).
Летом 1929 года обучение молодых бойцов закончилось, и весь дивизион перебросили в город Верхнеудинск на станцию Дивизионная.
Иван Харахинов с честью вынес школьные испытания и по окончании школы, был назначен младшим командиром пулемётного взвода в Бурятский кавалерийский дивизион. Под начало своего земляка и друга, чоновца Ильи Балдынова, командира этого взвода.
Из биографии И.В. Балдынова:
- Жизнь Ильи Балдынова полна взлётов и падений, но как человек стойкий и мужественный, он с честью выходил из трудных ситуаций, не жалуясь на судьбу, не подводя товарищей и сослуживцев, не обрекая никого на страдания.
Рано оставшись без родителей, маленький Илья воспитывался у родных. Он с малых лет был очень смышленым, любознательным, быстро научился читать и писать у какого-то русского ходока - учителя. С 12-ти лет начал трудовую деятельность.
Когда Илья подрос, дядя отправил его в город Иркутск, в так называемую школу для взрослых, где он научился не только хорошо читать, писать и говорить по-русски, но и разбираться в сложных социально-политических вопросах того времени. Дальше продолжать своё образование не было возможности, поэтому Илья Балдынов вернулся в свой родной улус, где вступил в комсомол.
Как человека грамотного, райком РЛКСМ Эхитрит-Булагатского аймака, рекомендовал его красным избачом (изба-читальня) в волостное село Ользоны, а затем старшим милиционером.
Служил Илья и в отряде ЧОН, участвуя в борьбе с бандитизмом. В 1924 году И.В. Балдынова, как одного из лучших комсомольских активистов, избрали делегатом первого комсомольского съезда Бурятии.
1925 год стал в биографии И.В.Балдынова одним из самых событийных: он был принят в ряды Всесоюзной коммунистической партии большевиков (ВКПб). После принятия решения о создании бурятских воинских формирований, Илья в мае того же, 1925 года, был направлен для учёбы в Ленинградскую кавалерийскую школу, после окончания которой командует взводом 74 кавполка 5-й Кубанской кавбригады (комбриг К.К.Рокоссовский), а позже назначается командиром отдельного пулеметного взвода Буркавдивизиона.
Из истории того времени: Директивой штаба РККА от 21.07.27 г. кавалерийский эскадрон и школа МКС с 1.10.27 г. переформировываются в Отдельный бурят-монгольский кавалерийский дивизион (два сабельных эскадрона, пулеметный взвод, взвод связи, взвод управления и школа МКС). Окончательно дивизион сформирован в ноябре 1927 г. Командиром дивизиона стал Леонид Андреевич Бусыгин, комиссаром - Павел Прокопьевич Кобелев, начальником штаба - Николай Дмитриевич Замянин и
6.02.28 г. дивизион был передан в подчинение командованию 18-го стрелкового корпуса.
По своему предназначению и использованию конница Красной Армии подразделялась на стратегическую - кавалерийские дивизии и корпуса и войсковую - подразделения и части, входившие в состав стрелковых соединений. В 1924 году вышел временный боевой устав конницы РККА, который закреплял мысль о том, что конница является самостоятельным родом войск Советских Вооруженных Сил.

Осенью 1925 года в ходе военной реформы кавалерия перешла на новые штаты. Прежние кавполки, состоявшие из 4 эскадронов, заменялись полками 6-эскадронного состава; каждые 2 эскадрона объединялись в кавалерийский дивизион. Кроме того, в полку были пулеметный эскадрон (16 пулеметов), полковая батарея, отдельный взвод связи, саперный взвод, хим. взвод и полковая школа по подготовке младшего командного состава.

В 1927 году вышел в свет Боевой устав конницы РККА. В приказе РВС № 436 от 13 августа, сопровождавшем этот устав, конница рассматривалась как один из важнейших "элементов Вооруженных Сил СССР" (Боевой устав конницы РККА, 1927, ч. III, с. 13).
В течение 1927-31 гг. Генштабом РККА был разработан первый 5-летний план развития Вооруженных Сил. В основу этого плана были положены соображения о том, что "решающими средствами будущего вооруженного столкновения явятся: а) стрелковые войска с мощной артиллерией; б) стратегическая конница; в) авиация" (ВИЖ, 1968, №8, с. 105).
Кавалерия в этом плане рассматривалась как одно из решающих средств борьбы. Она являлась основной подвижной и ударной силой, так как танков и бронемашин в Красной Армии тогда было мало.
Будущие средние командиры кавалерии обучались в 4-х школах: Ленинградской, Тверской, Краснодарской и Кировоградской, а также в объединенных военных школах: имени ВЦИК, Татаро-Башкирской и Ташкентской имени Ленина. Подготовка командных кадров кавалерии проводилась также на кавалерийских курсах усовершенствования командного состава, которые сначала находились в Ленинграде, а потом в Новочеркасске. Начальником курсов длительное время был опытный теоретик и практик службы кавалерии М. А. Баторский, а позже В.И.Мискулин, М.Г.Хацкилевич и другие. На этих курсах учились будущие Маршалы Советского Союза Г.К.Жуков, К.К.Рокоссовский, И.Х.Баграмян, А.И.Еременко. А упомянутый мною земляк Илья Балдынов в 1940 году, как один из грамотных теоретически и практически подготовленных командиров, назначается старшим преподавателем Высших курсов усовершенствования командного состава красной конницы в г. Новочеркасске, где и застала его Великая Отечественная война.
Можно предположить, что служба молодого младшего командира проходила в заботах, которых было не мало. Станковые пулемёты «Максим» были грозным оружием того времени, по сравнению с карабином и винтовкой Мосина – плотность огня и скорострельность увеличивали поражающий фактор в бою. А пулемёт, поставленный на тачанку, в кавалерийских частях, делал его мобильным и маневренным, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Пулемёт, поставленный на турель, мог вести огонь по воздушным целям.

В составе пулемётного взвода, было четыре станковых пулемёта (с расчётами). В зависимости от системы и калибра станкового пулемёта, его расчёт может состоять из 2-3 человек (номеров) и более, во главе с начальником пулемёта (командира расчёта). Командир расчёта, как правило, младший командир (в наше время сержант). В составе пулемётного расчёта было две конные повозки. Одна повозка (тачанка) под пулемёт с расчётом, а другая повозка под боеприпасы для пулемёта, воду для охлаждения ствола, смазку, снаряжение и амуницию пулемётного расчёта, и естественно для перевозки остальных членов расчёта.

В Красной Армии тачанки приобрели громкую славу в Первой конной армии С.М. Буденного. Четырехколесная повозка с открытым кузовом, установленным на прочную раму из дуба, ясеня, вяза или граба, стянутую металлическими накладками, со стальными рессорами, колесами с металлическими втулками и стальными шинами отличалась устойчивым, плавным ходом и прочностью на российских дорогах. На тачанке обычно ставился пулемет «Максим» на станке (крепление допускало быстрое снятие с тачанки), но были возможны и варианты. Пулеметная тачанка была не таким уж просторным экипажем, и пулемет с боекомплектом занимал значительную ее часть, но трудно было найти лучшую базу для пулеметной повозки, чем тачанка. Особенно для конницы, которая стала главным средством маневра и крайне нуждалась в подвижных пулеметах.

Тачанка была компактна на марше, сочетала огонь пулемета со скоростью и проходимостью кавалерии, преодолевала броды глубиной до метра, была постоянно готова к открытию огня, могла быстро сняться с позиции, требовала меньше людей и лошадей, чем вьючные пулеметы. Кроме кавалерии тачанки, обеспечивавшие быстрый выезд пулеметов на позиции и открытие огня, использовались и совместно с посаженной на подводы пехотой. Обычным делом были встречные бои, когда пулеметы нужно было выдвинуть вперед как можно быстрее, отходы кавалерии и пехоты под напором противника — и тут тачанка была отличным средством. При низкой плотности артиллерии и быстроте маневра применение тачанки вполне себя оправдывало.
Каждый пулемётчик должен уметь выполнять обязанности любого бойца пулемётного расчёта в случае, если придётся заменить его в бою. Начальника пулемёта заменял наводчик. Согласно Устава РККА станковый пулемёт обслуживали начальник расчёта и шесть бойцов: наблюдатель-дальномерщик, наводчик, помощник наводчика, два подносчика патронов, ездовой. А в нашем случае их было два.
Самая неблагодарная работа в армии, это работа с личным составом, а Ивану Харахинову ещё хватало работы с конным парком расчёта, забота о фураже для них и по уходу за ними. Обслуживание и ремонт конных повозок, сбруи и личного оружия бойцов.
Кроме того ежедневная боевая подготовка, несение службы в суточном наряде и так далее.
А тучи на горизонте уже сгущались. Вернёмся к тому времени. Окончание первой мировой войны (подписание Версальского мирного договора в 1919 году), Гражданской войны и иностранной интервенции на территории России создали новые условия в международных отношениях. Важным фактором стало существование Советского государства, как принципиально новой общественно - политической системы. Сложилось противостояние между Советским государством и ведущими странами капиталистического мира. Именно эта линия преобладала в международных отношениях 20 – 30х годов ХХ века.
Одновременно обострились противоречия между самыми крупнейшими капиталистическими государствами, а так же между ними и «пробуждающимися» странами Востока.

Генуэзская конференция. В 1921 г. Советское правительство предложило западным державам созвать международную конференцию для урегулирования спорных вопросов и юридического признания Советской России. В апреле 1922 г. открылась Генуэзская конференция. В ней участвовало 29 государств Россия, Англия, Франция, Германия и др.
Западные державы предъявили России совместные требования: компенсировать долги царского и Временного правительств (18 млрд. руб. золотом); вернуть национализированную большевиками западную собственность на территории бывшей Российской империи; отменить монополию внешней торговли и открыть дорогу иностранным капиталам; прекратить революционную пропаганду в их странах.
Советское правительство выдвинуло свои условия: компенсировать ущерб, причиненный иностранной интервенцией в годы гражданской войны (39 млрд. руб.); обеспечить широкое экономическое сотрудничество на основе долгосрочных западных кредитов; принять советскую программу всеобщего сокращения вооружений и запрещения наиболее варварских методов ведения войны.
Переговоры зашли в тупик из-за взаимной неготовности к политическому компромиссу. Однако в ходе конференции наметился раскол среди западных держав.

Отношения с другими европейскими государствами (Англией и Францией) имели сложный характер. В 1923 г. возник конфликт между СССР и Великобританией. Она предъявила Советскому правительству ноту (ультиматум Керзона), в которой протестовала против расширения влияния России на Ближнем и Среднем Востоке. Через некоторое время конфликт удалось погасить дипломатическими средствами, стороны заявили, что считают его исчерпанным.
Как видим, Россия всегда находится в окружении недружественных стран. Молодой советской республике для того, чтобы выжить, необходимо было провести индустриализацию страны в краткие сроки. Но на страну наложены санкции, в том числе запрет расплачиваться за закупки за границей валютой, золотом. Государству приходилось выкручиваться и производить оплату платиной, лесом, пшеницей и даже предметами искусства.
Вот на этом фоне назревали события на восточной окраине страны, поэтому справочный материал привожу подробно.
В ноябре 1929 г. на дальневосточных рубежах СССР назревали события необычайной важности, связанные с решением вопроса о статусе КВЖД.

КВЖД начиналась от станции Маньчжурия, проходила через хребет Большой Хинган, Северо-Восточную равнину, хребет Чанбайшань до станции Суйфыньхэ и имела ответвление Харбин – Чунчунь – Далянь (Дальний), а также ветки на Бэньси, Фушунь, Инкоу, Чэнцзытун и Люйшунь (Порт – Артур). Её протяженность составляла около 2,5 тыс. км.

Китайско-Восточная железная дорога построена Россией в 1897 – 1903 гг. по контракту, заключённому в соответствии с русско-китайским договором 1896 г. На её строительство Россия израсходовала 375 млн. руб. золотом. Работы по прокладке КВЖД способствовали экономическому оживлению северо-восточных районов Китая, притоку сюда населения, возникновению и росту городов. Во время русско-японской войны 1904-1905 гг. по КВЖД шло снабжение русской армии в Маньчжурии. В результате поражения царской России в войне южное ответвление КВЖД от Чанчуня до Дальнего Востока по Портсмутскому мирному договору 1905 г. отошло к Японии, и было названо Южно-Маньчжурской железной дороги (ЮМЖД). После социалистической революции в России КВЖД оказалось в руках иностранных интервентов и белогвардейцев и использовалось ими для борьбы против большевиков.

В 1918 г. в зону КВЖД вошли японские войска. Япония и Соединённые Штаты Америки, заключив соглашение об осуществлении надзора за дорогой, создали так называемый межсоюзный комитет, к которому затем присоединились Англия и Франция. На Вашингтонской конференции 1921-1922 гг. вопрос о КВЖД стал предметом острых разногласий между империалистическими державами.

В мае 1924 г. в Пекине было подписано советско-китайское соглашение, по которому КВЖД рассматривалась как чисто коммерческое предприятие, управляемое совместно СССР и Китаем. Однако уже с 1925 г. китайские власти, подстрекаемые империалистическими кругами других стран, встали на путь нарушения этого соглашения совершили ряд провокаций на КВЖД и на границе с советским Дальним Востоком.

В Китае в то время продолжалась гражданская война. На юге страны с центром в Кантоне существовало правительство Гоминьдана, возглавляемое Сунь Ятсеном, на севере – в Пекине – другое правительство.

В марте 1925 г. Сунь Ятсен умер. Новый лидер Гоминьдана Чан Кайши начал поход на север. После того, как он завершил объединение страны под своим началом (июнь 1928 г.) и перевёл столицу в Нанкин, все Европейские государства, кроме СССР, признали его правительство.

Маньчжурия в это время находилась под контролем сына Чжан Цзолиня, который ведя первоначально про японскую политику в 1928 г. решил изменить курс, но был убит. Его сын Чжан Сюэлян присоединился к Чан Кайши, чтобы пользоваться его покровительством в отношениях с японцами (он отказался платить Японии по займам отца). Именно силы Чжан Сюэляна были непосредственными участниками боевых действий против СССР в конфликте на КВЖД.

Советская сторона считала, что к агрессии его подтолкнул Чан Кайши, которого, в свою очередь, вынуждали на это русские эмигранты и правительства западных держав, желавшие ослабить позиции СССР в регионе.

На Западе утверждали, что истинная причина захвата дороги китайцами заключалась в том, что КВЖД под управлением Советов начала приносить намного меньше прибыли, что опустошило китайскую казну. Так, в 1924 г. доход КВЖД составлял 11 млн. руб., в 1926 г.- почти 20 млн. руб., а начиная с 1927 г. прибыли дороги начали неудержимо падать. В 1927 г. меньше 10 млн. руб., 1928 г. – менее 5 млн. руб., хотя канадские и американские эксперты утверждали, что КВЖД способно приносить до 50 млн. золотых руб. ежегодно17.

10 июля 1929 г. в Харбине китайской полицией было занято здание центрального телеграфа КВЖД. Начались аресты советских служащих. Китайскими властями было объявлено о закрытии представительства советских учреждений, а управляющему дорогой и его помощнику предложено выехать за пределы Китая.

На провокации китайских властей Советское правительство ответило нотой от 13 июля 1929 года, подписанной заместителем наркома иностранных дел Л.М. Караханом. В ней говорилось: «10 июля утром китайские власти произвели налёт на КВЖД и захватили телеграф по всей линии, прервав телеграфное сообщение с СССР… Дубань (Губернатор – И.Ф) дороги Люй Чжунхуан предъявил управляющему КВЖД Емшанову требование передать управление дорогой лицу, назначенному Дубанем… Управляющий дорогой, Емшанов, отказался выполнять это незаконное требование… Он был насильно отстранён. Начальники служб были отстранены и заменены белогвардейцами. По всей КВЖД закрыты и разгромлены профсоюзы и кооперативные организации рабочих, арестовано более двухсот граждан СССР… Емшанов и Эйсмонт высланы из пределов Китая»

Советское правительство высказалось за мирное разрешение конфликта. Однако у советских границ продолжали сосредотачиваться маньчжурские войска, приведённые в полную боевую готовность.

15 июля была объявлена новая нота СССР, в которой излагалось требование в трёхдневный срок удовлетворить законные права Советского Союза. Однако правитель Чан Кайши ответил так: «Мы хотим сначала взять в свои руки КВЖД, а потом приступить к обсуждению остальных вопросов». Советское правительство в очередной ноте от 17 июля заявило о том, что оно отзывает из Китая своих представителей, прекращает с ним сообщение и предлагает представителям Китая в СССР немедленно покинуть пределы Союза. Однако и после этого враждебные действия китайских властей не прекратились. На КВЖД продолжались аресты советских граждан.

20 июля дипломатические отношения между Китаем и СССР были прерваны, советские консульские учреждения отозваны из Китая, а китайским консульствам предложено покинуть СССР.

В результате обострения конфликта возникла необходимость срочно принять меры по обеспечению безопасности наших восточных границ СССР. В сложившейся ситуации было решено создать единое руководство частями Красной Армии, противостоящими Китаю. 6 августа 1929 года Реввоенсовет СССР издал приказ, в котором говорилось:

«1. Объединить все вооружённые силы, ныне расположенные на территории Дальнего Востока, в армию, присвоив ей наименование «Особая Дальневосточная армия»
2. Командующим Особой Дальневосточной армией назначить товарища Блюхера.
3. Товарищу Блюхеру немедленно вступить в исполнение своих обязанностей»

Выбор В.К. Блюхера как главнокомандующим дальневосточными вооруженными силами был не случаен. Василий Константинович - сын ярославского крестьянина, рабочий-металлист, прославленный герой гражданской войны, награждённый тремя орденами Красного Знамени, среди которых орден за номером 1.

Прибытие В.К. Блюхера на Дальний Восток вызвало большой резонанс за рубежом. Он уже был известен как выдающийся полководец, человек твёрдой воли. Английский журнал «Чайна ревью» в передовой статье под заголовком: «Галин возвращается на Дальний Восток» писал: «Одним из наиболее резких контрастов в нынешнем китайско-русском конфликте является возвращение на Дальний Восток генерала Блюхера, известного в Китае под именем Галина. Прибытие Галина создаёт положение, которое может оказаться небывалым в истории. В случае войны Россия будет иметь командующим её военными силами, действующими против Китая, человека, бывшего руководящим деятелем в армии этого государства и с более безукоризненным, из первоисточников, знанием о силах противника. Проведя более десяти лет на Дальнем Востоке, Галин хорошо знает Дальний Восток и Китай. Без сомнения, принятие командования вооружёнными силами России на Дальнем Востоке Блюхером создаёт новую обстановку в русско-китайском конфликте».

К концу лета 1929 г. в численность китайских войск на границе с СССР насчитывала около 300 тыс. человек. Кроме того, в Маньчжурии находились белогвардейские формирования, насчитывавшие 70 тыс. человек. Китайские войска располагались близ границы на четырёх основных стратегических направлениях, с таким расчётом, чтобы создать угрозу жизненно важным коммуникациям и районам Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Во второй половине августа провокации на границе усилились. С китайской стороны почти непрерывно гремели выстрелы. Однако пограничники на огонь не отвечали. Советские воины строго соблюдали приказ командования армии № 14 «Не стрелять!» Когда же белокитайцы совершали нападения на пограничные заставы, им давали отпор, но границу Советские войска не переходили.

Обстановка на границе между тем накалялась.
6 августа 1929 года И.В. Сталин отдаёт приказ командующему Особой Дальневосточной армией В.К. Блюхеру, о подготовке упреждающей военной операции.
Задача, поставленная Сталиным перед командованием РККА, казалась абсолютно нереальной — противник обладал абсолютным превосходством в силах. Япония была готова вмешаться в любой момент и не только Япония.
Ясно было, что перебросить дополнительные войска с Западного направления невозможно, во - первых пропускная способность железных дорог и изношенность паровозного и вагонного парка не давала сделать это должным образом, во вторых — Польша, Финляндия и Румыния держали на наших границах серьезные силы, а ввиду проводимого в то время реформирования армии, численность РККА была серьезно уменьшена и ослаблять войска прикрытия на Западной границе, было несвоевременно. Но наступать и наступать первыми необходимо, но как?
В Москве приняли решение, действовать наличными силами, создать на базе имеющихся частей РККА маневренные группы и нанести внезапные точечные удары, по китайским войскам, готовящимся к нападению на СССР. Операция должна быть молниеносной, приоритетной задачей должен быть захват ключевых дорожных узлов, разгром штабов и удары по выдвигающимся к местам боестолкновений китайским резервам. Главным методом, была принята теория локального превосходства, при том, что противник не мог определить заранее точное место удара Советских войск. И обязательно — полное господство в воздухе.
Направлением первого удара был выбран район слияния рек Сунгари и Амура, на фланге вражеской группировки у озера Ханка, где китайцы готовили наступление.
Начало "Сунгарийской" операции было назначено на 12 октября. Основными задачами операции было уничтожение крепости Лахасусу и ее гарнизона, и разгром Сунгарийской китайской флотилии, что устраняло китайскую угрозу судоходства по Амуру.

12 октября 1929 года, в 6 часов 10 минут, советской авиацией был нанесен внезапный авиаудар по скоплениям войск и артиллерийским позициям противника. В зоне наступления господство авиации РККА в воздухе было абсолютным. Сунгарийскую операцию поддерживал 21 самолет. Через две минуты после авианалета, вступили в бой мониторы Дальневосточной флотилии, первым открыл огонь флагман — монитор "Ленин", его поддержали еще восемь наших мониторов, 11 китайских судов и береговые укрепления, были накрыты огнем. От совместных ударов мониторов и авиации, Китайская Сунгарийская флотилия потеряла 4 корабля и через 2 часа прекратила сопротивление.

Через пять минут после начала бомбардировки был высажен десант под руководством командующего Амурской флотилией Я.Озолина. В операции было задействовано два стрелковых полка 2-й Приамурской стрелковой дивизии (1117 человек, 21 орудие, 78 пулемётов) под командованием комдива Ивана Андреевича Онуфриева (награжден тремя орденами Красного Знамени, Расстрелян 25.04.1938)
В китайской крепости Лахасусу — 5,5 тыс. человек, 20 орудий, 16 бомбомётов, 26 пулемётов, и в окрестных гарнизонах было еще около 17 000 солдат и офицеров противника". Наших было около тысячи человек, но это были русские солдаты. И небо было нашим, что и сыграло свою роль.
Многоцелевые самолеты Р-1 и МР-1 были фанерными, но в руках наших пилотов, они были грозной силой. Наша авиация подавила китайскую артиллерию и вывела из строя уцелевшие корабли, которые более не могли вести артиллерийский и пулеметный огонь по нашим наземным войскам.
В дело вступила наша артиллерия и начала истребление противника, лишенного маневра в крепости и укреплениях. Оглушенные, понесшие серьезные потери и потрясенные китайцы не смогли помешать продвижению наших пехотных частей. Особое впечатление на противника произвела тяжелая артиллерия мониторов. Китайцы оказались в безвыходном положении и к 15 часам капитулировали.
Враг потеряли около 500 человек убитыми и несколько тысяч пленными. В тот же день, части РККА, разрушив уцелевшие вражеские укрепления, вернулись на советскую территорию. Наши войска захватили— плавучую батарею "Дун-И", которая под названием "Х42500" приняла участие в разгроме Японии в 1945 г.
Не успели маньчжурские генералы оправиться от этого поражения, как был взят находившийся в 70 км юго-западнее г. Фугдин (Фуцзян) с еще более многочисленным гарнизоном и сильными оборонительными сооружениями, чем в Лахасусу.
Операции была назначено на 30 октября. Китайские "стратеги" затопили в Сунгари несколько старых барж, поставили заграждение из плавучих мин и на этом успокоились. По расчетам китайского командования, получалось, что имеющимися в наличии силами Красной Армии, Фугдин взять невозможно. Опять же Сунгари начала сковываться льдом и китайцы расслабились, за что и поплатились.
Разгром был жестоким. Сначала совместные удары советских кораблей и самолетов, а затем сокрушительный огонь по дезорганизованным китайским войскам. Кстати, Лухасусу был взят второй раз — буквально походя. Китайский гарнизон мужественно не дал разгромить себя "круглоглазым русским варварам", китайцы просто бежали. Их даже не преследовали.
В пять часов утра 30 октября корабли Амурской флотилии с десантом на борту, прошли 70 километров по замерзающей Сунгари, вытралили минные заграждения, и руководствуясь данными авиаразведки, обойдя затопленные корабли, ворвались на Фугдинский рейд. Китайские корабли и береговая артиллерия открыли огонь
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Апр 24, 2016 10:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Я ей Есенина читал

P.S.

Вернуться в прошлое нельзя, где все родные и друзья,
Но в этом мы, как ни крути, не виноваты.
Опять мне снится странный сон, Иркутск из прошлого, перрон
И поезд литерный, везущий нас в солдаты.

Тук-тук, колёсики, тук-тук не по ушам, по нервам бьют,
Мигнул в окно сигнал зелёный семафора,
Состав влетел на перегон, я не хочу входить в вагон,
Готов стоп-кран рвануть до самого упора.

По шпалам ринуться назад в тот дом, в котором меня ждут,
К ногам припасть и целовать её колени.
Лишь только вымолвить прости, грехи мне сразу отпусти,
В миг на лице её разгладятся все тени.

Она простит и всё поймёт, размолвка ведь не в первый раз,
Не нахамит в ответ, не выскажет досады.
С моим характером беда, всю жизнь такая ерунда,
Я не просил и не прошу себе пощады.

Лбом ткнулся в тамбурную дверь, курю, глотая горький дым
И понимаю, навсегда её теряю.
Протест мой рвётся из груди, рвани стоп-кран и выходи,
Но как всегда свою ошибку повторяю.

Тук-тук, колёсики, тук-тук,
Тук-тук, колёсики, тук-тук



Сергей Кретов
Баден-Баден, 15 мая 2015 года

http://stihi.ru/2015/05/24/467
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Сергей Кретов-Ольхонский



Зарегистрирован: 29.04.2009
Сообщения: 135
Откуда: Иркутск

СообщениеДобавлено: Вс Апр 24, 2016 10:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Строптивая

Иркутской юности начала 70х.

Таня, Таня, Танечка, Танюша,
Пусть немало пролетело лет,
Я порой стою и ожидаю,
Подойдёшь и скажешь мне: - Привет!

Искорки в глазах, что бесенята,
Прыгают, друг друга веселя:
- Не замёрз, немного опоздала?
- Да нет, конечно, вертится Земля!

А мороз такой, что уши вянут,
Ног не чую и хрустальный нос.
Ну, а ей смешно, прекрасно знает-
Это сразу пытка и допрос.

Хотя форс морозов не боится,
Но, когда за сорок, Боже мой!
Белый свет становится не милым,
Поскорее хочется домой.

Прячемся в безмолвные подъезды,
Там не жарко, но зато темно.
Вредная Снегурочка растает,
Лишь строптиво выглянет в окно.

Не смотри на улицу, не надо,
Да, кто в подъезд в такой мороз войдёт!
Пришла беда, откуда ты не ждала,
Расстанемся, полгода не пройдёт.

Таня, Таня, Танечка, Танюша,
Пусть немало пролетело лет,
Я порой стою и ожидаю,
Подойдёшь и скажешь мне: - Привет!

Сергей Кретов
Баден-Баден, 03 февраля 2016 года

http://stihi.ru/2016/02/07/1259
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум о Байкале -> Стихи, песни и рассказы о Байкале Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
Страница 4 из 10

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
 Магия Байкала •  О Байкале •  Природа Байкала •  Походы •  Фотографии

Экология •  Отдых на Байкале •  История 
Базы отдыха на Байкале.



Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group