И. Д. Черский, 1886 г.

Отчет о геологическом исследовании береговой полосы озера Байкала, произведенном по поручению Восточно-Сибирского Отдела ИМПЕРАТОРСКОГО Русского Географического Общества И.Д. Черским

Шаманская гряда

Перейдем затем к гряде Шаманского мыса, составляющей, как сказано выше, узкое и длинное продолжение Похабинской гривы, вытянутое на ONO и расчлененное поперечными ложбинами (начиная с правой ветви долины рч. Талой) на несколько вершин, понижающихся к Байкалу, в который вдается низкая оконечность отрога в виде Шаманского мыса (а на фиг. 3, изображающей эту гряду при взгляде на нее с промежутка между Култуком и устьем р. Култучной).

Гряда эта описывалась уже Чекановским (loco cit. стр. 329-330), сообщившим о ее строении впрочем только общие сведения, именно, что она «состоит главным образом из метаморфических гнейсов и из кристаллического известняка, что там, где является наслоение, оно пересекает гряду; что наклон пластов значителен и что, наконец, ровная и плоская верхняя площадь Шаманского мыса пересекает эти пласты под значительным углом» - данные, которые он считал необходимым передать для доказательства, что формы этой гряды не стоят в связи с особенностями ее внутреннего строения.

Конечную часть отрога, т.е. самый Шаманский мыс (а на фиг. 3) и именно часть его, непосредственно омываемую водой, я осмотрел зимой 1876-77 г., но заметки и сделанные мной рисунки погибли во время пожара вместе с коллекциями и потому о ней могу сказать ныне лишь то, что в оконечности преобладают полевошпатовые породы (слюдяные и роговообманковые, в одном месте с включениями, см. ниже), перемежающиеся и сменяющиеся далее кристаллическим известняком с байкалитовыми и полевошпатовыми продуктами его перерождения, располагающимися частью жиловидно, частью гнездовидно и различными, выклинивающимися узорами, о которых вкратце я упоминал уже в отчете за 1877 г. (стр. 13), приложив там же и некоторые изображения их (фиг. 6); падение пластов крутое и изменчивое также как и простирание. Отвесный, утесистый склон его представляет очевидный результат подмывающего действия волн Байкала, действующих здесь с особенной силой при северо-западном ветре, а один из более устойчивых пластов, подмытых в нижней его части, отделился от скалы в виде большой плиты, прислонившейся к отвесному склону мыса, представляя узкий проход между ней и утесом. Далее, во втором холме гряды (б на фиг. 3), примыкающем еще к Байкалу, к которому он точно также обращает свой скалистый и отвесный склон, обнажаются: сначала кристаллический известняк, затем известково-байкалитовая слоистая порода, падающая очень круто (почти отвесно) на N₂₀O и даже O₃₀S; далее красный кристаллический известняк, а за ним такой же белого цвета с крутым падением на SSW до S₃₀W.

Между этой вершиной и следующей за ней, третьей (в на рисунке) отрог пересекается почтовой дорогой, начиная с которой, в 1879 г. я осмотрел остальную часть гряды, проследовав по ее средней линии (по гребню) до спуска в правую ветвь долины рч. Талой (ключ Тальцы или Курга), откуда именно, как сказано выше, я перешел на Тальскую гриву.

Поверхность отрога оказалась почти совершенно поросшей. Высота ближайшей к дороге вершины (в на рисунке) определена мной в 50.6 метра (160 ф.) над Байкалом; на ней я находил куски роговообманкового гнейса и сланца. Спустя седловину, понизившуюся 42.6 метров, я вышел на следующую вершину (г на рисунке), на которой попадались куски тех же пород, а анероид показал 66.7 метра (218.7') такой же относительной высоты. Седловина, отделяющая эту вершину от следующей, самой высокой (д на рисунке), похожа на речную долину и перерезана еще более глубокой, поперечной к отрогу ложбинкой, дно которой располагается на высоте лишь 42 метров; отсюда начинается подъем. На склоне, поросшем растительностью, я находил куски гранита без слюды и белого кристаллического известняка, а выше и роговообманкового гнейса, после чего я достиг достаточно хорошо развитую террасовидную площадь (д' на рисунке), высота которой оказалась равной 105.5 метра (346'), т.е. вполне совпадающей с высотой террасы, найденной мной на Тальской гриве, со стороны рч. Талой (см. выше), а ее озерное происхождение ясно доказывается уже самим расположением на склоне мысовидной оконечности описываемой горы, при суженном, мысовидном же очертании самой площади (см. ниже). На этой террасе в небольшом острововидном возвышении около ее конца, обращенного к Байкалу, я находил неокругленные куски гранитовидной породы, с примесью роговой обманки или пироксена, а также красный кристаллический известняк, как на Шаманском мысе.

Следующий подъем на склоне, к которому примыкает описанная площадь, ведет на еще более суженную, почти гребневидную поверхность (д'' на рисунке), располагающуюся на высоте 157 метров (414') над Байкалом, причем по своему вообще горизонтальному положению и отношению к высшему пункту горы и эта поверхность является террасовидной, в чем всего лучше убеждает взгляд на ее в профиль, напр., с Тункинской дороги по долине Култучной (см. фиг. 4, на которой буквы имеют то же значение, что и на фиг. 3), но принадлежит к особенному типу террас, который я называю гребневидным (гребневидные озерные террасы, см. ниже), причем к долине Похабихи она склоняется хотя и круто, но равномерно, тогда как со стороны Талой подножие ее сопровождается продолжением низшего уступа (д'). На ней я видел сначала куски белого среднезернистого известняка, гранита и роговообманкового гнейса, который далее выступает и в виде голов, обнаруживающих падение пластов вообще на север. Наконец, гребневидная терраса эта примыкает к склону высшего пункта горы, достигающего 220.5 метров (723') над Байкалом (д''') и снабженного еще небольшим уступиком на высоте 165 метров (541'), заметным впрочем при взгляде на гору с долины Култучной (см. фиг. 4). Высший пункт этот вытянут с SO на NW и отделяется от Похабинской гривы седловины упомянутой выше правой ветви долины рч. Талой, к которой он постепенно склоняется; на нем я видел плохие выступы гнейса и мелкозернистого, слоистого кварца, происшедшего, по-видимому, от соответственного перерождения известняка, встреченного мной в глыбах, вместе с роговообманковым гнейсом и гранитом, на спуск к бухтовидному низовью Талой¹⁵⁾.

Южнее Шаманской гряды, долины речек Похабихи и Слюдянки, о верховьях которых сказано выше, снабжены в свою очередь общим низовьем более трех верст ширины и потому бухтовидным, какими являются и расширенные части каждой из этих долин, ближайшие к общему низовью, причем отрог, отделяющий обе долины, направляясь вообще на NNO и достигая более 610 метров (более 2000') высоты, приближается к Байкалу на расстояние немногим более версты, обращая к нему округленную оконечность.

Река Слюдянка имеет уже весьма древнюю литературу (см. библиографический указатель при сочинении Чекановского), так как она заманивала многих богатством минералов (в том числе и лазуревый камень); несмотря на то, сведения наши о ней, с точки зрения современных требований геологии, можно назвать еще довольно скудными, так как даже в отчете последнего из писавших о всей этой долине, именно у Меглицкого, мы находим правда (Горн. Журнал стр. 33, см. выше), что почти вся площадь, занимаемая долиной этой речки, как равно и Похабиха, занята кристаллическими известняками, которые по Слюдянке перемежаются с гнейсом и слюдяным сланцем и содержат в составе слюду, кварц и пироксен до того обильно, что такие известняки, смотря по их составу и строению, Меглицкий разделяет на группы соответствующие подобным видоизменениям полевошпатовых слюдяных и роговообманковых пород (стр. 35), но что касается простирания этих, круто приподнятых пластов, то об этом вопросе мы находим лишь весьма общее и недостаточно определенное замечание, именно, что оно (т.е. простирание) «параллельное с направлением оси поднятия» и «по мере удаления, в вершине р. Слюдянки изменяется так, что этими линиями лучше всего определяется связь между Хамар-дабанским кряжем и цепью Байкальских гор», между тем как ни связь эта, требовавшая почти меридиональных простираний в промежутке между Иркутом и Байкалом, на оси поднятия, не оказались такими, какими их предполагал Меглицкий; точно также относительно падения пластов и данных, относящихся к истории развития долины мы не находим никаких сведений в имеющейся литературе.

Сам я не углублялся ни по Похабихе (за исключением части ее, ограниченной Шаманской грядой, см. выше), ни по Слюдянке и потому, заметив, что в отроге, отделяющем обе долины, я видел (еще в 1876 г.) со стороны Слюдянки обнажение продуктов байкалитового метаморфоза известняка с прослойками или пластовыми жилами кварца и крутым (до 60°) падением пластов на NNW, сообщу здесь еще несколько слов, касающихся конфигурации ближайших к озеру частей этих долин. Дело в том, что как отрог отделяющий Похабиху от Слюдянки, так и ограничивающий последнюю и ее правую ветвь (долину Улунтуй, известную по нахождению в ней прежних копей слюды, байкалита и мороксита) с правой стороны, представляют более или менее ясно развитые террасовидные уступы на высоте, по-видимому, вполне соответствующей высокой террасе левого берега долины р. Култучной, так что анероид, даже на самом краю уступа, восточнее устья Слюдянки, показал 262.5 метр. (861') над Байкалом (см. ниже). Если вспомним к тому же, что вообще на той же высоте, по дороге к Иркутску, т.е. на склоне горы Култучной (на 4-й версте от Култука) располагаются большие оглаженные и округленные глыбы и что не совсем ясный, но все-таки заметный уступ, соответствующий тому же гипсометрическому горизонту, наблюдается еще в начале северного берега озера, именно, между речками Мыдлянкой и Ангасолкой (или Онгосолкой, от бурятского слова Ангасо или Онгосо, т.е. лодка), о чем я сообщал еще в отчете за 1877 г. (см. также ниже), то очевидно, что вся юго-западная оконечность Байкала является окруженной террасой, наибольшая цифра высоты которой достигает 282.9 метров, т.е. 928 футов над современным уровнем воды в озере. Происхождение этой высокой террасы, вдающейся в бухтовидно расширенные низовья долин, можно приписать только действию прибоя озерных вод, стоявших в то время на соответственной высоте, так как иначе довелось бы прибегнуть разве к гипотезе, что терраса эта представляет собой остатки дна водяной струи, низвергавшейся из каждой долины в Байкале с уступа той же высоты, в виде водопадов, отступательному движению которых следовало бы приписать углубление этих долин до современного положения их дна, - способ, насколько применимый, напр., к системе р. Эльбы, настолько же несостоятельный в отношении к интересующей нас местности, так как распространение террас на восток от оконечности Байкала, при удалении их друг от друга на всю ширину озера, привело бы к необходимости увеличить размеры такого явления до невообразимо грандиозных пределов, способных воспроизвести и соответственную часть долины самого Байкала.

Источник: Записки Восточно-Сибирского Отдела Императорского Русского Географического Общества. Том XII, N 3. Под редакцией правителя дел М.Я. Писарева. Иркутск, 1886 г.