Озеро Байкал
Магия Байкала Озеро Байкал
Озеро Байкал Магия Байкала » История » Основные этапы жизни И. Черского (часть 2)
Озеро Байкал
Магия Байкала
О Байкале
Природа Байкала
Походы
Фотоальбом
Экология
Отдых на Байкале
Туры на Байкал
История
Форум

С.В. Обручев, 1936 г.

Основные этапы жизни и творчества И.Д. Черского

В 1882 г. Отдел, принимая во внимание здоровье Черского, послал его на Нижнюю Тунгуску (прим: Намеки Черского в письме к Н.И. Витковскому от 22 окт. 1882 г. позволяют догадаться, что он хотел продолжать научение Забайкалья, но его заставили ехать на север.), поручив ему ведение в истоках этой реки, в с. Преображенском, метеорологических наблюдений, организованных в связи с первым полярным международным годом. Черский прожил здесь до конца августа 1883 г.; позже, в 1885 г., он изложил результаты геологических работ в этом районе (главным образом, в области послетретичных отложений) и дал описание современной фауны и остатков человека.

Но здоровье Черского все время было очень плохо; повидимому, частью по нездоровью, а частью в результате каких-то интриг он должен был совсем оставить свои работы в Отделе Географического общества, и мы видим его некоторое время на скромной роли приказчика мелочной лавки в Рабочей слободке у соотечественника - политического ссыльного.

В это время Черский все еще был принудительно связан с Иркутском: в 1875 г., после окончания Оленекской экспедиции, некоторые ссыльные по польскому восстанию, принимавшие участие в экспедициях и работах Географического общества, получили по ходатайству Общества полную амнистию, но Черского эта амнистия не коснулась. Лишь в 1883 г. он получил свободу по манифесту об общей амнистии политических ссыльных, осужденных по восстанию 1863 г.

В 1885 г. Черский мог выполнить предложенную ему Академией наук работу - геологические исследования вдоль Сибирского почтового тракта от Байкала до Урала. По окончании этой работы Черский переселился с семьей в Петербург.

Следующие годы - наиболее плодотворный период кабинетной работы Черского, период создания крупных научных сводок. Перенесенный из далекого сибирского города в столицу, в среду интенсивной научной деятельности, Черский, с новой энергией отдался любимому делу - приступил к суммированию собранных фактов и монографической обработке материалов. Он привел в порядок свои старые наблюдения; подготовил к печати первый том геологического описания берегов Байкала, появившийся в 1886 г. в Записках Восточно-Сибирского отдела. Географическое общество уже давно обратило внимание на работу талантливого геолога и географа: в 1876 г. он был награжден малой серебряной медалью Общества, в 1878 г. - малой золотой. С переездом Черского в Петербург Общество поручило ему несколько крупных работ - он обрабатывал материалы А.Л. Чекановского, собранные последним на Нижней Тунгуске, Оленеке и Лене и оставшиеся после смерти исследователя необработанными; но только в 1896 г. дневники этой экспедиции в обработке Черского дождались опубликования. П.П. Семенов привлек Черского к составлению дополнений к «Землеведению Азии» Риттера: пятый том этой сводки, заключавший описание Байкала, Восточного Саяна и Забайкалья, был закончен Риттером в 1832 г. и требовал коренной переработки. Основным материалом для этих дополнений должны были служить неопубликованные еще наблюдения Черского. В течение пяти лет своего пребывания в Петербурге Черский отдавал все свои досуги этой работе и составил обширное и детальное физико-географическое описание (преимущественно орографическое со значительным количеством геологических данных) - около 36 печатных листов по северо-западному побережью Байкала и более 20 листов по Восточному Саяну и долине Иркута. После его смерти в 1894-1895 гг. эти рукописи, с дополнениями Г.П. Петца и П.П. Семенова, вышли в двух больших томах.

Черский, кроме того, участвовал в текущей работе Общества, например в составлении программы наблюдений над высыханием и обмелением озер Западной Сибири.

Другая большая работа велась Черским в Академии наук: кроме отчета об исследованиях 1885 г., он был занят обработкой огромной коллекции четвертичных млекопитающих, собранной А. Бунге и Э. Толлем на Ново-Сибирских островах и в устьях Яны и Лены в 1885-1886 гг. Черский изучил также остеологические коллекции Геологического комитета, Петербургского университета, Горного института и некоторые образцы из Московского университета, Военно-медицинской академии и коллекции Н.Я. Словцова в Тюмени. Большая монография, более 50 печатных листов, - плод этой многолетней работы - была опубликована Академией наук в 1891 г. на русском языке, а в 1892 г.- на немецком.

Черский в эти годы несколько вышел из поставленных им себе скромных рамок ученого-анахорета. Он делал доклады в ученых обществах - из них наиболее замечательный 3 мая 1886 г. в Петербургском обществе естествоиспытателей о тектонике, истории развития и орографии горной страны, составляющей северо-западную окраину Внутренней Азии. В этом докладе Черский решился дать уже смелые и широкие заключения. Интересны также его доклады 1 ноября 1886 г. в том же Обществе о послетретичных отложениях Сибири и в годичном заседании Минералогического общества 9 января 1890 г. - о распространении четвертичных млекопитающих в субарктических областях. В этих докладах Черский излагал итоги своих многолетних работ и выступал перед петербургскими учеными как лучший и признанный знаток геологии и кайнозойской палеонтологии Сибири.

Черский получил в это время и формальные знаки признания его заслуг - он был избран членом обществ Географического, Минералогического, Археологического и Московского общества испытателей природы. Географическое общество присудило ему в 1886 г. золотую медаль имени Литке. Он получал постоянную небольшую пенсию - 300 руб. в год (в дополнение к текущим заработкам).

Но все же материальная база была очень скудна, и Черский с женой и маленьким сыном жили в плохих условиях, на окраине города, в грязном домике на 14-й линии у Малого проспекта Васильевского острова. Ядринцев, который посещал его там, сообщал, что Черский, занятый любимым делом, был спокоен, не замечал ни интриг, ни бедности и наивно уверял, что в Петербурге жить гораздо лучше, что прогулки на Смоленское кладбище доставляют ему много наслаждения и что жена даже поздоровела. Но его собственное здоровье было попрежнему плохо - «он до того изломан жизнью, в нем столько нервного, болезненного, он смотрел таким хилым, что становилось жалко его до боли».

Тем не менее Черский попрежнему не обращал внимания на свое здоровье и не щадил себя. Изучение четвертичной фауны северо-востока Сибири привело его к выводу, что только там можно найти разрешение важнейших вопросов зоогеографии постплиоцена. Поэтому он предложил Академии наук организовать трехлетнюю экспедицию для изучения Яны, Индигирки и Колымы и решил сам выполнить это тяжелое - даже для совершенно здорового человека - путешествие. Его друзья испугались за него, но Черский так увлекся этой идеей, так помолодел при мысли о новой интересной работе, так много надежд возлагал на изучение этих суровых областей, почти не посещавшихся еще геологами, что никто не осмелился повлиять на его решение.

Экспедиция выехала в 1891 г. из Петербурга; с Черским ехала его жена Мавра Павловна и сын Александр 12 лет. Во время своей иркутской ссылки Черский женился на простой, почти неграмотной девушке, но теперь она сделалась его помощницей, коллектором, метеорологическим наблюдателем и переписчицей его рукописей. С ними ехал еще стрелок-препаратор Г. Дуглас.

От Якутска экспедиция перешла к вьючному передвижению и через Оймякон (в истоках Индигирки) прошла в Верхне-Колымск. Этот путь, пройденный до того только путешественником XVIII века Г. Сарычевым, представлял большие трудности - высокие перевалы, тайга, плохие тропы и в особенности бесконечные болота приалданской части пути. Из Якутска к экспедиции был прикомандирован казачий урядник Степан Расторгуев, участвовавший уже раньше в двух экспедициях (поиски шхуны «Агнесса» и экспедиция энтомолога Герца).

28 августа ст. ст. экспедиция вышла в Верхне-Колымск - маленькое селение, состоявшее тогда из семи изб без крыш и старой церкви. Здесь предстояло провести 9 месяцев до вскрытия Колымы. В Верхне-Колымске Черский занялся разбором коллекций и послал отсюда в Академию наук предварительный отчет и ряд писем на имя непременного секретаря А.А. Штрауха и академика Ф.Д. Плеске с живым интересным описанием пути от Якутска до Верхне-Колымска и жизни в последнем. Письма эти полны бодрости, но на самом деле в болезни Черского наступил резкий перелом.

Уже при выезде из Петербурга инфлюэнца (грипп), которой Черский в это время болел, дала сильные осложнения, и он постепенно так ослабел, что его принуждены были на руках поднимать в кибитку. Санный и колесный путь до Иркутска в таком состоянии мог вынести безропотно только такой сильный духом человек - и недаром Иван Дементьевич писал академику Ф. Плеске: «благо, что о падениях духа не при мне писано».

В Иркутске и во время плавания по Лене Черский вполне оправился, но проезд верхом по дебрям Индигирских хребтов вряд ли был для него легким - по дневникам экспедиции видно, что он не мог во время пути осматривать обнажений, расположенных высоко на склонах долин. Как известно из писем Черского, уже в Иркутске у него началась тяжелая болезнь сердца.

В Верхне-Колымске в конце марта у него появился кашель нового, угрожающего характера - с выделением кровавой мокроты, с горловыми спазмами, с непроизвольными движениями диафрагмы. Насколько можно судить по записям Черского, это был туберкулез или рак легких. Ко времени отплытия из Верхне-Колымска кашель временно прекратился, но Черский был настолько слаб, что сам уже не мог написать письмо непременному секретарю Академии наук, а только подписал его. В этом письме так же, как в письме к Ф. Плеске, Черский делает распоряжения на случай своей смерти, которую он считал неизбежной в самом ближайшем будущем.

Черский почти точно определил день своей смерти в разговоре с местным священником В. Сучковским: «При самых лучших условиях я надеюсь протянуть еще недели три, но больше - вряд ли». Он сказал Сучковскому: «Я уверен, что уж более не в состоянии буду Вам писать и вряд ли даже смогу подписать продиктованное мною письмо». Смерть его не пугала - его беспокоила невозможность закончить начатые работы, а также участь сына - в том случае, если жена не переживет его.

Несмотря на все возрастающую слабость, Черский решил начать второй маршрут с тем, чтобы довести работу до устья Колымы и затем вернуться в Средне-Колымск. Он принял меры к тому, чтобы в случае его смерти его жена могла закончить работу. Препаратора Г. Дугласа пришлось отпустить в Верхне-Колымске, так как он оказался непригодным для дальнейшей работы, но казак Расторгуев сопровождал экспедицию до конца и много помог М.П. Черской в тяжелые минуты.

Источник: И.Д. Черский. Неопубликованные статьи, письма и дневники. Иркутск, 1936 г.

 

Магия Байкала О Байкале Природа Байкала Походы Фотоальбом Экология
Отдых на Байкале Туры на Байкал История Форум

Copyright © 2003-2018.
Условия использования материалов сайта Магия Байкала.
E-mail.