Озеро Байкал
Магия Байкала Озеро Байкал
Озеро Байкал Магия Байкала » История » В Селенгинской Даурии
Озеро Байкал
Магия Байкала
О Байкале
Природа Байкала
Походы
Фотоальбом
Экология
Отдых на Байкале
Туры на Байкал
История
Форум

В.А. Обручев, 1948 г.

XV. Последние два года в Селенгинской Даурии

Наблюдения последних двух лет в Селенгинской Даурии можно изложить совместно, так как они являлись дополнительными и проверочными по отношению к данным, собранным в течение первых двух лет.

Эти наблюдения, во-первых, расширили площадь, изученную подробнее в 1896 г. в юго-западной части этой страны, на запад, северо-запад, север и немного на юг обследованием соседних примыкающих местностей. Вo-вторых, на той же площади работ 1896 г. были сделаны дополнительные маршруты в разных местах, в том числе лодочные поездки вниз по течению р. Селенги от Усть-Кяхты до с. Кабанск и по р. Чикою от д. Борохоевой до впадения в Селенгу для осмотра береговых обнажений в дополнение к наблюдениям на колесных дорогах по долинам этих рек. В-третьих, вся трасса железной дороги в 1898 г. была осмотрена вторично на всем протяжении от ст. Мысовой до долины р. Ингоды для изучения всех скальных выемок и полувыемок, выполненных или начатых до этой поездки. Эти преимущественно крупные и свежие обнажения дали много интересного по петрографии и стратиграфии.

При выполнении этих маршрутов были изучены месторождения ископаемого угля, железных руд, цементных глин, медной руды, разных строительных материалов и несколько минеральных источников. Наибольший интерес среди рудных месторождений представили железные руды, залегающие в нескольких местах в бассейне р. Курбы, правого притока р. Уды, которые в той или другой степени были разведаны управлением Петровского завода, особенно заинтересованного в увеличении запасов своей рудной базы. Данные об этих разведках, полученные мною в заводоуправлении, конечно очень облегчили как нахождение самых месторождений, так и изучение их. К сожалению, все они оказались содержащими небольшие запасы руды. Из месторождений угля были осмотрены три площади в долине р. Хилка и разведанные, горным инженером Шейнцвитом на восточном берегу Гусиного озера, которые оказались по запасам наиболее крупными, и севернее на водоразделе между впадиной этого озера и Селингинского у ст. Арбузовской.

Территориально наиболее значительное увеличение изученной в 1896 г. площади получилось на севере, где была захвачена маршрутами вся долина р. Уды до ее верховий и верховья р. Конды по почтовому тракту в Читу вместе с прилежащим с юга хребтом Худунским и бассейном р. Ильки; во всей этой местности было обнаружено много выходов молодых вулканических пород. Небольшое увеличение площади получилось на западе изучением местности по нижнему течению р. Джиды вместе с Боргойскюй степью и западной частью хребта Боргойского. Во вторую половину лета 1898 г. несколько интересных намеченных маршрутов не могли быть выполнены из-за разразившейся в Селенгинской Даурии сильной эпизоотии сибирской язвы, вызвавшей учреждение карантинов вокруг зачумленной площади и воспрещение выезда из нее на своих лошадях.

Обе лодочные поездки по рекам были выполнены уже не в бате, а в лодках. В поездке по р. Селенге приняла участие моя жена, которая приехала из Иркутска в Усть-Кяхту, чтобы познакомиться с этим видом полевой геологической работы. Плавание по р. Чикою я выполнил вдвоем со служителем Иркутского музея Иосифом; оно дало много интересных наблюдений.

Из наблюдений последних двух лет отметим более общеинтересные.

Лодочная поездка с женой по р. Селенге дала много впечатлений, так как берега этой реки живописны, обилуют красивыми скалами, видами на высокие склоны, покрытые кудрявым лесом, на широкие долины с полями и лужайками. Многочисленность хороших обнажений позволяет составить себе ясное представление о строении и взаимоотношениях горных пород. Немного выше г. Селенгинска мы испытали несколько тревожных минут. Здесь в Селенгу впадает р. Чикой; наша лодка попала в узкий проток с очень быстрым и извилистым течением и водоворотами; лодку бросало то в одну, то в другую сторону, и в ожидании крушения, мы взялись уже за плавательные пояса. Но наш гребец, служитель музея Иосиф, хорошо справился и вывел лодку в главное русло.

Покинув на время лодку, мы поехали на своих лошадях, прибывших уже порожняком в Селенгинск, по тракту на восточный берег Гусиного озера, где посетили и осмотрели разведки на уголь, которые вел здесь Шейнцвит, погуляли по шурфам и разрезам, вскрывавшим на склоне высокой горки Баин-зурхэ всю угленосную толщу, выкупались в чистой воде озера, осмотрели большой оползень Ташир и вечером вернулись в Селенгинск, чтобы на утро ехать дальше. Отмечу кстати, что этот Селенгинск, бывший уездный город, называется Новым. На следующий день мы проплыли мимо Старого Селенгинска, расположенного на правом берегу реки (Новый - на левом) ниже по течению, на узкой высокой песчаной террасе, и имевшего вид небольшой захолустной деревни. Удовольствие нашего плавания по р. Селенге несколько отравляли комары, которых на лугах по берегам этой реки водится особенно много, гораздо больше, чем в остальных частях Селенгинской Даурии.

Нижнее течение р. Селенги дало много новых сведений; прорвавши Хамар-дабан, река круто поворачивает на запад к Байкалу и перед выходом в свою дельту долго течет вдоль крутого правого склона своей долины, создавая много обнажений, тогда как почтовый тракт и железная дорога проложены по высокой террасе левого берега, лишенной выходов коренных пород.

Лодочная поездка по р. Чикою в 1898 г. также была интересна. Я сделал пересечение хребта Малханского и спускался с него к с. Коротково на р. Чикое, чтобы купить там лодку и проплыть по этой реке, а повозки отослать сухим путем к ее устью. Но в конце спуска нас задержал карантин - мы ехали из местности, в которой свирепствовала сибирская язва, а в долине Чикоя ее не было. Пришлось остановиться у карантина на ночлег и послать рабочего пешком в село Коротково за лошадьми для перевозки к реке багажа; это задержало нас на сутки. Наши повозки поехали порожняком назад, а мы поплыли на лодке. Ниже с. Байхор река отклоняется дугой на юг от тракта из Кудары в Ямаровку, дважды пройденного мною (в 1892 и 1896 гг.) и пролегающего по тектонической долине между двумя южными цепями Малханского хребта, содержащего несколько крупных селений. Вдоль р. Чикоя в этой дуге никакой дороги нет, скалы обоих берегов часто обрываются в воду и изучать обнажения можно только с лодки (или зимой со льда). В этой дуге Чикой на некотором протяжении являлся даже границей с Монголией и два поселка - Джиндинский и Шарагол - назывались караулами; впрочем, никакой охраны границы мы не видели, никто не проверял наших документов, а население этой пограничной полосы свободно ездило в Монголию на охоту, сбор ягод и кедровых орехов, даже вывозило оттуда лес и скот.

Ниже Шарагола я обратил внимание на высокую гору правого берега с плоской вершиной. У ее восточного подножия выходили нарушенные угленосные отложения, а вершина оказалась состоящей из покрова базальта. Контраст между нашей и монгольской стороной был большой. На нашем берегу попадались селения, видны были люди, скот, на монгольской - все было пустынно, склоны гор одеты тайгой, ни признака жизни. Выше с. Большая Кудара Чикой отходит от границы и поворачивает на север. Здесь к правому берегу подходят отроги северной цепи Малханского хребта - Бичуринской гряды и оканчиваются двумя горами из вулканических пород, которые называются Большой и Малый Кумын. На их склонах кое-где ясно видны выходы желтых четвертичных песков. Ниже, где Чикой пересекает долину между Малханским и Заганским хребтами, у д. Береговой, я видел интересное обнажение, в котором перемежались наклонные пласты песчаников и грубых конгломератов, вероятно юрского возраста, и толстые покровы базальта. Ниже в одном месте я обнаружил на правом берегу Чикоя порядочную площадь голых песчаных барханов, напомнившую мне худшие участки пустыни Кара-кум. Но здесь, на самом берегу реки, закрепить эти пески было бы очень легко. Это наблюдение заставило меня написать статейку о сыпучих песках Селенгинской Даурии, чтобы обратить внимание на необходимость принятия своевременных мер, так как небрежность человека угрожала развитием песчаной опасности еще в ряде мест этой страны. Упомяну, что я вторично посетил Балегинский железный рудник для тщательного его изучения. Но вывод о небольшой величине запасов руды остался тот же.

С северной частью изученной площади меня познакомил маршрут по почтовому тракту из Верхнеудинска в Читу. Долина р. Уды, вверх по которой долго идет этот тракт, почти на всем протяжении представляет степь, леса видны в стороне, на склонах гор, ограничивающих долину с обеих сторон. Селения у почтовых станций небольшие, более крупные остаются в стороне у самой реки, частью на левом берегу ее (тракт идет по правому). Кроме них, видны были улусы и отдельные юрты бурят. Перед ст. Поперечной тракт уходит из долины р. Уды и пролегает далее по холмистой степной, частью лесистой местности Еравинской степи, составляющей южную часть Витимского плоскогорья, где почти сходятся верховьями реки Уда, Конда, Муукой. Абсолютные высоты здесь больше, климат суровее, поселки небольшие, земледелие слабое. На этом плоскогорье вдоль западного склона хребта Яблонового расположено несколько больших озер; южные из них принадлежат уже к бассейну р. Хилка.

При выполнении маршрута по этому тракту я сделал заезд на юг через хребет Худунский, который пересек по дороге в Чесанский дацан и вторично по р. Худуну. В долине последней я видел источник, который буряты считали аршаном, т.е. целебным; но он представлял только болотце, затоптанное скотом. Возле ст. Поперечной другой холодный минеральный источник, описанный в литературе, оказался исчезнувшим. Почти после каждой зимы, в связи с промерзанием почвы, он менял место своего выхода на дне долины, и в 1898 г. вообще не появился. От этой станции я сделал еще экскурсию на юг - в глубь хребта Худунского к третьему минеральному источнику, никем не описанному. Возле него в лесу был уже построен небольшой курорт, но источник не каптирован.

Возвращаясь из Читы, я поехал вдоль трассы железной дороги для осмотра полувыемок; я видел на подъеме полотна к перевалу через хребет Яблоновый большую выемку в крутом отроге; она еще работалась и уже врезалась на 10-12 м в массивную зеленокаменную породу. Но с обеих сторон по крутопадающим трещинам постоянно сползали в выемку массы камня, и строители, сообразив, что выемка должна получиться огромная, предпочли не доводить ее до проектной глубины, а проложить вместо нее тоннель. Вот почему в этом месте можно было видеть единственный тоннель на этой дороге, который уходит в глубь горы, а над ним врезана незаконченная выемка. На самом перевале железной дороги через этот хребет проводилась глубокая выемка, которая, к удивлению, врезана не в коренные породы, а в слоистые глинистые пески, скованные вечной мерзлотой. Оттаивая, эти пески сползали вниз, затрудняя работу. И здесь выемка должна была получиться шире, с более пологими склонами, чем по проекту, т.е. дороже; но она уже дошла до проектной глубины и заменять ее тоннелем не было надобности. Наличие слоистых, очевидно озерных, наносов на самом перевале через хребет можно было объяснить только тем, что в четвертичный период долины всей Селенгинской Даурии были заняты озерами и через Яблоновый хребет эти озера сообщались с озерами Амурского бассейна. Это могло бы объяснить проникновение в оз. Байкал тюленя и губки из моря.

Недалеко оттуда возле ст. Сокондо на дне долины р. Хилка работы обнаружили залегание юрских отложений, угленосных в других местах Даурии. Эти отложения, так часто встречавшиеся в долинах этой страны, наводили на мысль, что и в юрский период все долины были затоплены водой и представляли собою сеть озер, в которых отлагались песчаники, глины, материал для угля. Таким образом, в Селенгинской Даурии приходилось принимать две эпохи обширного развития озер - в верхнеюрское и нижнемеловое и в четвертичное время.

В течение лета 1898 г. изучение Забайкалья в связи с постройкой железной дороги можно было считать законченным. Исследования, конечно, не захватили всей этой обширной области, а только ее южную половину - полосу вдоль всей трассы и местность к югу от нее до границы с Монголией. Весь север - Витимское плоскогорие с окружающими его на западе и севере горными цепями в западной половине и бассейн р. Нерчи и левых притоков р. Шилки в восточной - не изучался. Это соответствовало общему плану геологических работ, организованных в 1891 г., требовавшему изучения полосы вдоль железной дороги и соседней местности, тяготеющей к ней, преимущественно с юга, как наиболее населенной и доступной. В этой южной полосе Сибири для развития транспорта и промышленности имели особенное значение месторождения железных руд и угля. Прилегающие к этой полосе местности как с севера, так и местами с юга, как, например, Алтай, Западный и Восточный Саян, отодвигались во вторую очередь, планировавшуюся в виде изучения главных золотоносных районов Сибири, на которое должны были переходить геологи, освобождавшиеся по окончании исследований вдоль железной дороги. Среднесибирская горная партия, начавшая работать раньше Забайкальской, в 1897 г. уже кончила исследования, а в 1899 г. приступила к изучению Енисейского золотоносного района.

В Селенгинской Даурии осталась вне района, изученного мною, местность у границы с Монголией на левом берегу р. Чикоя, вмещавшая небольшой золотоносный район по рекам Мензе и Хилкотою, впадающим в Чикой. Он был слишком удален от железной дороги и не привлекал к себе внимания по своей небольшой производительности. Осталась неизученной также большая часть бассейна р. Джиды и весь Хамар-дабан к западу от Кяхтинского купеческого тракта. По первоначальному размежеванию районов работ нашей партии со Среднесибирской эта местность должна была изучаться последней, что было выполнено только частично одним маршрутом с берега Байкала к верховью р. Джиды. Приходится отметить, что эта очень интересная местность остается до сих пор слабо изученной и почти совсем не описанной, хотя для понимания строения южной части Селенгинской Даурии и соседней Монголии полное знание этой местности имеет особое значение.

Забайкальская партия по окончании летних работ ежегодно представляла предварительные отчеты о них, которые печатались в вышеуказанном издании Комитета по постройке железной дороги. В 1898 г., кроме годового отчета, мы подали и сводный отчет за все четыре года, в котором даны были общие выводы из наших наблюдений относительно строения и истории развития изученной части Забайкалья. Укажу кратко важнейшие выводы по Селенгинской Даурии, отметив сначала то немногое, что было известно в отношении геологии этой области до наших работ в виде разрозненных сведений о некоторых полезных ископаемых, минеральных источниках и горных породах.

Во всей старой литературе о Забайкалье главное количество сведений касается Нерчинского округа, где горное дело развивалось с XVII века, а Селенгинская Даурия интересовала очень немногих; ее проезжали по дороге в Монголию через Кяхту и в Нерчинский край, и на этих путях видели кое-что. Единственный содержательный труд принадлежал Черскому, который, закончив четырехлетнее изучение береговой полосы оз. Байкал, проехал в 1881 г. по долине р. Селенги до Кяхты, посетил низовья р. Джиды и на обратном пути побывал на нижнем течении рек Чикоя и Хилка. Он отметил обширное развитие лаврентьевских гранитов и гнейсов, небольшое участие метаморфического сланца и присутствие в долинах угленосных отложений, которые считал третичными на основании флоры из двусемянодольных растений, и четвертичных образований. Он признал, что эта страна входит в состав высокого плоскогорья схемы Кропоткина, являющегося древнейшей частью материка Азии и не заливавшегося морем уже с начала палеозойской эры. Он считал, что это плоскогорье - уцелевший отрезок древнейшей поверхности земной коры, оставшейся после оседания соседних площадей, отделенных от него трещинами и сдвигами, и постоянно представлял сушу. По нашим четырехлетним наблюдениям, Селенгинскал Даурия существенно сложена из архейских слоистокристаллических пород и докембрийских метаморфических сланцев; значительно меньше представлены угленосные отложения, по Черскому третичные, в действительности верхнеюрские и нижнемеловые; с поверхности, конечно, все покрыто четвертичными. Большое развитие имеют различные изверженные породы от гранитов до базальтов разного возраста. Простирание древнейших пород часто не совпадает с направлением современных горных хребтов, а пересекает их под более или менее острым углом. Это показывает, что древние складкообразовательные движения земной коры имеют мало влияния на современный рельеф. Последний, как показывает карта, характеризуется преобладанием горных цепей восточно-северо-восточного направления, которые созданы не складчатыми дислокациями, а разломами и сбросами. Отсутствие палеозойских морских отложений позволяет думать, что вся область после образования складок из архейских и метаморфических пород осушилась, больше не затоплялась морем, а подверглась разломам, которые расчленили ее поверхность на возвышенности (горсты) и впадины (грабены). По трещинам разломов в разное время прорывались вулканические излияния. Во впадинах некоторое время существовали большие озера, в которых отложилась угленосная толща; она нарушена только слабыми складкообразовательными движениями, а больше разломами, по которым изливались базальты. В четвертичное время во впадинах опять образовались большие озера, воды которых заливали склоны горных цепей на значительную высоту; они представляли целую сеть, имевшую сток в оз. Байкал, уровень которого стоял на значительной высоте над современным, что обнаружил уже Черский. По этой сети озер в Байкал могли пробраться жители моря - тюлень, губка и др., появление которых в пресном озере, расположенном среди обширного материка, иначе трудно объяснить.

Из полезных ископаемых были отмечены, как наиболее распространенные и имеющие наибольшее значение для области, только ископаемый уголь, железные руды, соляные и горькие озера и минеральные источники.

В общем, наши наблюдения в Селенгинской Даурии как будто подтвердили вывод Черского относительно большой древности этой области, отсутствия в ее пределах палеозойских и более молодых морских отложений и ее вхождение в состав высокого плоскогория, которое с востока было ограничено Яблоновым хребтом; было выяснено большое развитие угленосных третичных и четвертичных отложений, а высокое залегание последних на склонах согласовалось с его выводом о прежнем более высоком уровне оз. Байкал. Среди новых данных наибольшее значение имели наблюдения относительно распространенных разломов и вертикальных движений земной коры, создавших современный рельеф, а также связанных с ними излияний вулканических пород.

Как известно, геолог Эд. Зюсс в своем замечательном труде «Лик земли», подводившем итоги всему известному о строении и истории развития земной поверхности, на основании выводов Черского, подтверждаемых нашими наблюдениями, высказал идею о древнем темени Азии, находящемся на высоком плоскогории, к которому при позднейших складчатых движениях постепенно присоединялись более молодые горные цепи, наращивая площадь материка.

Приходится отметить, что этот вопрос о древнем темени, главную часть которого составляет Селенгинская Даурия, до сих пор еще не решен окончательно в зависимости от того, что все позднейшие исследования этой области не смогли собрать достаточно материала для этого решения, а обширные собранные ими материалы не обработаны полностью. Хотя на Витимском плоскогории уже найдена морская фауна среднего кембрия, но временное затопление части древнего темени морем еще не доказывает отсутствия этого темени, наличие которого необходимо признать в качестве области размыва, доставлявшей материал для отложений в нижне- и верхнекембрийском морях, существовавших по соседству.

Новые исследования установили верхнеюрско-нижнемеловой возраст угленосных отложений, которые мы, согласно Черскому, считали третичными. Они наметили, но еще не доказали фауной или флорой, наличие верхнепалеозойских континентальных отложений в Селенгинской Даурии, связанных с сильными вулканическими излияниями. Они обнаружили также, что южная полоса области в бассейнах р. Джиды и левых притоков р. Чикоя принадлежит к обширной палеозойской геосинклинали, протягивающейся сюда из Восточного Саяна и охватывающей также Северную Монголию. От древнего темени Зюсса отпадает, таким образом, южная часть, являющаяся более молодым образованием. Но большая часть Селенгинской Даурии, от среднего течения р. Чикоя на юге до окраины Витимского плоскогорья на севере, от берега оз. Байкал на западе до Яблонового хребта на востоке и Малханского на юго-востоке, до сих пор еще не доставила доказательств, опровергающих древность ее существования в качестве суши.

Новые исследования в Сибири вообще подтвердили крупное значение не складчатых движений земной коры, а разломов и вертикальных поднятий и опусканий для современного рельефа. Они выяснили, что рельеф, созданный складчатостью в докембрийское и палеозойское время, был размыт и сглажен в течение мезозоя до состояния почти равнины, что впадины, в которых образовались озера и в них угленосные отложения юрского и нижнемелового возраста, были большею частью созданы уже разломами и вертикальными движениями. Они показали, что современный рельеф также всецело обусловлен вертикальными движениями, но еще более молодыми - третичного и даже четвертичного времени, с которыми были связаны неоднократные, во всяком случае двукратные, излияния базальта. Складчатые движения имели, начиная с мезозоя, очень небольшое значение, сопутствуя только господствовавшим вертикальным.

На основании всех имеющихся данных нужно думать, что Селенгинская Даурия в вышеуказанных границах представляет очень древний участок материка Азии, сложенный из докембрийских отложений, подвергшихся складчатой дислокации в конце докембрия. С тех пор, с начала палеозоя, эта область оставалась сушей и подвергалась вертикальным движениям. Ее древние складчатые хребты были уже размыты в течение палеозоя, в конце которого, вероятно в пермское время, эти движения в нескольких местах создали впадины, в которых образовались озера и отложились осадки, кое-где с углем, перемежаясь с обильным вулканическим материалом происходивших одновременно излияний и извержений. Рельеф, созданный, этими движениями, к половине мезозоя был уже сглажен, и новые движения в конце юры того же типа опять создали впадины, еще более многочисленные, с озерами, в которых образовались угленосные отложения. Омоложенный рельеф снова оглаживался и еще несколько раз подновлялся вертикальными движениями в третичное и четвертичное время, сопутствуемыми излияниями базальта. Последние поднятия четвертичного времени вызвали оледенение высших цепей, во всяком случае двукратное.

Но интересный вывод, вытекающий из наличия молодых вертикальных движений, омоложавших рельеф Селенгинской Даурии, состоит в следующем, - нахождение угленосных толщ на перевале железной дороги через хребет Цаган-дабан, слоистых галечников и песков высоко на склонах современных хребтов теперь уже нельзя считать доказательствами прежнего высокого стояния уровня вод как в мезозойских, так и в четвертичных озерах, заполнявших впадины между этими хребтами. Эти водные отложения при молодых поднятиях могли или даже должны были быть подняты выше своего первоначального положения, и судить по их современному положению о высоте уровня озер, в которых они отложились над дном современных долин, нельзя. И так как горные цепи, образующие раму оз. Байкал, принимали участие в молодых поднятиях, то вывод Черского о прежнем высоком уровне этого озера. сделанный на основании нахождения озерных песков и галечников на высоте до 330 м над современным уровнем, требует пересмотра с новой точки зрения.

Во время четырехлетних исследований в Селенгинской Даурии я конечно ближе познакомился с населением этой страны, чем во время проезда из Кяхты в Ямаровку в сентябре 1892 г., описанного в главе XII. Краткая характеристика его состава и условий жизни в последние годы XIX века представит некоторый интерес для читателей.

Население Селенгинской Даурии состояло из бурят-монголов и из русских переселенцев. Буряты, монгольская народность, проникли в Забайкалье после времен Чингиз-хана, вытеснив к северу старожилов - бродячих тунгусов (эвенков) и якутов. К середине XIV века они заняли уже почти всю территорию по обе стороны оз. Байкал. Они занимались сначала охотой и рыболовством, от которых постепенно перешли к скотоводству и отчасти к земледелию. Широкие долины рек этой страны с их хорошими лугами представляли удобства для этих занятий. В небольшом количестве кустарными способами в районе Селенги стали добывать соль из озер и железо. У эвенков буряты выменивали на скот и просо пушнину, особенно соболей, которые шли в Монголию в обмен на серебро, чай и другие китайские товары.

Во второй половине XVII века появились за Байкалом русские военно-колонизаторские отряды, привлеченные мягкой рухлядью (пушниной) и слухами о серебре. К концу первой четверти XVIII века, по Буринскому трактату (под г. Троицкосавском) с правительством Китая, Забайкалье было присоединено к Российской империи, и началась колонизация с переселением русских крестьян и господством бурятской родовой знати, захватившей лучшие пастбища. Русских переселенцев направляли особенно на земли вдоль границы с Монголией. Значительную часть русских переселенцев составили старообрядцы, водворенные полупринудительно в конце XVIII века при Екатерине II в долины р. Селенги и ее притоков - Уды, Хилка, Тугнуя и Чикоя. Вдоль самой границы устраивались казачьи поселки под названием караулов, имевшие военную организацию. Буряты оттеснялись на менее удобные земли вверх по долинам притоков; особенно много бурят осталось в долине р. Джиды на западе и в долине р. Худуна, правого притока р. Уды на северо-востоке.

Во время моих разъездов по Селенгинской Даурии я видел по долине р. Селенги от устья до границы с Монголией, по нижнему и отчасти среднему течению рек Уды, Хилка, Чикоя сплошное русское население, также в низовьях р. Джиды и по речке Сухаре, притоку р. Тугнуй; по р. Худун с ее притоком р. Киченгой и по р. Хилку выше устья р. Балеги встречались только бурятские улусы.

Среди русского населения выделялись по благоустройству селения староверов («семейских» - см. выше). Они отличались от других крестьян и особенно казаков пограничных караулов своим ростом, здоровьем, красотой, трезвостью, работоспособностью и держались обособленно. В казачьих и русских (не семейских) селениях некоторый процент населения составляли так называемые карымы, крещеные буряты, подвергшиеся путем смешанных браков с русскими старожилами ассимиляции.

Бурятское население вело большею частью только полукочевой образ жизни, пользуясь не войлочными, т.е. передвижными юртами, а деревянными постоянными (описанными мною в части I), которые я видел в степи между Иркутском и Верхоленском, также заселенной бурятами. Одна такая юрта стояла в зимнем поселке (улусе), а другая где-либо обособленно на летнем пастбище, куда бурят с семьей переселялся на теплое время года. Буряты придерживались ламаизма (тибетской формы буддизма) и имели несколько храмов, называемых дацанами, вокруг которых жили в отдельных домах монахи-ламы. Самый крупный храм находился на южной половине западного берега Гусиного озера, второй, поменьше - в долине речки Чесана, правого притока р. Худуна. Ежегодно ламы устраивали несколько праздников для привлечения богомольцев и сбора подаяний, необходимых для поддержания храмов и существования лам. Верховный лама, главный в Забайкалье, жил в Гусиноозерском дацане.

В конце XIX века в Селенгинской Даурии было только три города - Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ, столица Бурят-Монголии), Селенгинск и Троицкосавск с купеческой слободой Кяхтой. В этих городах было управление их уездами и жили чиновники, купцы, ремесленники и воинские отряды. Дома здесь преобладали деревянные одноэтажные, улицы были немощеные, ни водопровода, ни канализации не было, численность населения была небольшая.

Чтобы закончить изложение моих путешествий этого периода и их результатов, остается сказать несколько слов о зимних занятиях в эти годы в Иркутске и работах двух последующих лет до третьего возвращения в Сибирь.

В Иркутске в эти годы я принимал участие в деятельности Восточно-Сибирского отдела Географического общества, которая оживилась после того, как его председателем был избран молодой городской голова В.П. Сукачев, а в члены распорядительного комитета вошли новые силы в лице земских статистиков, прибывших для выполнения статистико-экономического обследования Енисейской и Иркутской губерний, организованного генерал-губернатором А.Д. Горемыкиным. В этот комитет вошли также мой сотрудник А.П. Герасимов и новый директор метеорологической обсерватории А.В. Вознесенский, знакомый мне по Петербургу. В отделе работали также Д.А. Клеменц, в качестве правителя дел, редактор местной газеты И.И. Попов и окончивший университет В.Б. Шостакович. Устраивались собрания секций физической географии, этнографии и статистики с докладами о результатах исследований в Забайкалье, изучения быта и фольклора бурят, быта сельского населения, по данным статистики и др. Одну зиму мы с А.П. Герасимовым прочитали посменно серию лекций по физической геологии в зале музея, впервые применив для их иллюстраций раскрашенные нами самими диапозитивы; выручка с этих лекций была назначена на покупку волшебного фонаря для музея.

Во вторую половину этого периода Д.А. Клеменц уехал в Якутск для организации большой экспедиции по изучению быта якутов на средства, пожертвованные отделу золотопромышленником Сибиряковым. Большую часть сотрудников этой экспедиции генерал-губернатор по ходатайству отдела разрешил составить из политических ссыльных, живших в Якутске и в наслегах области и хорошо познакомившихся с жизнью и нуждами населения. Это обеспечивало получение объективных сведений независимо от влияния местной власти и, с другой стороны, давало ссыльным интересную paботу и заработок. Отъезд Д.А. Клеменца повлек за собой избрание меня правителем дел отдела и редактирование мною его «Известий» в течение двух лет.

Новый директор обсерватории А.В. Вознесенский организовал временную станцию на Байкале на половине зимнего пути из Лиственничного в Мысовую для изучения всех метеорологических элементов, а также толщины ледяного покрова, его трещин, движений и температуры. Об этих особенностях льда не было еще систематических наблюдений. В одну из зим А.В. Вознесенский с женой и я со своей женой совершили поездку на Байкал к этой временной станции, и я имел возможность видеть ледяной покров озера, широкие трещины в нем, торосы вдоль них и у берегов. Зимние ветры сдували выпадавший снег большею частью к берегам с поверхности льда, которая на больших площадях средней части озера была совершенно чистая и гладкая и отражала солнечные лучи, как огромное зеркало. В одной из трещин, уже затянутой молодым льдом, мы видели голову лошади провалившейся в воду и замерзшей в ней в виду того, что ямщик не смог сам вытащить ее на гладкий лед. Простор ледяного покрова и горная рама озера с ее вершинами, ущельями, ковром тайги, усыпанная снегом, произвели незабываемое впечатление.

Будучи начальником Забайкальской горной партии, я продолжал занимать должность геолога Иркутского горного управления; хотя вознаграждения за это я не получал, но оставался в кругу горных инженеров Иркутска. Начальник управления во время моей экспедиции в Центральную Азию сменился, и место Л.А. Карпинского занял Н.С. Боголюбский, а в качестве помощника его приехал И.А. Огильви. Приходилось поддерживать отношения с этим кругом, хотя научные интересы связывали меня гораздо больше с другим, образовавшимся вокруг Отдела и метеорологической обсерватории. У директора последней собирались почти каждое воскресенье некоторые деятели Отдела, я с женой и мой сотрудник А.П. Герасимов.

Так как после летних работ 1898 г. Забайкальская партия намеревалась вернуться в С.-Петербург для обработки собранных материалов и составления полного отчета, моя жена не осталась на последнее лето в Иркутске, а уехала к своим родным в Петербург. Рельсовый путь по Сибирской железной дороге был уже готов до с. Черемхова, где можно было сесть в поезд. Моя семья уехала на пароходе, курсировавшем по Ангаре до с. Бархатова, где можно было достать лошадей, чтобы проехать до ближайшей станции, от которой начиналось временное движение поездов.

В конце сентября, закончив работы в Селенгинской Даурии, я также кончил отправку наших коллекций и ликвидировал квартиру партии в Иркутске. Рельсовый путь был уже уложен до станции на левом берегу р. Ангары, ниже устья р. Иркута, где я сел в вагон временного состава, доставивший меня в Красноярск, откуда начиналось регулярное движение. На этом пути интересно было спокойно наблюдать из окна вагона местность, знакомую по двум поездкам в тарантасе в 1888 и 1895 гг., видеть характерные формы столовых гор к западу от р. Оки, обусловленные покровами вулканической лавы - сибирского траппа, изливавшейся в конце палеозоя из больших трещин; далее мост через Енисей, еще более крупный через р. Обь, степи и колки Барабы и всей Западной Сибири, которая была еще незнакома мне, так как при плавании на пароходе по Оби с него видны только откосы берегов и редколесье на них.

В Петербурге жена уже успела найти и обставить квартиру на Петербургской стороне, недалеко от улицы, на которой Геологический комитет отвел квартиру для работы Забайкальской партии. Я с обоими сотрудниками начал обработку материалов, но в ноябре мне пришлось оторваться на месяц для поездки за границу, в Цюрих (в Швейцарии), где умер мой старший брат. По пути туда я заехал в Вену, по приглашению академика Эд. Зюсса, с которым уже переписывался раньше. Он составлял в это время первую половину III т. своего труда «Лик земли», значительная часть которого была посвящена Азии. Создавая сводку всех данных о составе и тектонике горных стран Азии, Зюсс, естественно, особенно нуждался в результатах новейших исследований и очень хотел получить от меня лично в беседах результаты моих наблюдений в Центральной Азии и Сибири. Я провел три дня в Вене в разговорах с Зюссом, обсуждая строение Внутренней Азии.

По возвращении в Петербург зиму и весну 1899 г. я провел за обработкой привезенных материалов, но занимался главным образом подготовкой к печати дневников из своего путешествия по Центральной Азии, отодвигая забайкальские на вторую очередь, так как предварительные отчеты партии по годам были уже напечатаны и давали представление о выполненной работе. Мы составили общий краткий отчет по всему Забайкалью, изученному за 4 года, кроме отчета за последний год, и представили все это в Геологический комитет.

На лето 1899 г. я получил от горного ведомства командировку в Германию, Австрию и Швейцарию для ознакомления с геологическим строением этих стран в природе и в музеях, жил с семьей в разных местах, делал экскурсии в Альпах Швейцарии, в вулканической области по Рейну, осмотрел геологические музеи в Берлине, Вене и Будапеште; в последнем познакомился с геологом Лочи, изучавшим Китай за 7 лет до меня. В Берлине посетил геолога Рихтгофена, известного исследователя Китая, присутствовал на Международном географическом конгрессе, на котором сделал маленький доклад об исследованиях Забайкалья. В Вене я снова провел несколько дней в беседе с Зюссом о строении Азии.

Осень, зима и весна 1899-1900 гг. были опять посвящены обработке центральноазиатских и забайкальских материалов, а летом я получил командировку в Париж для участия в Международном геологическом конгрессе и посещения Всемирной выставки. После конгресса я участвовал в экскурсии в Овернь, где познакомился с областью развития молодых вулканических пород и видел прекрасные остатки третичных и четвертичных вулканов.

Полные отчеты Забайкальской партии появились не так скоро по окончании полевых работ. Обработанные дневники наблюдений были напечатаны - мои в 1905 г., А.П. Герасимова - в 1910 г. и А.Э. Гедройца - в 1909 г. Последний, а также мой, сопровождались обзором всей старой литературы. Мой полный отчет, составивший солидный том, вышел в 1914 г., в его состав вошли описания изверженных горных пород Селенгинской Даурии, сделанные студентами Томского технологического института в качестве дипломных работ. Это были первые петрографические характеристики главных типов массивных пород этой страны.

Источник: «Мои путешествия по Сибири», Издательство АН СССР, Москва-Ленинград, 1948 г.

Ссылки по теме:


 

Магия Байкала О Байкале Природа Байкала Походы Фотоальбом Экология
Отдых на Байкале Туры на Байкал История Форум

Copyright © 2003-2018.
Условия использования материалов сайта Магия Байкала.
E-mail.